В небольших кафешках, разбросанных по берегам Звездной реки, самки то и дело вытягивали шеи, перешептываясь о разыгравшейся на улице сцене.
Те, кто стоял ближе, не упускали возможности сделать пару снимков, восхищаясь невероятной красотой самца, и одновременно придумывали кричащие заголовки для будущих хитов Звездной Сети:
«ШОК! Военные Пятого легиона отдают честь самцу Гу Юю прямо на улице! В чем кроется истинная причина?!»
Трое военных, вытянувшись в струнку, продолжали держать руку у козырька. Их взгляды были настолько серьезными и непреклонными, что казалось, будто они не отпустят Гу Юя, пока он не даст свое согласие.
Привычная рассеянность во взгляде Гу Юя постепенно уступила место легкому налету серьезности. Он медленно и весьма значительно кивнул.
— Передам, — сказал он.
Элвис, впервые увидевший на его лице такое серьезное выражение, на мгновение замер. То ли он просто залюбовался, то ли осознание того, что эта серьезность была предназначена для Лу Чэня, вызвало в нем странное оцепенение.
Трое прямолинейных военных наконец-то позволили себе улыбнуться. Прежняя суровость испарилась без следа, уступив место искренней, даже слегка простоватой радости.
Не желая больше задерживать Гу Юя, они поспешно поблагодарили его и отошли в сторону, освобождая дорогу. И только глядя ему вслед, они в полной мере осознали, насколько ослепительно красив был самец, стоявший всего в паре шагов от них. На лицах крепких, закаленных в боях солдат выступил легкий румянец.
Но этот самец был законным мужем их главнокомандующего, так что никаких лишних мыслей они себе не позволяли.
Один из сержантов почесал в затылке и с любопытством спросил:
— Эй, а кто этот симпатичный блондин, что был рядом с господином Гу?
— Они что, близки? Когда мы подошли, он так бросился его защищать, будто Гу Юй — его собственный муж.
Младший лейтенант нахмурился:
— Господин Гу и генерал-майор Лу состоят в моногамном браке, не распускайте слухи.
Сержанты переглянулись и замолчали. Но в душе каждого из них промелькнула одна и та же мысль: неужели сплетни в сети о том, что Гу Юй собирается взять других самок, оказались правдой?
И что тогда делать их генералу?
Оставив позади чересчур романтичную атмосферу набережной Звездной реки, они вскоре увидели вдали здание Национального музыкального зала, возвышающееся на площади с фонтанами.
Оно не пыталось имитировать старинную архитектуру: чистые, лаконичные линии, форма, напоминающая лежащую на боку арфу. Основные цвета — белый и черный, причем белые элементы холодно поблескивали в лучах солнца.
Это был Высший Храм, предел мечтаний любого студента, изучающего классическую музыку.
Сыграть здесь соло означало достичь абсолютной вершины в своей карьере.
Но к Гу Юю это не имело ни малейшего отношения. В университете он числился на отделении классической музыки, но играл рок — путь бунтаря, не признающего традиций и проторенных дорожек.
Элвис был ровесником Гу Юя. В тот самый год, когда двадцатилетний Гу Юй связал себя узами брака с Лу Чэнем, Элвис вышел на сцену Национального музыкального зала, исполнив свое первое в жизни скрипичное соло.
Они вошли через служебный вход. В коридорах суетились сотрудники с бейджами на груди, готовя всё необходимое для следующего концерта. Проходя мимо Элвиса, все почтительно с ним здоровались: «Здравствуйте, преподаватель Элвис!»
А затем их взгляды падали на Гу Юя, и с секундным опозданием до них доходило.
Самец?!
После того как те военные его рассекретили, Гу Юю стало лень возиться с подавлением феромонов. Так что весь путь до зала он проделал под пристальными, неверящими взглядами попадавшихся навстречу самок.
За всё время пребывания на улице Гу Юй так и не встретил ни одного самца.
И это в очередной раз напомнило ему о том, насколько малочисленны были самцы, а также о той непоколебимой солидарности, с которой они отстаивали свое право не работать и до конца своих дней быть «содержанками». Воистину, образцы для подражания.
Как только сотрудники музыкального зала поняли, что перед ними самец, им не составило труда сложить два и два и узнать в этом беловолосом красавце Гу Юя.
Дело было не в том, что Гу Юй как-то преувеличивал свою популярность в Звездной Сети. Просто самцов в Империи было катастрофически мало, а он среди них выделялся, как высокий среди карликов.
Причем выделялся весьма заметно.
Как и ожидалось, самки мгновенно узнали его равнодушное лицо, не выражающее ровным счетом ничего. Они побросали свои дела и принялись перешептываться, глядя на беловолосого самца, вошедшего вслед за Элвисом.
— Разве это не муж генерала Лу?
— Господин Гу Юй? Он и вправду ищет работу, новости не врут?!
— Ого, неужели самец будет работать у нас?
— Самец S-ранга, живой! Матерь божья, я впервые такого вижу!
Элвис повернулся к Гу Юю и виновато улыбнулся:
— Прости. Здешние самки просто слишком взбудоражены встречей с тобой.
Гу Юй лишь отмахнулся:
— Я привык.
Они миновали закулисье, и из дальнего конца коридора донеслись приглушенные звуки репетирующего симфонического оркестра.
— Репетиция уже началась, — сказал Элвис, ведя его за собой, пока они не остановились у закрытых дверей.
Ожидая паузы в репетиции, Элвис решил прояснить ситуацию:
— Недавно один из скрипачей нашего оркестра ушел на пенсию, и у нас как раз освободилось место.
— Сам понимаешь, хлеб в этой сфере достается нелегко. Круг классической музыки узок, молодые выпускники идут потоком, а мест на сцене раз-два и обчелся.
Гу Юй лениво посмотрел на него своими пепельно-серыми глазами.
Тонкий кадык Элвиса дрогнул. Находясь так близко к прекрасному беловолосому самцу, он чувствовал легкую нервозность, смешанную с волнением:
— ...Этого места ждали так долго, на него претендует толпа талантливых молодых самок. Так что я не могу дать стопроцентную гарантию, что смогу выбить эту работу для тебя.
— Но, — Элвис выдержал паузу и с нежностью посмотрел на Гу Юя, — я сделаю всё, что в моих силах.
Гу Юю было абсолютно всё равно, какими взглядами тот на него смотрит, но интуиция подсказывала ему, что этот «хлеб» и впрямь может оказаться с горчинкой.
Конечно, в прошлом ему было плевать на то, что кто-то может эксплуатировать его привлекательность, но тогда ему и не приходилось так напрягаться ради работы.
Работа дается нелегко. Но ради того, чтобы прокормить семью, Гу Юй решил перетерпеть и посмотреть, стоит ли ему продолжать.
Музыка за дверью смолкла. Элвис толкнул дверь и вошел в зал. Самки, откладывающие инструменты, тут же приветственно окликнули его, но, заметив следовавшего за ним самца, ахнули от удивления.
— Самец?!
Среди музыкантов, только что закончивших репетировать, поднялся немалый переполох.
— Какой... какой красивый самец... Лицо такое знакомое!
— Это же муж генерал-майора Лу! Господин Гу Юй!
— Настоящий самец S-ранга!
— Что он делает в нашей репетиционной...
Дирижер оркестра тоже был поражен. Он во все глаза смотрел на то, как Элвис подводит к нему самца и представляет его.
— Преподаватель У Вэй, это Гу Юй, господин самец Гу.
Поскольку это была обычная репетиция, У Вэй был одет весьма непритязательно: в старую, выцветшую рубашку, с массивными очками в черной оправе на носу и с неряшливой, плохо выбритой щетиной.
Оказавшись лицом к лицу с Гу Юем, он инстинктивно устыдился своего неопрятного вида. На его щеках проступил легкий румянец. Он поспешно вытер руки о рубашку, прежде чем пожать протянутую Гу Юем руку.
— Господин... самец Гу, — Элвис запнулся, не решившись назвать его просто по имени при посторонних, — это преподаватель У Вэй, дирижер и руководитель нашего оркестра.
Гу Юй, сообразив, что перед ним, по сути, самый главный босс, решил соблюсти минимальные правила приличия:
— Здравствуйте, преподаватель У Вэй.
— Здрав... здравствуйте, господин... господин Гу, — У Вэй нервничал так, словно это он пришел наниматься на работу, а не наоборот.
А стоящие неподалеку музыканты уже сходили с ума от черной зависти: дирижер У пожал руку самцу! Всё, эту руку теперь нельзя мыть никогда! Да они тоже хотели бы не мыть руки!
Гу Юю даже не пришлось открывать рот: Элвис сам принялся объяснять У Вэю цель их визита.
У Вэй, который поначалу краснел и заикался от близости самца, выслушав Элвиса, постепенно пришел в себя. Он нахмурился, окинул пристальным взглядом беловолосого самца со скрипкой за спиной и принял серьезный вид.
— Господин Гу умеет играть на скрипке?
Он спросил «умеет ли», а не «хорошо ли играет». Это красноречиво говорило о том, что он сильно сомневался в самом факте владения инструментом.
И дело было не в личной неприязни, а в той репутации, которую самцы создали себе в обществе.
«Неужели мне опять придется играть?» — с тоской подумал Гу Юй. Лимит времени, которое он был готов провести вне дома, уже был безнадежно исчерпан, и сейчас у него не было ни малейшего желания даже открывать рот.
Но Элвис оказался на высоте:
— Преподаватель У, господин Гу учился вместе со мной на скрипке в Столичной музыкальной академии. Да и вообще, даже если господин Гу не умеет играть или играет плохо, мы всё равно обязаны принять его в оркестр.
У Вэй нахмурился еще сильнее:
— С какой стати?
Почему он должен отдавать ценное место самцу, чьи навыки вызывают большие сомнения, когда за дверью стоит очередь из талантливых самок, отчаянно ищущих работу?
— Да потому что он самец, — прямолинейно отрезал Элвис.
— Вы же сами знаете, в каком упадке сейчас классическая музыка. Вспомните хотя бы наш концерт на прошлой неделе — сколько билетов мы продали?
У Вэй промолчал.
Элвис продолжал давить:
— Но стоит господину Гу присоединиться к нам — и всё изменится. Даже если он будет просто стоять на сцене для вида, толпы самок сметут все билеты подчистую. Неужели это не очевидно?
У Вэй открыл рот, собираясь возразить.
Но Элвис не дал ему вставить и слова:
— Не будьте упрямцем. Да, вы скажете, что они придут не ради музыки, а ради самца.
— Но давайте смотреть правде в глаза: ваши идеалы не принесут нам ни гроша. Только заманив зрителей в зал, у нас появится шанс затронуть их сердца нашей музыкой. Разве я не прав?
У Вэй сдался. Как бы ему ни претило это признавать, аргументы Элвиса были железными.
Гу Юй, который к этому моменту уже окончательно ушел в энергосберегающий режим и не собирался произносить ни звука, лениво подумал: «А Элвис-то красноречив. Не зря я обратился к этому выпускнику».
Однако У Вэй всё еще сомневался:
— Но согласится ли сам господин Гу... просто стоять для вида?
— Угу, — промычал Гу Юй, давая понять, что он услышал. Он опустил футляр на пол и достал скрипку.
Глаза наблюдавших за ними самок округлились до предела: неужели дирижер У действительно решил взять самца в оркестр? А?! Значит, господин Гу станет их коллегой? Матерь божья!
О таком они не могли мечтать даже в самых безумных снах!
У Вэй, поняв, что Гу Юй готов продемонстрировать свои «навыки», подал знак оркестру сыграть всё заново.
Это была «Лунная серенада» Вибона, которую Гу Юй слышал из коридора. У Вэй дирижировал, самки играли, а Гу Юй... делал вид.
Он подошел к делу со всей серьезностью: принял нужную позу, водил смычком по воздуху, не издавая при этом ни единого звука.
Он уже был на грани полного истощения, ему было лень даже говорить, и тот факт, что он всё еще держался на ногах, свидетельствовал о его невероятной силе воли. Увидь его сейчас Гу Си, он бы точно расплакался, пораженный самоотверженностью младшего брата, взвалившего на себя бремя содержания семьи.
Конечно, это были бы слезы, смешанные с гневом, шоком, ругательствами и чувством «мой младший братик вырос». Но одно можно сказать точно: это были бы слезы не от умиления.
А вот У Вэй был в полном восторге: Гу Юй имитировал игру настолько виртуозно, что со стороны никто бы и не догадался о подвохе. Для зрителей в зале это выглядело бы абсолютно натурально.
Впрочем, даже если бы обман раскрылся — какая разница? Вряд ли в зале найдется хоть один зритель, который придет исключительно ради того, чтобы насладиться скрипичным соло Гу Юя.
А если и найдется? Да ну, бред какой-то.
У Вэя всё устраивало, и Гу Юй был принят. Элвис помог уладить все формальности, и они договорились, что в следующий понедельник Гу Юй придет на еще одну репетицию.
Эта работа была сущим раем. Играть не нужно, достаточно поприсутствовать на паре репетиций «для галочки», а потом просто явиться на сам концерт.
Гу Юю такие условия были более чем по душе. Зарплата приличная, напрягаться не надо — лучше и не придумаешь.
Вспоминая адские условия музыкальной академии с ее ежедневными лекциями, эта работа казалась манной небесной.
Гу Юй убрал скрипку в футляр и взял лежавшую на нем ветку цветов-двойняшек. Музыканты всё еще украдкой поглядывали на него. Элвис, прислонившись к столу, тоже не сводил с него глаз:
— Господин... Гу, могу я пригласить вас сегодня на ужин?
Глаза Гу Юя дрогнули. Закинув футляр за спину, он повернулся и равнодушно посмотрел на Элвиса.
Предвидя отказ, Элвис поспешил добавить:
— Господин Гу, раз уж вы решили выйти в общество, стоит немного привыкнуть к его правилам.
Он дружелюбно улыбнулся:
— Я приглашаю вас на ужин, чтобы отпраздновать ваше трудоустройство и заодно вспомнить наши студенческие годы. Надеюсь, вы не откажете мне в этой любезности.
Гу Юй всё понял. Сегодня Элвис помог ему найти работу. Гу Юй не только сам не предложил проставиться, но еще и собирался отказаться, когда Элвис пригласил его.
Это действительно было как-то невежливо.
Раз уж он планировал задержаться на этой работе, придется потратить немного сил на поддержание этих самых социальных связей.
Поэтому он кивнул и без лишних возражений последовал за Элвисом.
Сев в машину и пристегнув ремень, Гу Юй включил оптический компьютер, чтобы связаться с Лу Чэнем.
Элвис хотел было заговорить с ним, но, увидев, что тот надел наушник, промолчал.
Заводя двигатель, он как бы невзначай скосил глаза на экран Гу Юя.
Там был высокий, суровый черноволосый самец в инвалидном кресле.
Это был Лу Чэнь.
Взгляд Элвиса потемнел, и он отвернулся к дороге.
Гу Юй специально надел наушник, чтобы голос Лу Чэня звучал только для него одного. С нескрываемой радостью он сообщил:
— Генерал, я нашел работу! Всего за один день! Представляешь?
В его голосе звучало столько искреннего восторга, что это совершенно не вязалось с привычным образом ленивого и равнодушного Гу Юя. Элвис не удержался и снова взглянул на него.
На вечно апатичном лице беловолосого самца... сияла неподдельная радость. Такая радость, какой Элвис у него никогда прежде не видел.
Он не слышал, что ответил Лу Чэнь, но эта сцена заставила его застыть в оцепенении.
— На дорогу смотри.
Гу Юй снова холодно одернул его, и в этот раз в его голосе явственно слышалось раздражение.
Ему совершенно не улыбалось погибнуть в ДТП из-за какой-то глупой социальной необходимости.
Этот резкий переход интонации больно ударил по Элвису, напомнив ему о том, какая пропасть лежит между ним и Лу Чэнем в глазах Гу Юя. Почувствовав горечь, он отвернулся и глухо произнес: «Прости».
Лу Чэнь на экране перемалывал кофе. Звук кофемолки был едва различим, но вот это «прости» Лу Чэнь услышал предельно ясно.
Подставив чашку под свежемолотый кофе, он спросил:
— Ты где?
Гу Юй ответил:
— Встретил знакомого по университету. Он помог мне с работой и теперь хочет угостить ужином.
В его голосе прозвучали извиняющиеся нотки:
— Боюсь, сегодня я задержусь. Можешь не готовить на меня, Лу Чэнь.
Сделав глоток горького кофе, Лу Чэнь взял вторую чашку и неспешно покатил в гостиную.
— Хорошо, — ответил Лу Чэнь. — Лю Чжэнь как раз собирался остаться на ужин, так что мне всё равно не придется готовить лишнюю порцию.
Лю Чжэнь, принимая чашку кофе, проворчал:
— Генерал-майор, звучит так, будто вы оставили меня на ужин исключительно из-за того, что образовалась лишняя порция.
— Тебе кажется, — холодно отозвался Лу Чэнь.
С всё тем же непроницаемым лицом он перевел свой темный, глубокий взгляд обратно на Гу Юя.
Гу Юй, откинув голову на подголовник, тоже не сводил с него глаз.
И, как он и ожидал, Лу Чэнь добавил:
— Не ешь всякую дрянь на улице. И еще...
Он сделал паузу, а затем уголки его губ дрогнули, сложившись в едва заметную, но удивительно красивую улыбку.
— Поздравляю с первой работой, мой господин.
http://bllate.org/book/19808/1989600
