Гу Юй перевел взгляд с погасшего экрана на дымящуюся сковородку.
Масло, еще недавно золотистое, почернело и пузырилось, покрывшись слоем неопознанной гари. Мясо превратилось в бесформенные угольки.
Лицо Гу Юя оставалось спокойным, движения — тоже.
Он даже вспомнил, что Лу Чэнь на втором этаже, и, чтобы запах гари не дошел до него, включил вытяжку на максимум, открыл окно, вывалил горелое месиво в мусорное ведро и поставил сковороду под кран.
Холодная вода с шипением ударила в раскаленный металл, поднимая клубы пара. Ледяные брызги попали Гу Юю на лицо, заставив его окончательно прийти в себя и начать мыслить трезво.
Так вот почему Лу Чэнь говорил те вещи. Вот почему он скрывал, что у них есть деньги, и пытался заставить его взять других самок. Лу Чэнь считал, что, потеряв возможность иметь детей, он больше не имеет права быть единственным мужем!
Вот почему он задавал те странные вопросы о детях. Вот почему он постоянно был как на иголках, а в его глазах читалась затаенная грусть. Вот почему он ему лгал.
Все кусочки пазла встали на свои места. Гу Юй наконец-то увидел картину целиком.
Сказать, что он не злился и ему было всё равно — значит соврать.
Он подставил ладонь под струю воды, наблюдая, как вода бессмысленно утекает сквозь пальцы, не задерживаясь.
Но Гу Юй злился вовсе не на бесплодие Лу Чэня. Он злился на то, что Лу Чэнь скрыл это от него, на то, что не доверял ему. Неужели Лу Чэнь думал, что они вместе только ради того, о чем твердил Брайан — «ради выживания расы»? За кого Лу Чэнь его принимает?
Чем больше Гу Юй думал об этом, тем больше понимал: злиться он должен только на самого себя.
Каким же он был в глазах Лу Чэня, раз тот решил, что такую важную вещь нужно скрывать?
Может быть, он слишком редко говорил Лу Чэню «я люблю тебя»?
Гу Юй, оттирая сковороду, начал копаться в памяти. И тут его осенило: а ведь он, кажется, вообще ни разу не говорил Лу Чэню «я люблю тебя»!
Ни разу? Гу Юй заставил свой ленивый мозг работать на полных оборотах, пытаясь вспомнить.
Похоже... и правда ни разу.
Гу Юй потерял дар речи.
Если вспомнить, как всё начиналось: они познакомились слишком поздно, до принудительного брака оставалось меньше трех месяцев. Из них полмесяца они провели в ссоре и не общались. И в итоге, в глазах Лу Чэня, это выглядело так: у Гу Юя случилось помутнение рассудка, и он ни с того ни с сего сделал ему предложение на той самой вечеринке.
То предложение действительно стало сюрпризом для самого Гу Юя. Он и подумать не мог, что встретит Лу Чэня, а уж тем более — что увидит его с другим самцом, направляющимся в сад.
Но это точно не было помутнением рассудка или импульсивным решением, как думал Лу Чэнь.
Гу Юй не из тех, кто поддается мимолетным порывам. Эмоции у него вспыхивали и гасли, как падающие звезды, а к таким важным вещам, как брак, он подходил прагматично и трезво.
В начале их брака действительно было много расчета.
Чтобы удержать Гу Юя, Лу Чэнь перед свадьбой пообещал: «Я сделаю всё, чтобы ты ни в чем не нуждался. А если не смогу, ты волен уйти». Эта же фраза позже послужила для Лу Чэня поводом уговаривать Гу Юя взять других самок после аварии.
И тогда, в начале, Гу Юй не видел в этих словах ничего плохого.
В конце концов, его главной целью в жизни было стать профессиональным тунеядцем. После смерти отца-самки он решил стать альфонсом, и Лу Чэнь просто оказался идеальным кандидатом на роль «папика».
Но если бы всё было так просто, Гу Юй не стал бы ссориться с Лу Чэнем на полмесяца. Не стал бы откровенно говорить ему, чтобы тот не ждал ответных чувств. И не стал бы предлагать разойтись, чтобы Лу Чэнь не тратил на него время.
Продолжать отношения было бы самым выгодным вариантом. Но Гу Юй, возможно, почувствовал укол совести. Или, скорее всего, инстинктивно испугался чего-то, пытался от чего-то убежать.
Он советовал Лу Чэню остановиться, пока не поздно, но на самом деле он уговаривал самого себя.
Однако Гу Юй никогда не делился этими мыслями с Лу Чэнем. Он не имел права винить генерала за то, что тот не смог прочесть скрытые эмоции за его ленивой и апатичной маской.
Они оба не прояснили этот момент и, подгоняемые сроками, поспешно поженились. Оба считали, что это брак по расчету, взаимовыгодная сделка.
Ошибка заключалась в том, что когда Гу Юй позже осознал свои истинные чувства, он почему-то решил, что Лу Чэнь тоже всё понял. Гу Юй считал, что проявляет свою любовь достаточно открыто, но для Лу Чэня эти проявления, видимо, были слишком неочевидными.
Что, если Лу Чэнь так ничего и не понял и все эти пять лет жил в страхе потерять его?
Гу Юй вытер вымытую сковороду и поставил её на плиту. Готовить ему расхотелось. Закинув продукты в кухонный комбайн, он прислонился к стене, скрестил руки на груди и погрузился в раздумья.
Он знал характер Лу Чэня: тот никогда не сделает и шага, если не уверен в результате на сто процентов. И чем сильнее Лу Чэнь чего-то желал, тем осторожнее он становился.
Гу Юй не винил его за ложь. Винить следовало только себя — за то, что ни разу не посмотрел Лу Чэню в глаза и не сказал прямо и серьезно: «Я люблю тебя». Они ошиблись в самом начале, и неужели он позволит этой ошибке тянуться и дальше?
От одной мысли о том, как Лу Чэнь все эти пять лет мучился от неуверенности и страха, скрывая это за невозмутимым лицом, Гу Юю словно перехватило горло. Ему стало трудно дышать.
Сердце мучительно сжалось.
Голос Лу Чэня донесся со второго этажа — глухой и нечеткий, как вода, утекающая сквозь пальцы:
— Ужин скоро будет готов?
— Юй-Юй?
В последнее время Лу Чэнь всё чаще называл его этим домашним прозвищем даже в обычной обстановке.
Гу Юй через силу улыбнулся — тихо и горько. Его чувства сейчас напоминали любимый кофе Лу Чэня: горечь сменялась сладким послевкусием.
Именно благодаря этой горечи сладость ощущалась так ярко.
Гу Юй быстро вернул себе обычный тон и крикнул в ответ:
— Почти! Генерал, спускайся!
Он суетливо проверил комбайн, выложил еду на тарелки и отправил Пухляша за Лу Чэнем.
Лу Чэнь спустился, ничего не подозревая. Взяв кусочек, он удивленно поднял бровь:
— Это что, из комбайна?
Гу Юй слегка смутился:
— Э-э... да. Я немного отвлекся, и всё сгорело к чертям...
Лу Чэнь положил ему еще еды в тарелку, совершенно не удивившись, и даже попытался утешить:
— Ничего страшного. Главное, что кухню не спалил.
Гу Юй молча прожевал, а затем поднял глаза на Лу Чэня:
— Милый, как же мало тебе от меня нужно.
Лу Чэнь подложил ему еще кусочек:
— Угу. Хорошо, что ты это понимаешь.
Гу Юй:
— Милый, а если я сожгу кухню, ты съешь то, что от нее останется?
Лу Чэнь:
— Угу.
Гу Юй:
— Милый, а если я сожгу кухню, ты всё равно будешь меня любить?
Лу Чэнь:
— Угу.
Гу Юй:
— Милый, я тоже тебя люблю.
Лу Чэнь:
— Угу.
Лу Чэнь вдруг осекся и резко поднял голову:
— ...А?
Гу Юю так понравилось это выражение растерянности на лице генерала, что он посмотрел ему прямо в глаза и, улыбаясь своими пепельно-серыми глазами, повторил:
— Я говорю: я тоже тебя люблю, милый.
Лу Чэнь надолго замер. Затем опустил взгляд, снова подложил Гу Юю еды и сказал с легким оттенком обреченности:
— Что с тобой сегодня? Ешь давай.
Гу Юй съел подложенный кусочек, но отступать не собирался:
— Милый, ты знаешь, что я люблю тебя? Очень-очень сильно люблю?
Лу Чэнь окончательно растерялся. Эта внезапная откровенность его пугала. Он дотронулся до лба Гу Юя тыльной стороной ладони:
— Температуры вроде нет. Что на тебя нашло... Откуда такая...
Прямолинейность?
Да это не просто прямолинейность, это уже пугает!
Гу Юй перехватил его руку, нежно поцеловал в центр ладони и продолжил, невероятно мягким голосом:
— Ты знаешь об этом, Лу Чэнь?
Лу Чэнь снова замер, пораженный этой мягкостью и серьезностью.
Хотя он не понимал, какая муха сегодня укусила Гу Юя, он плавно высвободил руку и тоже поцеловал ладонь Гу Юя в ответ.
— Я знаю, — тихо сказал Лу Чэнь, опуская глаза. — Давно знаю.
Разобравшись с самым главным, Гу Юй благополучно выкинул ультиматум Брайана из головы. У него даже нашлось время сладко вздремнуть в объятиях Лу Чэня после обеда.
Проснувшись, он обнаружил, что Лу Чэнь уже ушел в кабинет заниматься своими делами. Гу Юй лениво потянулся в постели и только тогда вспомнил о проблеме.
Ему было лень собирать растрепавшиеся волосы, так что он просто сел, скрестив ноги, позволяя белым прядям рассыпаться по плечам и кровати.
Гу Юй лениво прокручивал на оптическом компьютере страницы Имперской энциклопедии права, раздел об обязанностях самцов. Брайан был прав: Империя обеспечивает самцов, а их обязанность — размножаться. Самцов, отказывающихся от этой обязанности, государство имеет право принудительно женить или заставить взять дополнительных самок.
Гу Юй перечитал этот параграф вдоль и поперек, но так и не нашел ни единой лазейки.
Он в раздражении взъерошил волосы. Но лазейка всё-таки должна быть.
И крылась она не в законах о самцах, а в привилегиях для военных!
— Военные зерги имеют право сами распоряжаться своим браком и не подлежат принудительному бракосочетанию.
То есть, если система попытается навязать военному самке мужа-самца, тот имеет законное право отказаться.
Глаза Гу Юя, до этого сонные и скучающие, вдруг загорелись.
А что, если применить это правило в обратную сторону? Может ли самец отказаться от принудительного брака, если он... военный?
Гу Юй открыл «Закон о военной службе Империи», и его тут же окатило ледяной водой. Статья номер три гласила: самцам категорически запрещено нести опасную военную службу.
Как же ему обойти этот запрет и воспользоваться военной лазейкой?
Гу Юй подпер подбородок рукой и долго думал, но так ничего и не придумал. Раздраженно дернув себя за волосы, он случайно вырвал клок и с воплем повалился на кровать, катаясь от боли.
Мысли о проблеме не отпускали Гу Юя, и даже ужинал он без всякого аппетита. Впрочем, он всегда ел так вяло, что Лу Чэнь ничего не заподозрил.
Даже во время вечернего стрима Гу Юй продолжал ломать голову, из-за чего в игре чуть не погиб от удара какого-то монстра. В последнюю секунду он успел перекатиться в кусты и спрятаться в тумане.
Гу Юй лежал в виртуальной траве, его персонаж был с ног до головы облеплен репьями, а настроение было просто отвратительным.
У него появилось острое желание вытащить гранату и подорвать себя вместе с этим раздражающим монстром. И вообще, если Империя действительно заставит его взять наложников, может, ему тоже стоит взорвать всё к чертям?
Империя хочет, чтобы самец S-ранга плодил им элитное потомство? Да черта с два! Лучше сдохнуть, чтобы никому не досталось.
Зрителей в чате его неудача ничуть не смутила. За время стримов все уже прекрасно усвоили, насколько круто этот самец играет, поэтому, когда он спрятался в кустах, чат продолжал жить своей жизнью.
И пока Гу Юй вынашивал планы мести всему миру и готовился совершить виртуальный суицид, в чате снова всплыл вопрос:
[Послезавтра начинается "Кубок Утренней Звезды", господин Гу точно не будет участвовать?]
Гу Юй раздраженно скользнул взглядом по экрану и замер.
В чате тут же начали отвечать:
[Хотя прямого запрета на участие самцов нет, всем же понятно, что самцам там делать нечего. С чего бы господину Гу лезть в эту мясорубку?]
[Вот именно, не подбивайте его! Он всё равно не пойдет.]
[Самцы никогда не участвовали в таких турнирах...]
Гу Юй лежал в кустах, но буря в его мыслях внезапно утихла. Все нелепые, безумные, отчаянные идеи о самоподрыве растворились без следа, словно ветер разогнал тучи, открыв ясное небо.
Его лицо вновь стало абсолютно спокойным. Под несмолкающий галдеж в чате он хладнокровно прицелился в уязвимое место монстра и нажал на курок.
«БАХ!» — один точный, чистый выстрел, и монстр с грохотом рухнул замертво.
Шумный чат на мгновение застыл, пораженный этим снайперским выстрелом. После секундной паузы экран взорвался стройными рядами: [А-А-А-А-А, КАК ЖЕ КРУТО!].
Гу Юй эффектно убрал винтовку и поднялся из кустов. В душе у него царило абсолютное спокойствие, но его персонаж в игре вдруг улыбнулся и показал в камеру жест «Victory» двумя пальцами. Словно Гу Юй сам говорил зрителям: «Всё отлично».
Это был первый раз, когда Гу Юй «улыбнулся» на стриме. И хотя улыбался его аватар, зрители мгновенно приравняли это к улыбке самого господина Гу. Чат послушно взорвался очередной порцией: [А-А-А-А-А, Я УМЕРЛА!].
В этот раз Гу Юй смотрел на зрителей с искренней благодарностью. Спасибо им за подсказку!
Ну конечно! Как он сам не додумался до «Кубка Утренней Звезды»?
Что там давали победителю? Звание майора без лишних проволочек?
Зачем изобретать колесо, если такая гигантская лазейка сама плывет в руки? Грех ей не воспользоваться!
http://bllate.org/book/19808/2041099
