Зима уже вступила в свои права. Потерявшая сознание женщина была укутана на совесть — плотный шарф и маска почти полностью скрывали её лицо.
Юй Нань сорвал с неё маску и шарф, опустился на колени и привычными, отточенными движениями начал непрямой массаж сердца. Попутно он скомандовал второй женщине, которая уже металась в панике:
— Срочно звоните в скорую!
— Да-да, сейчас! — Женщина трясущимися руками выудила мобильный. — Скорая... А что им сказать?
Юй Нань ритмично надавливал на грудную клетку, сохраняя поразительное хладнокровие:
— Говорите адрес: парк на улице Шаньчэн, южный вход, сто пятьдесят метров на запад. Женщина около шестидесяти лет, без сознания, шоковое состояние. Быстрее!
Та послушно затарахтела в трубку.
— Теперь звоните её родным, — скомандовал Юй Нань, не прерывая реанимацию.
— Хорошо, сейчас, наберу её сыну...
— У неё есть хронические заболевания?
— Знаю только про гипертонию! Высокое давление у неё.
— Что-то ещё?
— Больше ничего не знаю! Скоро её сын приедет, у него спросите!
— Зовите её по имени. Остальным — разойтись и не шуметь!
Юй Нань замолчал, упрямо сжав губы. Каждое движение было выверено. Совсем недавно он содрал ладони, и теперь от сильного давления на кожу выступила кровь. Тёмно-красные капли просочились сквозь пальцы и закапали пальто лежащей женщины.
В гонке со смертью секунды тянутся невыносимо долго. На улице стояла промозглая сырость ранней зимы, но лоб Юй Наня покрылся крупной испариной. Наконец, когда на одежду пострадавшей упала очередная капля крови, её веки дрогнули, и она открыла глаза.
Толпа зевак облегчённо выдохнула. Раздались робкие, а затем всё более уверенные аплодисменты.
Юй Нань шумно выпустил воздух сквозь зубы.
«Слава богу. Снова отвоевал».
Напряжение спало, и пальцы Юй Наня мелко задрожали от усталости.
К счастью, утренние дороги ещё не успели забиться машинами. Скорая примчалась быстро. Женщину аккуратно переложили на носилки.
Юй Нань взглянул на часы и чётко доложил подбежавшему врачу:
— В анамнезе гипертония. Внезапная остановка сердца. Проводил сердечно-легочную реанимацию в течение пяти минут.
Доктор коротко кивнул и показал ему большой палец.
Сирена взвыла, и реанимобиль сорвался с места. Только тогда силы окончательно оставили Юй Наня. Он обессиленно опустился прямо на холодную землю, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь.
Кто-то из прохожих протянул ему бумажные платки:
— Держи, парень. Вытри пот. Тебе бы тоже в больницу, раны на руках обработать да перевязать.
Юй Нань хрипло поблагодарил, кое-как обтёр руки и поднялся на ноги.
Люди начали расходиться. Юй Нань тоже собрался уходить, но взгляд его упал на копошащуюся неподалёку кучу-малу: четыре собаки, разбившись по парам, увлечённо спаривались.
Юй Нань обречённо покачал головой.
«Озабоченные твари...»
Вообще-то ему очень хотелось плюнуть на всё и уйти, но, вспомнив, что несчастная женщина едва не лишилась жизни из-за этих пушистых сокровищ, он вздохнул. Пришлось подождать, пока животные удовлетворят свои инстинкты. Собрав поводки в кулак, Юй Нань устроился на парковой скамейке в надежде, что хозяева вот-вот объявятся.
Но ведомые гормонами псы и не думали мирно сидеть на месте. Они рвались в разные стороны, путаясь под ногами. Юй Наню пришлось превозмочь ноющую боль в ободранных ладонях и покорно потащиться за ними.
Нарезая круги по аллеям, он мысленно молился, чтобы с госпитализированной тётушкой всё было в порядке. Пусть поскорее возвращаются за своими питомцами.
Ему безумно хотелось домой — спать.
***
Едва выйдя из дверей клиники «Великих Свершений», Чу Цзю успел доехать до офиса, как на телефон обрушился звонок от тётушки Су.
Сорвавшись с места, он велел своему помощнику Ли Синьяну гнать во всю прыть к южному входу в парк на улице Шаньчэн. Однако стоило им припарковаться у ворот, как мобильный зазвонил снова. Тётушка Су торопливо сообщила, что его мать уже пришла в себя и прямо сейчас в машине скорой помощи направляется в Провинциальную народную больницу.
Пришлось разворачивать автомобиль и мчаться туда.
Ли Синьян бросил случайный взгляд в окно и так и прильнул к стеклу.
— Постойте, шеф, а это не наши там развлекаются? Потомство, Полная Чаша и собаки тётушки Су — Дуду и Нуонуо?
Похоже, женщины вместе выгуливали питомцев, когда у Чжоу Юйхэ прихватило сердце. Естественно, в карету скорой помощи собак никто бы не пустил, вот они и остались в парке.
Чу Цзю даже головы не повернул:
— С собаками разберёмся позже. Живо в больницу.
Состояние Чжоу Юйхэ быстро стабилизировалось. Ещё по дороге в больницу она устроила врачам скандал, требуя немедленно её отпустить, так что из реанимационного бокса её почти сразу перевели в обычную палату.
Когда Чу Цзю ворвался в палату, мать уже сидела на кровати и вовсю воевала с персоналом, порываясь сбежать на поиски своего спасителя и любимых псов. Тётушка Су изо всех сил пыталась удержать её на месте.
— Мама! — Чу Цзю подбежал к ней, не скрывая тревоги. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально всё, старая болячка напомнила о себе, только и всего, — отмахнулась та.
Тётушка Су — её звали Су Ваньцин, и она была матерью сегодняшнего именинника Чжан Цюмо — облегчённо вздохнула при виде Чу Цзю, будто под подпорку шатающегося здания наконец подвели надёжный фундамент.
— А-Цзю, ну слава богу, ты приехал! У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.
— Простите, тётушка Су. Заставили мы вас понервничать.
— Да какое там! — Су Ваньцин всё ещё не могла успокоиться. — Мы ведь просто гуляли. И вдруг мои Дуду и Нуонуо словно с цепи сорвались — припустили куда-то, а твои Потомство и Полная Чаша за ними. Мы с Юйхэ и поводков удержать не успели. Эти двое выскочили прямо на проезжую часть, а там доставщики на электробайках! Твоя мать так перепугалась за собак, что у неё в глазах потемнело, и она рухнула без чувств. Хорошо, паренёк один вызвался помочь — побежал за ними, а когда увидел, что Юйхэ без сознания, сразу начал откачивать. Буквально с того света её вытащил!
Чу Цзю мягко коснулся её плеча, успокаивая:
— Тётушка Су, спасибо вам. И простите за эти хлопоты.
Су Ваньцин посмотрела на стоявшего перед ней мужчину. С каждым годом Чу Цзю нравился ей всё больше — статный, успешный, деловой и, главное, исключительно надёжный. Если бы ей удалось свести его со своим сыном, Чжан Цюмо, это был бы идеальный союз.
Семьи их принадлежали к одному кругу. Да, Чу Цзю уже исполнилось тридцать два, а Цюмо едва разменял двадцать четыре, но солидная разница в возрасте казалась Ваньцин скорее плюсом: зрелый мужчина и позаботится лучше, и капризы стерпит.
— Ну что ты, какие хлопоты, — отмахнулась Су Ваньцин. — Главное, чтобы Юйхэ поправилась.
— Ваньцин, — подала голос с койки Чжоу Юйхэ. — У Цюмо ведь сегодня праздник, банкет вечером. У тебя забот полон дом, нечего тут со мной сидеть. Иди, дорогая, и спасибо тебе ещё раз.
— Ну хорошо, тогда я побегу. А ты отдыхай и не смей волноваться!
Су Ваньцин сделала пару шагов к выходу, но у самой двери обернулась и заговорщически улыбнулась:
— А-Цзю, Цюмо очень надеется увидеть тебя сегодня на своём дне рождения.
Чу Цзю только открыл рот, чтобы вежливо отказаться, как мать опередила его:
— Он непременно будет! И подарок мы уже выбрали, не сомневайся.
Су Ваньцин так и просияла:
— Вот и славно! Пойду я. Домашние как раз пошли в парк искать беглецов. Проверю, как там дела, и если наши сорванцы нашлись, сразу пришлю Потомство и Полную Чашу к вам.
— Ловлю на слове, — отозвалась Чжоу Юйхэ. — Буду ждать от тебя и потомства, и полной чаши.
В палате повисла секундная пауза. Обе женщины уловили двусмысленность фразы и дружно, понимающе рассмеялись.
— Обязательно! Будет тебе и потомство, и полная чаша! — весело подхватила Ваньцин и наконец вышла.
Чу Цзю мысленно простонал. Этим двум кобелям давно пора сменить клички.
Как только дверь за гостьей закрылась, Чу Цзю подошёл к постели и поправил матери одеяло:
— Мама, зачем ты соглашаешься за меня? У меня на вечер запланировано совещание, нужно закрывать сделку по европейскому проекту.
Лицо Чжоу Юйхэ мгновенно заледенело. Она медленно повернула голову и уставилась на притаившегося в углу Ли Синьяна.
Помощник сразу почуял неладное, но бежать было поздно.
— Ли Синьян, — вкрадчиво позвала она.
— Да, госпожа Чжоу, — преданно вытянулся тот.
— Ты вообще свою работу выполняешь? Если председателю совета директоров приходится лично возиться с бумажками на финальной стадии проекта, за что корпорация платит тебе зарплату? Или тебе мало платят?
Ли Синьян тоскливо вздохнул про себя:
«Опять крайним сделали».
Быстро взвесив все «за» и «против», он включил режим максимального выживания:
— Что вы, госпожа Чжоу! Я полностью возьму на себя координацию закрытия сделки. У господина Чу сегодня абсолютно свободный вечер, он с радостью посетит банкет.
Чжоу Юйхэ сменила гнев на милость:
— Вот. Другое дело.
Чу Цзю промолчал, лишь одарил помощника выразительным взглядом.
— Тогда, госпожа Чжоу, господин Чу, я вернусь в офис, — поспешил откланяться Ли Синьян. — Насчёт вашего спасителя не беспокойтесь, я уже отправил людей на поиски, скоро его найдут. Выздоравливайте!
С этими словами он испарился из палаты со скоростью наскипидаренного зайца. Чу Цзю проводил его взглядом, способным прожечь в кирпичной стене пару дыр.
Повернувшись к матери, Чу Цзю вздохнул:
— Мама...
— А что «мама»? Стоит заговорить о празднике, у тебя такое лицо, будто тебя на плаху ведут! Посмотрел бы на Потомство и Полную Чашу — те едва завидят сучку, сразу несутся сломя голову. Природа берёт своё, о продолжении рода думают! А ты? Хоть бы пример с них взял!
Чу Цзю молча принялся наводить порядок на прикроватной тумбочке. Кто бы мог подумать, что в глазах собственной матери всемогущий глава корпорации Чу уступает по полезности двум несносным кобелям.
— Чуть что — сразу в молчанку играет, — не унималась Чжоу Юйхэ. — Пока ты был молодым, я тебя не дергала. Но ты на паспорт-то свой глянь! Ещё пара лет, и ты вообще ни на что годен не будешь. Такие гены пропадают, эгоист несчастный.
Чу Цзю сел на край кровати и принялся аккуратно массировать ей плечи, по-прежнему храня молчание.
Поняв, что упрёками ничего не добиться, Чжоу Юйхэ сменила тактику. Она тяжело, сокрушённо вздохнула и привычно перешла к репертуару провинциального театра драмы:
— Доживу ли я вообще до внуков с моим-то здоровьем... Эх, А-Цзю, сколько мы с тобой натерпелись, пока ты рос. Отец твой ушёл слишком рано, оставил мне это ярмо в виде бизнеса. Я тянула как могла. Теперь ты взрослый, а я совсем сдала, ничем помочь не могу. Так и бьёшься один против всех. Ни семьи у тебя, ни близкой души... Горько смотреть.
— А как же Синьян? Он мне во всём помогает.
— У Синьяна невеста есть! — вспылила мать. — Он рано или поздно женится, детьми обзаведётся. Думаешь, он до старости будет у твоей юбки сидеть? А эти волки в совете директоров? Подчинённые твои? Думаешь, они тебе друзья? Да они только и ждут, когда ты оступишься, чтобы сожрать с потрохами! Особенно семейка твоего второго дяди. Спят и видят, как наша ветвь увянет, чтобы их выродки всё прибрали к рукам.
У деда Чу Цзю был единственный сын — отец Чу Цзю. Зато у двоюродного дедушки семейство разрослось: трое детей, куча внуков. Дед умер ещё до рождения Чу Цзю, а отец покинул этот мир, когда мальчику едва исполнилось четыре года. Всё бремя огромного наследства легло на хрупкие плечи вдовы.
Чжоу Юйхэ слишком хорошо знала, каково это — остаться один на один с целым миром, без поддержки и опоры. Ей больше всего не хотелось, чтобы сын повторил её судьбу: всю жизнь пахал как проклятый, а вечером возвращался в пустой холодный дом, где его никто не ждёт.
Но Чу Цзю рос эмоционально закрытым, холодным, словно твёрдо вознамерился прожить жизнь бобылём.
Вдобавок ко всему, ветвь второго дяди — Чу Сяньсяня — процветала. Двоюродные братья Чу Цзю, Чу Чэн и Чу Пин, недавно обзавелись уже третьими детьми и при каждом удобном случае принимались хвастаться перед Чжоу Юйхэ своей плодовитостью, отчего у той буквально кровь закипала в жилах.
— Мама, я умею о себе позаботиться. И о тебе позабочусь, обещаю. Тебе не о чем беспокоиться.
Чжоу Юйхэ посмотрела на него с нескрываемой досадой:
— Признайся честно... Ты до сих пор по этому Цзо Синхэ сохнешь?
Лицо Чу Цзю не дрогнуло:
— Нет.
При одном упоминании Цзо Синхэ у Чжоу Юйхэ поднималось давление. Поначалу, когда Чу Цзю и смотреть на него не желал, этот парень из кожи вон лез, пуская в ход всё своё обаяние, лишь бы добиться взаимности. Он даже к ней повадился ходить, уверяя, что никогда не оставит её сына. И ведь она, глупая, поверила!
А потом у молодого дарования вдруг проснулась тяга к высокому искусству и дальним горизонтам. Он закинул за плечи виолончель и укатил за границу, оставив Чу Цзю ни с чем.
С тех пор её сын никого к себе близко не подпускал. Дожил до тридцати двух лет, а в делах сердечных — чистый лист. Всё, что съедал за жизнь, ушло исключительно в рост да в развитие деловой хватки, а любить так и не научился.
— В общем, сегодня вечером ты идёшь на банкет, и никаких отговорок! Даже не думай хитрить.
Чу Цзю осторожно помог ей лечь поудобнее:
— Хорошо, я пойду. Обещаю. А теперь отдыхай.
— И ещё... Как только найдут того парня, который меня спас, обязательно отвези его на обследование. Мне показалось, он больно упал, когда ловил собак. И отблагодари его как следует. Нет, лучше привези его ко мне, я сама скажу спасибо. Или нет, мы вместе поедем к нему домой с благодарностью. И обязательно закажем почётный вымпел для его работодателя!
— Всё сделаю, мама. Спи. Оставь это мне.
Высказав всё сыну, Чжоу Юйхэ вспомнила про своих любимцев и снова приуныла:
— Ох, из-за этого обморока... Вдруг Потомство и Полная Чаша потерялись насовсем?
— Их уже ищут, не переживай.
— «Не переживай, не переживай»! Будто это так просто. Был бы ты женат, с детишками, я бы и горя не знала. А ты только время тянешь.
Чу Цзю промолчал.
От этих разговоров у него уже начинала раскалываться голова. Брак и дети никогда не входили в его планы. Ему было гораздо привычнее и проще решать любые вопросы деньгами. Отношения же требовали душевных затрат, что казалось ему делом крайне хлопотным и совершенно ненужным.
К счастью, его спас звонок от Су Ваньцин. Она сообщила, что вернулась в парк и сразу наткнулась на того самого молодого человека. Он преспокойно сидел там, удерживая всех четверых беглецов на поводках. Ваньцин попросила Чу Цзю подъехать.
Спрятав телефон в карман, он поднялся:
— Мама, отдыхай. Спасителя твоего нашли, он всё ещё в парке, караулит собак. Я поехал.
— Да-да, поспеши!
Когда Чу Цзю добрался до парка на улице Шаньчэн, Су Ваньцин вовсю беседовала со спасителем, весело смеясь.
Парень стоял к нему спиной, но его силуэт показался Чу Цзю смутно знакомым.
Заметив приближающегося мужчину, Су Ваньцин замахала рукой и обратилась к юноше:
— Юй Нань, а вот и сын тётушки Чжоу приехал!
Юй Нань обернулся, и его приветливая улыбка мгновенно застыла на губах.
Перед ним стоял Чу Цзю.
Тот самый Чу Цзю, который ещё недавно пытался давить на него авторитетом и склонить к невыгодной сделке.
Что это за дурацкая ирония судьбы?
Неужели сюжет обязательно должен был вильнуть именно в эту сторону?
Впрочем, лицо Чу Цзю в этот момент стоило видеть. Обычно бесстрастное, сейчас оно являло собой смесь крайнего изумления и глухого раздражения.
Он походил на породистого пса, который сдуру залез в густые заросли чертополоха, а теперь выбрался наружу, весь усыпанный колючими репейниками, и понятия не имеет, как от них избавиться.
Юй Нань мстительно решил, что вытаскивать репейники он не станет. Наоборот, пускай колют посильнее.
Широко улыбнувшись, он поймал взгляд Чу Цзю и, пока тётушка Су смотрела в другую сторону, быстро подмигнул ему, выразительно повёл бровями и украдкой сложил пальцы сердечком.
А затем, напустив на себя вид влюблённого с первого взгляда простака, выдал с самым искренним, но едва заметно подкрашенным лукавством придыханием:
— Ой... Какой же он красивый!
Чу Цзю лишился дара речи.
http://bllate.org/book/19803/2114986
Готово:
