У подножия горы Сеюнь.
Десятилиродный пруд лотосов. Куда ни кинь взгляд — везде вода, но из-за осенней поры листья лотосов увяли и опали, а сухие стебли торчали во все стороны, невольно создавая впечатление уныния и запустения.
Сяо Цзяо и его спутники остановились здесь.
Из-за защитных барьеров Секты Тяньфэн они не могли летать на мечах и были вынуждены остановиться.
Еще до прибытия к горе Сеюнь Сяо Доу передал весточку в Секту Тяньфэн с помощью духовной передачи звука, объяснив их личности и причину визита, однако сейчас никто не выходил встречать их и указывать путь.
— Я отправлю еще одно послание, — встревожился Сяо Доу. Но врываться в чужие горные владения без приглашения было невежливо, да и возможностей у их отряда не хватило бы, поэтому оставалось лишь снова и снова отправлять голосовые сообщения, пытаясь связаться с адептами Секты Тяньфэн.
Тем временем Сяо Цзяо задумчиво смотрел на заросший увядшими листьями пруд.
— Раньше я читал в Записях о бессмертных сектах, что десятимильный пруд с лотосами у подножия горы Сеюнь не увядает круглый год, и смертные прославляли его как земное озеро Яочи...
Сяо Цзяо чувствовал, что это увядание лотосов выглядит крайне подозрительно.
Сяо Суань подошел к берегу и сорвал поникшую коробочку лотоса. Цветоложе уже высохло и приобрело бурый оттенок, но семена внутри все еще оставались зелеными.
Он протянул коробочку Сяо Цзяо:
— Похоже, они завяли совсем недавно.
Сяо Цзяо взял ее, тут же лутанул семечко и закинул в рот. Он на мгновение замер, а затем вернул коробочку Сяо Суаню с лицом, выражающим: «Очень вкусно, попробуй».
Сяо Суань ни капли не сомневался, тоже съел одно семечко, одарил Сяо Цзяо взглядом в стиле «и правда» и небрежно сунул коробочку Сяо Дуну.
Ничего не подозревающий младший братик принял семенную коробочку, повернулся и с самыми добрыми намерениями очистил семечко для второго шицзуна.
Сяо Доу только что закончил отправлять послание и, не дождавшись ответа, прямо во рту сожрал семечко, которое сунул ему младший брат. Тут же скривившись, он выплюнул его со звуком:
— Горькая жуть!
Горечь лотосового семени ударила прямо в душу от самого кончика языка. Сяо Доу потерял бдительность и почувствовал, что от такой горечи готов вознестись на небеса.
Ему ужасно захотелось выругаться.
Троица во главе с Сяо Цзяо наконец не выдержала и покатилась со смеху, сгибаясь пополам.
— Вы оба, часом, не больные? — Сяо Доу кипел от праведного гнева. Едва успокоившись, он закатил глаза так высоко, что едва не заглянул ими на небо.
Сяо Дун не выносил призраков, Сяо Суань не переносил вид крови, а Сяо Доу не терпел горечи — у каждого из них были свои причуды, но Сяо Цзяо каждый раз умудрялся подначивать их калечить друг друга.
Как вспомнишь — злость берет.
— Мы уже у самого подножия, а на нас никто не обращает внимания, — дела были важнее, и Сяо Доу подавил желание отвесить каждому из них по пинку. — Что делать?
— Да ничего, — пожал плечами Сяо Цзяо. — Сами поднимемся.
Сяо Цзяо говорил легко, но корни Секты Тяньфэн уходили в гору Сеюнь на сотни лет, и установленные предками барьеры не так-то просто было сходу расковырять толпе зеленых юнцов.
Сяо Цзяо с младшими братьями обошел вокруг лотосового пруда добрую половину круга, но так и не нащупал никакого подступа. Когда они уже подумывали вернуться в Управление Шэньтун за талисманами, отряд набрел на небольшую деревушку.
Деревенька оказалась крошечной, всего с десяток дворов. Дома в основном были глинобитными, с крышами из соломы, и выглядели не слишком зажиточно.
На каменной стеле у входа криво-косо было выведено «Десять жен дюйм», и Сяо Цзяо с трудом разобрал сквозь облупившиеся следы краски название — деревня Пинъань.
Дома выстроились рядышком вдоль широкой дороги, и всю деревню можно было окинуть взглядом за секунду. Здесь царила глубокая тишина, казалось, будто в ней никто не живет, но судя по тому, что перед домами и на задних дворах сушилась одежда и простыни, а под карнизами висели связки перцев и кукурузы, это место совсем не походило на давно заброшенное поселение.
Сяо Цзяо внезапно склонил голову набок, его глаза словно кольнуло каким-то отблеском. Инстинктивно прищурившись, он молча остановил жестом шедших сзади младших братьев.
— Вон тот дом слева впереди, у входа на котором наклеен иероглиф счастья, — произнес он с помощью духовной передачи, доступной только им четвертым. — Не смотрите туда, не спугните добычу.
Ветер пронесся по верхушкам деревьев, и листва баньяна зашуршала.
Сяо Цзяо тихонько приложил ладонь к источенной червями дверной створке. Едва заметное, крошечное сияние сорвалось с его кончиков пальцев и, осторожно проскользнув в щель, проникло внутрь дома.
В следующий миг Сяо Цзяо резко отдернул руку и отпрыгнул в сторону. Ветхая дверь вылетела изнутри от мощного удара и разлетелась на крупные куски...
Из образовавшегося дверного проема вырвалось густое облако пыли и дыма. Зажав нос и рот рукой, Сяо Цзяо заметил сквозь взвесь смутную тень. Не раздумывая, он схватил висевшую у балки под крышей связку сушеного перца и швырнул ее в проход. Перец, перевязанный жгутом, полетел вперед и, казалось, вспыхнул прямо на лету: едва влетев в клубы пыли, он мгновенно поджег целое облако.
Эта связка перца в руках Сяо Цзяо оказалась куда удобнее любой связки праздничных хлопушек.
Оттолкнувшись носком от земли, Сяо Цзяо отлетел назад. Сяо Доу и остальные двое под раскидистым баньяном тоже рассредоточились, и теперь все четверо полукольцом окружали небольшую хижину.
Дым и искры еще не рассеялись, как из дверного проема вылетела тень. Это был человек.
Кашляя так яростно, будто он выплевывал собственные легкие и собирался отдать богу душу, несчастный зашелся в приступе.
Сяо Цзяо шагнул вперед и окинул взглядом персонажа, выкуренного наружу его перцовой магией. Перед ним стоял тощий молодой человек невысокого роста, с глубоко запавшими щеками и глазницами, под которыми залегли темные круги. Казалось, во всем его теле не наберется и двух унций мяса — типичный изможденный больной.
Хворый кашлял с невероятным трудом, чуть не отправляясь прямиком на тот свет.
Сяо Цзяо: «...»
Он никак не ожидал выкурить из укрытия кого-то подобного. Раньше, почуяв колебания духовной энергии в доме и заметив, что обитатель скрывает свое присутствие, он подумал, что их хотят атаковать.
Но если это был обычный человек, то что же вынесло дверную створку изнутри секунду назад?
Сяо Цзяо снова оглядел тощего юношу и протянул фарфоровый пузырек с Пилюлями Очищения Сердца:
— Эм... прошу прощения. Это Пилюля Очищения Сердца, вы...
Тут же подавляя кашель, тот не стал брать лекарство и с глубоким подозрением уставился на всех четверых.
— Мы адепты Секты Чэньси, путешествуем и забрели сюда, желая подняться на гору и нанести визит главе школы Ши. Мы случайно зашли в эту деревню, но не найдя ни души, решили всё осмотреть. Прошу прощения за недавнюю дерзость, — Сяо Доу выступил вперед и с искренним видом отвесил юноше поклон, выказывая самые правильные манеры. — Надеюсь, почтенный брат не станет на нас сердиться.
Этот болезненный тип смахивал на заумного и надменного книжника. Он явно не испытывал симпатии к группе заклинателей, которые с порога устроили пожар и взорвали дом, и с показной щепетильностью стряхнул пыль со своего рукава. Взглянув на собственные заплатанные одежды, а затем на расшитые шелками и парчой наряды спутников Сяо Цзяо, он помрачнел еще сильнее.
— Опять приперлась шайка вонючих даосов, — проговорил он, едва ли не задирая нос кверху, чтобы хоть капельку придать себе важности. — Вы, практикующие Путь, что, можете просто так взрывать чужие дома?
Он оглянулся назад — на удивление, домишко, где он прятался, после взрыва не рухнул, так что устроить скандал не получилось, и ему пришлось умерить свой пыл.
— В смысле — опять? — поспешно переспросил Сяо Доу.
— Только вчера приходили какие-то самозваные заклинатели, а сегодня снова выявляетесь вы. По мне так все эти ваши практики — сплошной обман доверчивых смертных, иначе почему-то не видно, чтобы вы сдержали слово и изловили этого злодея... Ой, этого злого демона...
Сяо Цзяо нахмурился:
— Разве это не подножие горы Сеюнь Секты Тяньфэн? У подножия священной горы свирепствует злой демон, а никто и не чешется его усмирить?
Юноша поднял на него взгляд, но стоило ему встретиться лицом к лицу с Сяо Цзяо, как память тут же подкинула образ недавнего взрыва с ароматом перца, и он снова закашлялся.
Понадобилось некоторое время, прежде чем отряд Сяо Цзяо смог выудить у изможденного юноши хоть какие-то подробности о происходящем в деревне.
Тот представился по фамилии Чжан, и в селении все звали его Чжан Сюцай. По словам Чжан Сюцая, некоторое время назад в деревню Пинъань пожаловал пожирающий людей демон. Чудище рыскало у подножия горы, ежедневно утаскивая по нескольку человек — поговаривали, что всех их постигла участь быть съеденными. Селяне до смерти боялись этого, но стоило кому-то попытаться сбежать, как демон настигал семью прямо по дороге. В конце концов людям оставалось лишь дрожать от страха и продолжать свое существование.
Староста тайком водил людей в горы искать помощи у бессмертных сект, но выстраданные у Управления Божественных Полномочий талисманы не принесли никакой пользы. Бессмертные даже не стали открывать ворота перед теми, кто держал в руках талисманы — судя по всему, им не было никакого дела до страданий простых людей...
— А когда наконец явились вы... сами видите, во всей деревне в живых остался я один, — лицо Чжан Сюцая исказилось от горькой иронии и безнадежности. — Практикующие Дао... Разве вы не такая же шайка лживых даосов?
Сяо Доу примерно понял, почему Чжан Сюцай питает столь глубокую неприязнь к их братии.
Однако... он бросил взгляд на двух младших братьев. Судя по лицам Сяо Суаня и Сяо Дуна, они приняли эту историю за чистую монету и теперь со страшным сочувствием глядели на ученого мужа, желая его утешить. Сяо Доу переглянулся с Сяо Цзяо, и по их молчаливому согласию оба поняли друг друга без слов.
Сяо Цзяо подал голос:
— Но почему... все жители вашей деревни сгинули, а ты уцелел?
Чжан Сюцай словно опешил от такого вопроса. Он на мгновение замер.
— И правда, почему я жив? Точно... почему же я...
Хворый книжник выдавил из себя усмешку:
— Я и сам бы не прочь узнать, почему до сих пор жив. В тот день я проснулся, а вокруг все сельчане куда-то бежали. Я тоже хотел бежать, но духу не хватило, и я потерял сознание...
Он утверждал, что тогда отключился, а когда открыл глаза, обнаружил, что все его родные и знакомые исчезли, словно порыв ветра, да и демон притих. Дома стояли на своих местах: простыни, высушенные тетушкой Лю и бабушкой Ли, по-прежнему висели на веревках, мотыга соседа дядюшки Вана лежала у порога... В одно мгновение всё исчезло, но казалось, будто всё осталось на своих местах.
— Наспрашивались уже? Так сможете вы поймать этого демона и спасти жителей нашей деревни? — тон Чжан Сюцая по-прежнему оставался недоброжелательным.
Сяо Цзяо искренне покачал головой:
— Пожалуй, нет. Мы даже понятия не имеем, что это за демон.
Сюцай презрительно скривился:
— Я же говорил, что вы шарлатаны.
— И всё же мы немного устали с дороги, братец. Не пригласишь ли нас присесть и отдохнуть? — Сяо Цзяо обладал поистине непробиваемой толстокожестью.
Чжан Сюцай уставился на него. Из-за долгой болезни его глаза казались не чистыми, а скорее заволоченными мутной пеленой. Выражение лица Сяо Цзяо оставалось совершенно невозмутимым — в нем читалось наглое «так и должно быть».
— Вы же мне дверь подорвали, — припомнив это, Сюцай снова разозлился.
— Пустяки, я починю ее для тебя, — с улыбкой бросил Сяо Цзяо Чжан Сюцаю, одновременно передавая остальным мысленно: «Вы пока не заходите».
Побродив в нерешительности, Чжан Сюцай все же согласился и повел Сяо Цзяо к тому самому дому, который только что пострадал от связки перца.
Даже лишившись двери, этот домишко не позволял разглядеть то, что скрывалось внутри. Свет, казалось, обходил его стороной, и со двора виднелся лишь кромешный, зловещий мрак дверного проема.
Бормоча жалобы, Сюцай совершенно естественным образом шагнул внутрь жилища. Сяо Цзяо последовал за ним, но у самого порога на мгновение замер.
Снаружи по-прежнему ничего не удавалось разглядеть, но Сяо Цзяо почувствовал, как по голове пахнуло ледяным ветром, от которого заломило макушку. Это место походило вовсе не на обычное жилье, а скорее на логово какого-то зверя. Непрерывное бормотание запыхавшегося Чжан Сюцая смешивалось с холодным сквозняком, доносясь прерывистыми обрывками:
— Я говорю... дом... ты... испортил вещь, придется возместить...
Сяо Цзяо потрогал собственную макушку, решив, что этот демон чертовски забавен: даже в таком положении он рассчитывал, что никто ничего не заметит — судя по всему, сам он страдал полной слепотой.
Сяо Доу придержал его за руку и передал мысленно:
— Может, не стоит входить?
В этот момент из темноты донесся призыв «Чжан Сюцая»:
— Разве ты... не собираешься войти?
Сяо Цзяо громко отозвался:
— Иду-иду, секунду! — а затем успокоил младших по ментальной связи: — Я контролирую ситуацию, всё в порядке. Ждите меня снаружи, берегите себя.
Как только Сяо Цзяо ступил внутрь, свет из дверного проема за его спиной мгновенно рассеялся. Проход словно затянуло какой-то липкой субстанцией, а под ногами захлюпало так, что в грязь можно было провалиться по щиколотку. Собрав внутреннюю ци, он слегка приподнялся над землей, паря буквально в дюйме от грязевой жижи — пачкать ноги целиком в его планы не входило.
«Чжан Сюцай» скрылся из виду сразу после того, как они вошли, и Сяо Цзяо пошел вперед, озираясь по сторонам. Впрочем, разглядывать было особо нечего: вокруг царил непроглядный мрак, сквозь который его уровень развития и острота зрения не позволяли пробиться. Он мог лишь догадываться, что они покинули деревню Пинъань и теперь двигались по туннелю, ведущему из дома куда-то к воде.
Со всех сторон тянулись покрытые мхом и источающие липкую влагу каменные стены. Черный туман смешивался с водяными испарениями, и в пределах трех шагов еще можно было смутно различить очертания камней, но дальше трех шагов не было видно ничего.
Спереди забрезжил тусклый огонек. «Чжан Сюцай», держа в руках одинокую свечу, развернулся и двинулся назад.
Пламя то вспыхивало, то гасло, грозя угаснуть окончательно, но в следующий миг упрямо разгоралось вновь. Болезненный «Чжан Сюцай» стоял под светом свечи, вполоборота глядя на Сяо Цзяо, и голос его звучал как-то призрачно:
— В доме очень темно.
Сяо Цзяо с серьезным видом подтвердил:
— И правда, темновато.
— Братец... — Сяо Цзяо огляделся. На том светильнике висело какое-то особое заклятие иллюзии: всё, до чего доходил свет свечи, выглядело как обычная комната с плохим освещением. Если бы за ним последовал обычный смертный, его наверняка удалось бы одурачить столь дешевым фокусом. Сяо Цзяо нашел это забавным. — Я ведь просто хотел присесть и глотнуть воды. Куда это мы направляемся?
— Чтобы напиться воды, нужно сходить на задний двор за колодезной.
Демон разыгрывал спектакль до конца.
Сяо Цзяо охотно подыграл ему и послушно последовал за проводником на задний двор.
При пляшущем свете свечи Сяо Цзяо бросил косой взгляд на их отбрасываемые тени: его собственная тень выглядела совершенно нормально, а вот тень так называемого «Чжан Сюцая»... походила на огромного краба, двигающегося боком.
Петляя по извилистым туннелям, они выбрались к двери. Во дворе за ней обнаружились беседка с виноградной лозой и колодец, в то время как во влажной темноте за границами круга света лежала яма, полная человеческих черепов и костей.
«Чжан Сюцай» притащил табурет и предложил Сяо Цзяо присесть — причем табурет стоял аккурат над ямой с костями.
— Не спеши, — Сяо Цзяо скрестил руки на груди и сделал полкруга вокруг ямы. — Пейзаж в твоем дворе весьма неплох, вот только с фэншуй у тебя небольшие проблемы.
— ...Ты, присядь пока. Я схожу за водой.
Сяо Цзяо проигнорировал его слова, потому что, слегка задрав голову, заметил висящую в ряд гирлянду из «колбасок».
Дюжина этих «колбасок» подозрительно напоминала заклинателей. Расстояние было слишком большим, чтобы различить лица, но висели они на разной высоте, довольно стройными рядами.
Сяо Цзяо мысленно вздохнул: как такой глупый демон умудрился одурачить столько народу?
Меч Очищения Пыли блеснул пронзительным холодом и вылетел из ножен. Одним чистым и ловким движением лезвие перерубило лианы, на которых висели мелкие адепты, и ошеломленный крабий демон в обличии смертного, с чашей воды в одной руке и свечой в другой, тупо замер, глядя, как с потолка на землю валится куча народу.
Ты...
— Прошу прощения, — те адепты были лишь одурманены. Плюхнувшись на землю, они один за другим начали приходить в себя и с глухими стонами подниматься на ноги. Сяо Цзяо стоял посреди этой крайне жалчатой толпы заклинателей и одарил краба предельно искренней улыбкой. — У меня от природы глаза с алмазным ззрением.
Болезненный «книжник» наконец-то запоздало сообразил, что его маскарад раскрыт. Швырнув на пол чашку и свечу, он исторг из себя волну сырого пара, которая обвилась вокруг подобно буйно разросшимся лианам. В мгновение ока человеческое лицо «Чжан Сюцая» безобразно исказилось, вены на висках вздулись, а фигура в несколько раз увеличилась в размерах. Свысока глядя на компанию Сяо Цзяо, он уже ни капли не походил на человека.
Сяо Цзяо немного отступил назад. Меч Очищения Пыли чиркнул по лбу «Чжан Сюцая» и вонзился в землю у ног Сяо Цзяо, рассыпав при падении круг света, который возвел вокруг него и стонавших позади заклинателей защитный барьер.
Только тогда Сяо Цзяо сосредоточенно огляделся: в густом тумаре размеры пещеры казались необъятными — как ни напрягай зрение, конца и края было не видать.
— Доу-даос! — раздался среди поднимавшихся с земли адептов знакомый голос. — Осторожнее с его клешнями!
Сяо Цзяо слегка повернулся и заметил старого знакомого — того самого невезучего Лю Ина.
Он крепко ухватился за рукоять Меча Очищения Пыли и с звонким лязгом вытащил его из камня. Сложив пальцы второй руки в какую-то печать, он улыбнулся Лю Ину и бросил:
— Ему следовало бы остерегаться моего меча.
http://bllate.org/book/19741/1941685
Готово:
