]
— Ю Лян, жить надоело?
Онлайн-ярмарка только завершилась, и Ю Лян как раз собирался идти кормить свинью и кур, когда раздался звонок от Чжоу Чуна.
Едва соединение установилось, в трубке прогремело именно это.
Ю Лян почувствовал себя испуганным, беспомощным, растерянным и глубоко обиженным:
— Брат, что стряслось? Я же присматриваю за ним, как ты просил!
— Ты считаешь, что Сокровищу Циншаню Чжоу Шо нравится больше?!
Ю Лян ни в жизнь бы не подумал, что дело в этом!
И ради такой ерунды он звонит его отчитывать?!
— Брат! Я же просто ребенка утешал!
— И ради половины батата ты продал свою совесть?
Ю Ляну нечем было крыть, и он виновато повесил голову:
— Брат, я был неправ… Но послушай, брат, а откуда ты вообще узнал?
Ю Лян и Чжоу Шо приехали исключительно развлечься, в официальных съемках не участвовали, и операторы за ними по пятам не ходили.
— Вокруг полно камер, — отрезал Чжоу Чун.
«…»
Ю Лян с опаской огляделся по сторонам и, ведя Чжоу Шо за руку, зашагал к дому Шань Циншаня.
— Брат, я домой хочу. Я каждый день свиней и кур кормлю, а они меня — нет! Я до сих пор ни единого яйца не съел!
Из динамика донесся беспощадный хохот Чжоу Чуна.
Ю Лян расстроился еще сильнее:
— Брат, тебе еще и смешно!
— Ю Лян, твое существование делает меня по-настоящему счастливым, честно.
Ю Лян ничего не понял, но польщенно встрепенулся:
— Правда?
— Угу. Я всё думал, что Сокровище Циншань ничем меня не выделяет, но поглядев на тебя… Кто бы мог подумать, что у него при таком юном возрасте два совершенно разных лица. Он так добр ко мне! В его сердце определенно есть для меня место.
«…»
Стоило Ю Ляну разок растрогаться, как ему нанесли душевную травму на всю оставшуюся жизнь.
Когда настало время кормить свинью, Ю Лян даже на хрюшку смотрел с затаенной обидой. Он схватил кусок тыквы и швырнул в нее.
Вернувшийся Шань Циншань застал эту картину во всей красе.
Он замер без единой эмоции на лице, просто молча уставившись на нарушителя.
Ю Лян тут же струхнул, малодушно выставил перед собой Чжоу Шо как живой щит и робко пролепетал:
— Я просто проверял, поймает она или нет…
Шань Циншань посмотрел на Ю Ляна как на умственно отсталого:
— Это свинья, а не собака.
Ю Лян: «Чувствую себя глубоко оскорбленным».
Причем это оскорбление он накликал на себя сам.
Чжоу Шо смерил Ю Ляна презрительным взглядом за то, что тот прикрылся ребенком, а затем подошел к Шань Циншаню и спросил:
— Я уже могу пойти выбрать батат?
Шань Циншань кивнул.
Чжоу Шо мгновенно задрал нос, словно важный петух, и засеменил следом за Шань Циншанем в дом.
Едва Ю Лян закончил кормить кур, как Чжоу Шо прибежал хвастаться своей добычей.
Батат в его ручонках был совсем крошечным.
Ю Лян ради половины батата предал родного брата!
А Чжоу Шо его еще и надул!
Ю Лян понял: наступил мир, в котором страдает только он один!
Чжоу Шо оторвал кусочек шкурки, на которой осталось немного сладкой мякоти, и с барского плеча протянул ему:
— Будешь?
Ю Лян закипел от возмущения.
Мало того что зажал, так еще и издевается!
Но батат на вид был до безумия аппетитным! Красноватый, источающий липкий сироп! И пах просто божественно!
У Ю Ляна есть гордость, Ю Лян такое есть не станет!
— Ты кого тут подачками кормишь?! Да я лучше с голоду помру…
— …Сдохну на улице, сброшусь отсюда, но и крошки печеного батата в рот не возьму! — звонким детским голоском закончил за него фразу Чжоу Шо, после чего отдернул шкурку и сам ее обглодал. С измазанной сладким соком мордашкой он веско припечатал:
— Вкус-но-ти-ща!
Ю Ляну до смерти захотелось его прибить!
Чжоу Шо хихикнул, развернулся и с криком бросился наутек:
— Братец сказал, что не хочет! С голоду помрет, но есть не станет! Отдай второй мне!
— Ах ты мелкий паршивец, подставил меня!
Ю Лян кинулся вдогонку, но не успел пробежать и пары шагов, как бежавший впереди Чжоу Шо с громким шлепком растянулся на земле. Батат вылетел из ручонок, и к нему тут же подскочила курица и принялась клевать.
— Мой батат…
В этот момент из дома с еще одним печеным бататом в руках вышел Шань Циншань. Он посмотрел на лежащего Чжоу Шо, затем перевел взгляд на Ю Ляна.
В эту секунду мир вокруг замер.
Ю Лян замахал руками:
— Я тут ни при чем, он сам грохнулся!
Шань Циншань присел, ощупал ручки и ножки Чжоу Шо, убедился, что все цело, и поднялся:
— Вставай сам.
Ю Лян подошел ближе:
— А ты зачем его щупал?
— Проверял, нет ли перелома или вывиха. Если сразу вскочить, можно усугубить травму.
Ю Лян всё понял. Он принял из рук Шань Циншаня свежеиспеченный батат и подумал про себя: «Братья Чжоу — сущие изверги, а невестка — золото!»
Но не успел он откусить и кусочка, как увидел, что Чжоу Шо, едва начав подниматься, снова плюхнулся на землю:
— Пощупай еще разок хорошенько, на мне одежды много!
Ю Лян: «…»
Какая бешеная тяга к жизни!
Шань Циншань снова опустился на корточки и бережно ощупал ребенка, попутно расспрашивая, болит ли здесь или там. Чжоу Шо послушно отвечал на каждый вопрос. Только когда осмотр закончился, малыш поднялся, отряхнул ладошки, отряхнул одежку и протянул всё еще чумазую ручонку:
— Батат.
— Иди помой руки, — велел Шань Циншань.
Чжоу Шо мигом помчался мыть, на ходу выпытывая:
— А можно я сам буду следить, как он печется?
— Можно.
Чжоу Шо тут же уселся позади печи, пододвинувшись вплотную к топке; огонь в печи озарял его круглое личико алым заревом.
— Сядь подальше, — сказал Шань Циншань.
Чжоу Шо послушно вскочил, отодвинул табуреточку подальше и снова сел.
Ю Лян остолбенел.
Это вообще Чжоу Шо?!
Куда подевались его капризы, упрямство и высокомерие?
Их что, склевали куры вместе с бататом?
Ю Лян подошел к малому:
— Запеки-ка мне еще один.
Чжоу Шо смерил его ледяным презрением:
— Не-а.
Ю Лян успокоился.
Знакомый стиль, прежний Чжоу Шо.
После ужина Шань Циншань заметил, что Ю Лян никак не найдет горячую воду, и показал ему на встроенный в печь чан, вода в котором нагревалась во время готовки.
Ю Лян был потрясен до глубины души. Он принялся оглядывать печь со всех сторон:
— Вот она, мудрость трудового народа! Потрясающе!
Шань Циншань: «…»
— Ты напоминаешь мне одного персонажа из четырех классических романов, — обронил Шань Циншань.
Из четырех великих романов?!
Такая высокая оценка?!
Ю Лян весь просиял от восторга:
— Кого? Кого именно?
К кому же великому его приравняли?
— Сам как думаешь? — бросил Шань Циншань и ушел.
Ю Лян мыл посуду и упивался гордостью, перебирая в голове героев «Путешествия на Запад», «Троецарствия» и «Речных заводей». Единственный правильный ответ — «Сон в красном тереме» — он отбросил с самого начала.
Перемыв посуду, Ю Лян в бурном восторге набрал Чжоу Чуна:
— Брат, я признаю только эту невестку! Только ее и никого другого!
Чжоу Чун глянул на экран телефона, перепроверил имя звонившего, открыл трансляцию, чтобы самому увидеть, что происходит, и поинтересовался:
— Белены объелся?
— Он испек мне батат, показал, где брать горячую воду, и даже похвалил, сказав, что я похож на героя четырех великих романов!
— Похвалил?
Чжоу Чун нахмурился, а затем взглянул на бегущие комментарии зрителей.
Там как раз проскальзывали отзывы о недавней сцене:
[Высокий EQ: «один персонаж из четырех великих романов». Низкий EQ: «бабушка Лю в саду Дагуаньюань»]
[Ржу не могу, язвить Сокровище Циншаня научил молодой господин?]
[В яблочко, прямо в точку, не в бровь, а в глаз!]
…
Чжоу Чун усмехнулся, не собираясь раскрывать Ю Ляну правду:
— Твоего мнения никто не спрашивал: моим он будет в любом случае. Всё, отбой.
— Брат! Ты закончил дела? Когда вернешься?
— Завтра еще есть кое-какие дела, не смогу следить за стримом Сокровища Циншаня. Приглядывай за ним. Я отключаюсь.
Договорив, Чжоу Чун сбросил вызов и уставился на экран трансляции Шань Циншаня.
Находясь в деревне, участники не видели собственных стримов и не представляли реального масштаба происходящего.
И только теперь Чжоу Чун осознал, насколько бешеной популярностью пользовался эфир Шань Циншаня! Насколько плотной стеной шли комментарии! И сколько народу мечтало сколотить банду, чтобы украсть его сокровище!
Чжоу Чун холодно хмыкнул — и в этот момент из динамика раздался голос его родного брата:
— Я хочу спать с тобой сегодня ночью.
http://bllate.org/book/19795/1950922
Готово:
