Много лет назад, когда Гу Юй только появился на свет, среди взрослых самцов, выстроившихся в очередь, чтобы подержать младенца, был и Брайан.
Теперь Гу Юй вырос, а Брайан, перешагнувший порог зрелости, занял кресло вице-президента Ассоциации защиты самцов, и, разумеется, не забывал проявлять «особую заботу» к этому самцу S-ранга, которого когда-то нянчил.
Удивительная черта этого пожилого самца заключалась в том, что при всей своей вопиющей консервативности и громких речах о превосходстве самцов, он обладал невероятно горячим и отзывчивым сердцем.
Будь он иным, не променял бы сытую и беззаботную жизнь нахлобника на хлопотную должность вице-президента Ассоциации защиты самцов, постоянно суя нос в чужие дела.
В глазах Гу Юя Ассоциация защиты самцов была самым главным источником проблем во всей Империи. Безоговорочно.
Однако Брайан свято верил: если дело касается самцов, мелочей не бывает.
Угадать цель их нынешнего визита было несложно — узнав о параличе ног генерала Лу, Ассоциация явилась с инспекцией: способна ли эта самка и дальше содержать своего самца.
В конце концов, их семья, состоящая из одного самца и одной самки, была уникальным явлением для всего общества зергов, и потому с самого начала пользовалась «особым вниманием» Ассоциации.
До сих пор Ассоциация не вмешивалась силой лишь по одной причине: будучи единственной самкой в доме, Лу Чэнь располагал достаточными ресурсами, чтобы полностью обеспечить своего самца.
Но теперь все изменилось.
В каком-то смысле, стоило с Лу Чэнем случиться беде, Ассоциация примчалась быстрее врачей и журналистов.
На пороге его дома стояли всё те же лица. И Гу Юй встретил их всё с тем же непрошибаемым равнодушием.
Прежде чем перейти к неприятному разговору, который должен был завести обе стороны в тупик, Брайан, следуя этикету, должен был обменяться любезностями. По меркам самцов, его можно было назвать вполне вежливым и добродушным.
— Господин самец Гу, мы глубоко сожалеем о несчастье, постигшем вашего супруга.
Брайан уже успел неловко перекинуться парой слов с Лу Чэнем, но теперь, дождавшись самца, решил еще раз выразить их общие соболезнования.
Гу Юй пропустил это мимо ушей.
Всем присутствующим было кристально ясно, зачем они на самом деле пришли.
Осушив свою питательную жидкость, Гу Юй швырнул стакан Пухляшу, скинул тапочки, забрался с ногами на диван и, пристроившись рядом с Лу Чэнем, лениво перебирал пальцы супруга, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места.
Брайан, привыкший к подобным семейным визитам, совершенно не удивился такой картине.
Как и ожидалось, скользнув взглядом по Лу Чэню и задержав его на парализованных ногах генерала, он продолжил:
— Но я уверен, господин самец и ваша супруга понимают: что случилось, то случилось, и мы должны смотреть в будущее.
Гу Юй, всё так же нежась в объятиях своей самки, чуть приподнял бровь:
— И что с того?
Брайан перевел взгляд на Гу Юя и заговорил с искренней заботой в голосе:
— Вы еще так молоды, впереди у вас вся жизнь. И я, как ваш старший, просто не могу смотреть, как вы будете обрекать себя на страдания.
— В свете того, что случилось с вашей самкой, мы всем советом настоятельно рекомендуем вам ради собственного благополучия взять в дом нескольких богатых и влиятельных наложников или хотя бы рабов, чтобы они могли о вас позаботиться.
— Едва мы пустили слух, как к нам выстроилась очередь из желающих самок. Мы тщательно просеяли кандидатуры, и в этом списке — только лучшие из лучших, с прекрасной внешностью и отличными рекомендациями.
Брайан слегка приподнял подбородок, кивнув своим подчиненным. Один из клерков-самок выступил вперед и почтительно, обеими руками протянул Гу Юю несколько пухлых каталогов.
Брайану и в голову не пришло обсуждать это втайне от Лу Чэня. С его точки зрения, законная супруга не только не имела права возражать, но и была обязана помогать своему господину в выборе новых самок.
И хотя Лу Чэнь отличался от большинства самок, будучи куда более гордым и непроницаемым, Брайан искренне верил, что если он по-настоящему любит своего самца, то смирится с этим.
На лице Лу Чэня не дрогнул ни единый мускул. Опустив тонкие веки и спрятав взгляд, он молча пропускал сквозь пальцы длинные волосы прижавшегося к нему самца.
В глубине души Брайан — при всем своем статусе взрослого самца — не мог не признать, что порой холодное, как лед, лицо Лу Чэня внушало ему страх.
Все вокруг прекрасно знали, что ноги Лу Чэня парализованы, что он вот-вот уйдет в отставку. Но даже сейчас, когда он просто сидел со сцепленными руками, от него исходила аура, напоминавшая каждому:
— Это военный зерг.
Это зерг, привыкший повелевать, командующий Пятым легионом Империи.
Это единственный Рыцарь Империи, символ непобедимости для тысяч солдат на поле боя.
Поэтому Брайан предпочел вести разговор исключительно с Гу Юем. Отчасти потому, что считал, будто право голоса в семье принадлежит только самцу, а отчасти... ну, может быть, совсем чуть-чуть, он робел перед Лу Чэнем.
Но, ввязываясь в дискуссию с таким засранцем, как Гу Юй, нужно было всегда быть готовым к тому, что тебя выведут из себя.
— Я отказываюсь.
Гу Юй, как и ожидалось, с ленивым видом откинулся на плечо Лу Чэня, даже не потрудившись взять протянутые списки, всем своим видом показывая, что ему осточертела эта болтовня.
Брайана это ничуть не удивило.
С тех пор как пять лет назад этот самец S-ранга поверг в шок всю Империю, женившись на генерал-майоре Лу Чэне, Брайан взял шефство над их семьей и за эти годы выслушал подобное несчетное количество раз.
А вот молодой клерк-самка, сопровождавший его, от услышанного лишь изумленно распахнул глаза.
— Господин Гу, вы еще слишком молоды и просто не осознаете всей серьезности своего положения, — тяжело вздохнул Брайан.
— Главная задача Ассоциации защиты самцов — направлять таких неопытных самцов, как вы, чтобы вы не сбились с пути.
— После смерти вашего отца-самки ваш старший брат унаследовал графский титул, а всё состояние ушло вместе с ним в качестве приданого и теперь принадлежит его самцу.
— Раньше это не было проблемой, ведь с генерал-майором всё было в порядке. Но теперь вы должны думать не только о себе, но и о будущем вашей семьи...
— Не идите на поводу у эмоций, посмотрите, как живут остальные самцы! Взять еще несколько самок — это решение, от которого вы только выиграете.
Гу Юй, по-прежнему растекаясь по дивану, тоже картинно вздохнул.
Каждый раз, когда Брайан заявлялся к нему домой, он заводил одну и ту же шарманку про «я же хочу как лучше», и Гу Юй уставал это слушать даже больше, чем сам Брайан уставал говорить. Ну почему в этом мире вообще существуют такие сумасшедшие самцы, как Брайан, которые добровольно ходят на работу?
Стоп... ходят на работу?
Гу Юй замер, в его голове внезапно вспыхнула гениальная идея.
Работа?
Точно! Раз Брайан может работать, то почему не может он?
Эта мысль проросла в нем, как первый росток после долгой зимы, и, пробившись сквозь землю, начала неудержимо, безумно разрастаться.
Брайан всё еще сокрушался:
— Мы не заставляем вас принимать решение прямо сейчас, но у вас в доме всего одна самка, и раз уж с ней случилась беда, вам нужно найти других самок для подстраховки...
— Я могу пойти работать, — перебил его Гу Юй, резко выпрямляясь.
Слова застряли у Брайана в горле, он чуть не поперхнулся:
— Что? Что вы сказали?
Трое клерков-самок за его спиной вытаращили глаза, решив, что у них коллективные галлюцинации.
Лу Чэнь тоже прищурил свои узкие глаза, пристально глядя на самца перед собой.
А сам виновник переполоха, Гу Юй, оглядел присутствующих и искренне удивился:
— Я сказал, что хочу пойти работать. Почему у вас такое выражение лица? Как там это называется?
— А, точно, «содержать семью». Да, я собираюсь работать, чтобы прокормить семью.
Его спина, только что оторвавшаяся от Лу Чэня, снова притянулась к нему, словно магнитом. Гу Юй сидел так, будто у него вообще не было позвоночника, но при этом с невозмутимым видом заявлял, что пойдет содержать семью.
Неудивительно, что Брайан отказывался в это верить:
— Ты? Гу Юй?
Увидев на его лице явное «ты что, шутишь?» и «если ты на это способен, я буду называть тебя отцом», лицо Гу Юя тоже посуровело:
— Ты же сам работаешь? Почему мне нельзя?
Если секунду назад Брайан был просто в шоке, то теперь Гу Юй нажал на ту самую кнопку, которая активировала его гнев.
— Что?! Я — работаю?!
Голос Брайана, до этого не выходивший за рамки аристократических приличий, резко взлетел на несколько октав:
— Да как у тебя язык повернулся сказать, что я работаю?!
От этого внезапного крика клерки за его спиной вздрогнули.
— Это оскорбление! Ты оскорбляешь меня, Гу Юй!
Брайан вскочил с дивана, с силой хлопнув ладонью по столу, его лицо раскраснелось, а на шее вздулись вены:
— Ты смеешь называть это работой?! Ты думаешь, я такой же, как ты, и у меня дома перевелись самки?!
Гу Юй искренне не понимал, почему некоторые зерги любят так орать, когда злятся.
Он был уверен, что сам бы никогда не стал так напрягаться, даже если бы разозлился — это же сколько сил отнимает.
Хотя нет, он вообще не стал бы злиться, злиться — это тоже слишком утомительно.
Увидев, что Гу Юй, судя по его рассеянному взгляду, витает в облаках и смотрит на него как на пустое место, Брайан разозлился еще больше и, отмахнувшись от пытавшихся успокоить его клерков, снова принялся кричать.
Его гневная тирада продолжалась добрых двадцать минут, прежде чем он, наконец, остановился и жадно осушил целую чашку чая.
То, как он пил, совершенно не вязалось с образом утонченного аристократа.
Суть его двадцатиминутной проповеди сводилась к следующему: он не просто аристократ, он — самец! Зачем ему работать?
Его визиты к Гу Юю — это исключительно проявление гуманизма и наставление старшего младшему. Назвать это «работой» — значит не только оскорбить его самого, но и нанести смертельное оскорбление всем самкам в его доме.
В обществе зергов сказать самцу, что он работает — все равно что заявить, что все его самки ни на что не годны и являются бесполезным мусором.
Лу Чэнь, опустив глаза, спокойно слушал гневную отповедь Брайана, а Гу Юю было лень не то что слушать, но даже возражать.
Брайан, выплеснув весь свой гнев и утолив жажду, немного остыл и покосился на Гу Юя, который снова как ни в чем не бывало игрался с пальцами Лу Чэня:
— То, что ты сейчас сказал... это серьезно?
Уловив ключевую фразу, Гу Юй наконец соизволил повернуть голову:
— Абсолютно. Но давай договоримся: если я нахожу работу, ни ты, ни твоя Ассоциация больше не смеете навязывать мне никаких самок.
Брайан презрительно усмехнулся:
— Ты, похоже, всё хорошо просчитал.
Гу Юй приподнял бровь:
— Боишься?
Этот вызов мгновенно пробудил в Брайане гордость самца. Кто сказал, что у старых самцов нет гордости?
В отличие от молодых и горячих, старые самцы просто лучше умели просчитывать ходы.
Брайан согласился, но выдвинул свои условия:
— Если через месяц ты так и не найдешь работу, то будешь обязан последовать нашему совету и взять в дом самок.
И, чтобы Гу Юй не смог схитрить, добавил:
— Причем работать в Ассоциации защиты самцов тебе нельзя, мы тебя не возьмем.
Гу Юй пренебрежительно фыркнул, ничуть не расстроившись, и снова подколол его:
— То есть ты признаешь, что твоя должность в Ассоциации — это всё-таки работа?
Брайан: «...»
Воистину, вступая в дискуссию с Гу Юем, нужно всегда держать под рукой успокоительное.
Разъяренный Брайан схватился за сердце, которое не выдерживало такого стресса в его преклонном возрасте, и покинул дом, опираясь на своих клерков. Перед уходом он с силой швырнул стопку каталогов с анкетами самок на стеклянный столик.
Проводив эту компанию скандалистов, Гу Юй с облегчением выдохнул и уже собирался откинуться назад, чтобы уютно устроить голову на коленях своего генерала.
Но Лу Чэнь слегка выпрямился и потянулся за брошенными каталогами.
В голове Гу Юя мгновенно взвыла сирена тревоги.
Почувствовав его испепеляющий взгляд, Лу Чэнь замер и пояснил:
— Я просто хочу взглянуть.
Ага, так он и поверил!
У Гу Юя тут же прошла и спина, и ноги, и усталость как рукой сняло. Выхватив каталоги из рук Лу Чэня, он сунул ноги в тапочки, спрыгнул с дивана и, громко топая, помчался в угол гостиной, где со всего размаху швырнул всю стопку в утилизатор мусора.
Затем он обернулся к Лу Чэню с невероятно суровым и безжалостным выражением лица и не менее безжалостным тоном заявил:
— Надеюсь, ты не против того, что я сейчас сделал?
Лу Чэнь: «...»
Он с каменным лицом покачал головой:
— Не против. Что будем есть на обед?
Суровое лицо Гу Юя в мгновение ока сменилось на невинно-послушное:
— Что-нибудь в кисло-сладком соусе! А если в мою порцию добавишь немного острого, будет вообще отлично.
Вчера он из солидарности давился пресной едой, и от этой безвкусной диеты ему уже становилось дурно.
http://bllate.org/book/19808/1985493
