Немногие могли бы так долго выдерживать спарринг с Джувоном. Даже среди опытных бойцов регулярной охраны мало кто мог сравниться с Джин Ыйджином в выносливости. Ещё в самый первый день, когда Ыйджин раз за разом хватал его за воротник, Джувон понял: Джин Ыйджин не был слабаком. Физически. Но на самом деле он был слишком, чересчур хрупким.
От этого всё шло наперекосяк. Жизнь Джин Ыйджина была сплошным беспорядком, так почему же у самого Джувона из-за этого раз за разом раскалывалась голова? Эту абсурдную связь невозможно было обосновать никакой логикой.
— Почему ты вечно ходишь в ранах?
— Потому что вы сильнее меня.
— Нет. Потому что ты слабый.
— Какая разница?
— Разница есть.
Если человека предавали и втыкали нож в спину бесчисленное количество раз, то для него вполне естественно не доверять окружающим. Совершенно правильно бесконечно обижаться на этот мир, злиться и подозревать людей. Именно так Джувон учился, впитывал правила игры и становился взрослым.
Но как Джин Ыйджин умудрялся смотреть на людей с ТАКИМ выражением лица? Это не укладывалось в голове. Не поддавалось никакой логике то, что он мог искренне заботиться о других, не ища при этом никакой выгоды. Оглядываясь на своё несчастливое детство, он не проклинал чужие неудачи, а, напротив, желал всем обратного.
Его определённо бросали на произвол судьбы, но у него осталась привычка сопереживать. Его точно никто не любил, но он, похоже, знал, как любить самому.
Эта его наивная уязвимость душила и дико раздражала.
Ведь его снова ранят.
— Вставай.
Он медленно переместил ладонь с затылка Ыйджина на его плечо. Повернувшись к нему, Ыйджин растерянно посмотрел на него снизу вверх, его лицо всё ещё пылало румянцем.
— Исполнительный директор, почему вы опять злитесь?
Как и сказал Джин Ыйджин, Джувон, который всю жизнь прожил без особых эмоциональных всплесков, в последнее время всё чаще ловил себя на том, что едва сдерживает гнев.
— С чего бы мне злиться? Ты для меня никто.
Голос стал заметно тише, выражение лица — мрачнее, движения — сдержаннее, а взгляд — глубже.
Всем своим видом он буквально кричал о том, что в ярости.
Поскольку объяснять всё это во всех деталях не имело смысла, Ыйджин решил перевести всё в шутку:
— Ну, раз вы так говорите… Может, передохнём минут пять?
— У меня пропал настрой. Закончим на этом.
— Тц, — Джувон прищёлкнул языком и поднялся на ноги в полный рост.
Обалдевший Ыйджин приподнял руки на уровень локтей, демонстрируя крайнее недоумение.
— Я ведь ещё ни одного раунда не выиграл!
— Ты можешь попытаться хоть сто раз, тебе всё равно меня не одолеть.
— Вы не можете утверждать наверняка. Нельзя узнать вкус блюда, пока сам его не попробуешь.
Джин Ыйджин был прав. Это был вкус, который Джувон ещё ни разу не пробовал, и это неизведанное искушение сводило его с ума от любопытства. Останься он здесь ещё ненадолго, и он вполне мог бы разузнать вкус пота Ыйджина и его кожи.
Или, возможно, даже вкус его напряжённых сосков или разгорячённой слизистой рта.
Именно поэтому он ушёл.
— Прими душ и выходи. Мы уезжаем.
— Куда? Исполнительный директор, куда именно?!
Шагавший к выходу мужчина на мгновение замер. Но это длилось лишь секунду; затем он продолжил свой путь.
Удаляющийся силуэт Квон Джувона был настолько безупречным, что это просто бесило.
Ыйджин вообще не просил об этом спарринге, однако Джувон сам притащил его сюда, поиграл с ним как с игрушкой, а теперь бросил, потому что ему, видите ли, наскучило. Забрать себе все победы и просто уйти — это было верхом несправедливости.
Пока ворчащий Ыйджин одёргивал и заново завязывал распустившуюся одежду, Джувон, отошедший уже на приличное расстояние, сделал короткий звонок по внутренней линии, после чего окончательно покинул зал для спаррингов.
Оставшись в полном одиночестве, Ыйджин сердито сымитировал руками, как хватает Джувона за воротник и трясёт из стороны в сторону. Затем он заглянул себе под ткань добока, осматривая грудь. Каждый раз, когда Джувон принимался разглядывать его тело, всё заканчивалось подобным образом. Слишком уставший, чтобы забивать себе этим голову, Ыйджин без сил растянулся на мате.
«И почему этот парень такой эгоцентрик?»
И тут же в голове родилась другая мысль.
«Ну, а что ещё чеболю делать с агентом охраны, кроме как тешить своё эго?»
Он и сам не знал, на что вообще рассчитывал.
В этом не было ничего нового. Почти все охраняемые лица, за редким исключением, относились к ним точно так же. То, что Джувон время от времени проявлял к нему мимолётную доброту, вовсе не означало, что Ыйджин был для него кем-то особенным.
Вспоминая мгновения, проведённые наедине с Квон Джувоном, Ыйджин почувствовал, как внутри него закружился вихрь противоречивых эмоций. Опасное, звенящее напряжение тех минут совсем не походило на обычное мужское товарищество, отчего его лицо снова обдало жаром. Более того, Ыйджин отчётливо ощущал, с каким тяжёлым вниманием Джувон изучал его покрытую потом шею и испещрённую шрамами спину.
«У меня пропал настрой…»
Ему что, стало противно?
«Похоже на то».
Большая часть его шрамов осталась ещё с несовершеннолетнего возраста. Те отметины, которые только что изучал Джувон, появились, когда Лим Чигю привязал его руки к своему велосипеду и волок за собой по земле, из-за чего вся спина Ыйджина превратилась в кровавое месиво. Поскольку раны никто не лечил, чтобы скрыть случившееся, время наложило свой отпечаток, и теперь кожа в тех местах стала грубой на ощупь.
Сам он не придавал этому значения, но, опасаясь вызвать у окружающих брезгливость, всегда избегал бассейнов и общественных бань. Чу Донджик, видимо, догадываясь о его переживаниях, изредка брал его с собой в сауны, и Ыйджин за компанию ходил с ним. Для него эти шрамы были пустяком. Но то, как болезненно отреагировал на них Джувон, почему-то больно задело его за живое.
«Это всё потому, что у него самого лицо как произведение искусства?»
Ыйджин поднял вверх своё запястье, на котором ещё остался едва заметный след от хватки Джувона, разглядывая его в свете верхних ламп. После чего в сердцах заколотил руками и ногами по полу.
◆ ◆ ◆
Переодевшись, Ыйджин направился к выходу из раздевалки. Его сумка-мессенджер, которая уже практически приросла к нему, привычно висела через плечо, когда до его слуха донёсся знакомый голос:
— Да, именно туда. Машина не нужна. Я отправлюсь прямо оттуда.
Квон Джувон находился в коридоре, разговаривая по телефону.
То, что перед охраняемым лицом следовало держаться подобающе и собранно, было непреложной истиной. Таковы правила. Однако выглядеть опрятно вовсе не означало стремиться казаться красивым или привлекательным. И всё же по какой-то странной причине с определённого момента Ыйджин поймал себя на том, что начинает слишком много внимания уделять своей внешности, находясь рядом с Джувоном.
Поправив одежду, он осторожно приблизился к нему со спины.
Стараясь не мешать телефонному разговору, он медленно протянул руку.
В этот самый момент.
Джувон завёл руку назад, перехватил запястье Ыйджина, оказавшееся возле его плеча, и резко прижал его к стене.
— Ой!
Спина Ыйджина врезалась в твёрдую поверхность, словно слегка отскочивший мяч. Джувон, успевший незаметно завершить звонок, неторопливо встретился с ним взглядом.
— Что нужно делать в первую очередь, когда тебе угрожают?
— Протянуть руку… ах.
— Будь осторожнее.
— Простите.
На извинениях всё должно было закончиться, но не тут-то было. Джувон продолжал пристально смотреть на него. Этот тяжёлый, внимательный взгляд казался слишком вязким, чтобы просто так от него отмахнуться.
— Почему вы так на меня смотрите?
Лицо Ыйджина, полное искреннего любопытства, сейчас напоминало нежную акварельную картину.
Джувон, буквально изучавший это лицо взглядом, невозмутимо ответил:
— Мы не закончили наш прошлый разговор.
— Точно, я ведь как раз собирался одержать три победы подряд.
— Хочешь работать на другое охраняемое лицо, кроме меня?
Он имел в виду ту самую просьбу о переводе в другую команду. Для неё действительно была причина, но, к удивлению Джувона, совсем не та, которую он себе представлял.
— Всё совсем не так. Как вы знаете, когда нам говорят, что мы больше не нужны, нас распределяют по другим отрядам. Но на случай, если мы вам внезапно понадобимся, один из нас обязательно остаётся на дежурстве в офисе.
— Твоя работа заключается в том, чтобы целыми днями ждать людей. Разве сидеть безвылазно в офисе не проще и не комфортнее? В чём проблема?
— Это одиноко. Быть одному. Я занимаюсь этой работой, несмотря на все трудности, именно потому, что мне нравится находиться среди людей.
Большую часть своей жизни он провёл в полном одиночестве. Эта профессия позволяла ему быть вместе с другими, в том числе с охраняемым лицом. Порой приходилось несладко, но именно эта особенность работы ему безумно нравилась. Ему не нужно было другое охраняемое лицо. Он попросил о переводе лишь потому, что ему показалось, будто сам Джувон не желает его видеть.
Большинство начальников относились к охране как к людям-невидимкам, но Квон Джувон — к худу ли, к добру ли — всегда заставлял Ыйджина отчётливо ощущать своё присутствие.
— Тогда, если я буду вызывать тебя почаще, это решит проблему.
— Правда? Это было бы просто замеч…
Ыйджин, уже было просиявший, осёкся. В памяти всплыли недавние слова Лим Чигю, который предупреждал, что излишнее рвение может стать обузой для окружающих. Он так и не внял совету перестать вечно улыбаться. Растерявшись, он попытался вернуть лицу серьёзное выражение, однако неожиданная реакция Джувона — тихий, чарующий смешок — застала его врасплох.
Когда Квон Джувон вот так улыбался, Ыйджин совершенно терялся. Он запнулся:
— В-вы сейчас рассмеялись?
Едва заметная улыбка тут же исчезла, а лицо Джувона мгновенно посуровело. В его глазах промелькнул намёк на пренебрежение:
— Кто рассмеялся? Я что, по-твоему, сумасшедший? Смеяться над тобой?
— Но вы же точно рассмеялись. Зачем вы надо мной издеваетесь?
— Ты меня разд…
Джувон резко оборвал фразу на полуслове. Его обычно невозмутимые, холёные черты напряглись. На лице промелькнуло мимолётное, подозрительное выражение, словно говорящее: «Это ещё что такое?»
«Ты меня разд…»?
Раздражаешь? Раздражён? Раздра… жение?
Пытаясь предугадать окончание фразы, Ыйджин перебрал в голове возможные варианты и остановился на одном. Он коснулся мочки правого уха. Должно быть, он действительно его раздражал. Потирая вспыхнувшее ухо кончиками пальцев, он тихо замер. Джувон глубоко вздохнул и наконец закончил мысль:
— Раздражаешь, так что отойди.
Ыйджин угадал.
Вот только была одна загвоздка.
Он всё ещё оставался прижатым к стене.
— Это вам нужно отойти, исполнительный директор.
Только после этого Джувон неторопливо сделал шаг назад. Покосившись на него, Ыйджин почувствовал, как у него поднялось настроение, и едва заметно улыбнулся. Заметив, что Джувон наблюдает за ним, он тут же поспешно поджал губы. Джувон, который видел всё это от начала до конца, казалось, едва сдерживал поток слов; его губы слегка дёрнулись. Когда Ыйджин озадаченно посмотрел на него, Джувон легонько стукнул его ребром телефона по макушке. Вздрогнув, Ыйджин вопросительно уставился на начальника. Джувон без промедления ответил:
— До твоей макушки слишком легко дотянуться.
— Я признаю очевидные вещи. Я действительно чуть ниже ростом, но не настолько, чтобы до моей макушки можно было вот так легко дотянуться.
— Исключено. Тебе никогда не увидеть мою макушку.
— Ну, я бы смог, если бы залез на вас.
— Если бы ты залез на меня.
— Именно.
Его выпаленный на одном дыхании ответ привёл к неожиданной, звенящей тишине. Выражение лица Джувона стало крайне странным: он пристально уставился прямо перед собой. Приподняв и опустив одну бровь, он словно безмолвно спрашивал, понимает ли Ыйджин вообще, что сейчас сморозил. Только тогда до Ыйджина с опозданием дошло, в чём дело. Переглянувшись с ним, он резко осознал двусмысленность фразы и поспешил добавить:
— Я не имел в виду, что растопчу вас, чтобы взобраться повыше. Я вовсе не настолько амбициозен.
— …
Джувон промолчал. Но дело было совсем не в этом.
Ыйджин чувствовал непреодолимое желание объясниться, хотя и сам толком не понимал, в чём именно кроется проблема.
Взгляд Джувона становился всё тяжелее, буквально накаляя воздух вокруг них. Ыйджин внутренне напрягся, отчаянно желая как-то разрядить эту удушающую атмосферу. Он не мог понять, виной ли тому замкнутое пространство коридора или его собственная излишняя восприимчивость к Джувону.
Важно было лишь то, что в этом тяжёлом молчании продолжал висеть необъяснимый дискомфорт, неуловимо отличавшийся от всего, что было между ними раньше.
Разведя ладони примерно на полфута друг от друга, Ыйджин поднял руки над головой, наглядно демонстрируя разницу в их росте, и шутливо потряс ими в воздухе. Джувон слегка шевельнул рукой, словно собираясь потянуться к нему, отчего Ыйджин от неожиданности рефлекторно отпрянул назад.
Внимательно, точно судмедэксперт, зафиксировав всю эту последовательность движений, Джувон сузил глаза. Ыйджин попытался было оправдаться за свою мимолётную панику, но момент был безвозвратно упущен.
— Не я был тем, кто первым переступил черту. Это сделал ты.
Ыйджин не был настолько тугодумом, чтобы не понять истинный смысл этих слов. Джувон явно намекал на поцелуй. Поднимать эту тему сейчас было до безумия неловко. Беззвучно поморщившись, Ыйджин тихо перевёл дух. Джувон добавил:
— Никогда не смей уклоняться или отступать назад без моего приказа. Это неприятно.
— Вы собираетесь…
— Говори.
— Вы ведь не уволите меня?
— Не сейчас.
«Тогда когда?» — хотел было спросить Ыйджин, но Джувон уже естественным движением направился к двери. Поспешив следом, Ыйджин ловко протянул руку и открыл перед ним дверь.
— И всё-таки, куда мы едем? Что это за место, о котором вы говорили?
По привычке похлопав себя по карманам в поисках рации, Ыйджин вспомнил, что оставил всё снаряжение в офисном шкафчике, и бросил взгляд на смарт-часы. Пока он вызывал машину на парковку, Джувон, собиравшийся пойти вперёд, сверился со своими часами и обернулся к нему:
— Время ужинать. К тому моменту, как ты доберёшься до дома, будет уже поздно. Поедим сначала.
— В столовой компании? Нет, она уже закрыта.
— Нет, в городе. Расскажи, чего тебе хочется. Я рассмотрю варианты.
— Ого, вы меня угощаете?
— Выбирай меню.
— Спасибо, конечно, но я, пожалуй, откажусь. Сейчас как раз время ужина, так что везде будет полно народу. Я лучше поеду домой, поем и посмотрю телевизор.
Его полный вежливой благодарности ответ явно не показался Джувону искренним. На лице начальника мгновенно проступило глубокое недовольство. Ыйджин окончательно растерялся, когда Джувон произнёс:
— Я ведь сейчас здесь, агент Джин Ыйджин. И нахожусь наедине с тобой.
— Да.
— Но у меня такое ощущение, будто ты сейчас кокетничаешь с каким-то мужиком.
— …Что? С чего вдруг?
— Это моя вина или твоя, раз ты каждый раз смеешь отвергать мои предложения?
«Поедим сначала», «расскажи, чего тебе хочется», «выбирай меню» — всё это были предложения, адресованные ему. В лучших традициях чеболей Джувон никогда ни за что не платил сам и не собирался этого делать. Однако Ыйджин не сразу понял, что под «поедим» подразумевалось «поедим вместе». Ранее он объяснял, что совместная трапеза заставляет его чувствовать себя неловко, поэтому вообразил, будто Джувон просто оплатит ему ужин, чтобы тот поел в одиночестве. Это предложение было искренним, по-настоящему ценным для него. Но оно же внушало ему тревогу.
Не покажется ли он неряшливым?
Джувон был патологически брезглив и чистоплотен, поэтому его могло это оттолкнуть.
К тому же отвечать ему «нет» было строго запрещено.
«И как мне отказаться?»
Пока он пребывал в глубоких раздумьях, Джувон, наблюдавший за ним, холодно развернулся, словно его автобус уже ушёл. Быстро заперев дверцу шкафчика, Ыйджин бросился догонять Джувона, чьи широкие шаги стремительно увеличивали расстояние между ними. Глядя ему в спину, Ыйджин вместо отказа импульсивно выпалил совершенно обратное — быстро и несколько раз подряд:
— Я буду есть! Я поем! Я ем!
Испугавшись, что тот уйдёт, Ыйджин ухватился за его рукав. Почувствовав это, Джувон холодно смахнул его руку. Поскольку ему предложили уже несколько раз, Ыйджин набрался смелости и уцепился снова. Подойдя к лифту, Джувон сам направил мечущуюся руку Ыйджина к кнопке вызова и спросил:
— Это твой последний шанс, так что хорошенько подумай перед ответом.
Лицо Ыйджина мгновенно просияло, и он, словно заворожённый, принялся усердно кивать:
— Да! Да, да, да!
— Не суетись. Изъясняйся благороднее.
Вняв предупреждению, он слегка понизил голос:
— Да, да, да.
Двери лифта открылись, и они зашли внутрь бок о бок.
Качнув головой, Джувон слегка пожалел, что вообще завёл об этом речь, и спросил:
— Что ты хочешь съесть?
— Сверхострый рамён. А после лапши я обязательно добавляю туда рис.
Внимательно выслушав это, Джувон посмотрел на него с нескрываемым пренебрежением и отчитал:
— Может, мне и тебя туда добавить?
Только тогда Ыйджин пришёл в себя.
— Оу… Вы, должно быть, никогда не ели такое в заведениях. Мне просто безумно хочется чего-нибудь острого. Эм, камджатхан?
Джувон устало посмотрел на Ыйджина. Между тем тот продолжал попытки найти точки соприкосновения:
— Накчи поккым? Хэмультхан? Сычуаньский тансуюк?
— Корейский комплексный обед — хансик.
— Это слишком пресно. Мне нужен глутамат натрия. Кимчи-чхигэ? Ттокпокки? Креветки в соусе чили?
— А ну замолчи.
— Острый кальби-ччим? Чуккуми самгёпсаль? Агуччим!
Бззз.
Двойные двери увозившего их лифта сомкнулись.
http://bllate.org/book/19797/2923219
Готово:
