Цзян Нин вернулся к себе и запер дверь. Подойдя к письменному столу, он достал грамоту, запрятанную между страниц книги.
Он нашёл её в учебнике математики Лу Чжиханя, когда пытался разбудить того поутру. Несколько дней в расправленном виде сделали своё дело: залом посередине почти разгладился. На плотной бумаге чётко выводилось имя: «Лу Чжихань».
Увесистый, солидный документ пылился словно закладка, в то время как его собственная никчёмная бумажонка за прыжки в высоту красовалась в рамке на самом видном месте.
Цзян Нин принялся ходить взад-вперёд по комнате.
Раз Лу Чжихань повесил его грамоту, значит, и ему стоит сделать то же самое. Он прошерстил все столы, но наткнулся лишь на пару прозрачных файлов — на фоне изысканной рамки Лу Чжиханя это смотрелось просто убого.
Терпеть такое было нельзя.
Задумав найти хоть что-то подходящее в кладовой, Цзян Нин поднялся на второй этаж и подошёл к неприметной двери в углу, за которую ещё ни разу не заглядывал. Ручка поддалась с лёгким щелчком.
Щёлкнул выключатель. Внутри царил беспорядок, вещи лежали вперемешку.
Внимание Цзян Нина привлёк массивный картонный короб. Подойдя ближе, он опустился на корточки и смахнул с крышки пыль. Из сумрака вынырнул изящный кубок.
Поставив его на пол, юноша стал перебирать содержимое дальше. Коробка доверху ломилась от наград: похвальные листы, медали, кубки... И на каждом чеканилось имя — «Лу Чжихань».
От школьных «Лучший ученик», «Первое место в параллели», «Золотой призёр олимпиады» до солидных «Выдающийся предприниматель», «Самый влиятельный бизнесмен китайского происхождения», «Человек года в экономике».
Цзян Нин провел пальцами по углам. На них виднелись сколы и вмятины — будто награды бессердечно швыряли.
Эти вещи безмолвно свидетельствовали о величии Лу Чжиханя. Непрерывная череда дат обрывалась ровно три года назад. Словно обрубленная ножом.
В памяти Цзян Нина всплыли слова доктора Янь Суна, сказанные у кабинета физиотерапии:
«Это было сразу после аварии. Он мог только лежать. Почти не двигался, лишь дышал...»
***
Вилла семьи Цзян
Поздняя ночь. В отличие от лаконичного, светлого минимализма в доме Лу Чжиханя, интерьер особняка Цзян утопал в вычурной роскоши. Всюду нагромождался дорогой декор — хозяева будто пытались залить золотом каждую щель между плитами.
Сейчас вокруг царил мрак.
Цзян Цзяюй сидел на диване в гостиной. На журнальном столике валялись неразобранные детские вещи. Он безучастно смотрел на экран телевизора, не воспринимая происходящее.
За окном мелькнул сноп света от фар. Вскоре после шума паркующейся машины в дом, спотыкаясь, ввалился пьяный в доску Цзян Хунчжи. Зайдя из гаража, он мешком рухнул на соседний диван.
И тут же завел пьяную брань:
— Мать его! Чёртов калека Лу Чжихань... Заявился и отменил, блядь, мой заказ! Выпендривается тут... Да я его в два счёта заказать могу, сука!
Пока он ругался, из кармана раздался звонок. Хунчжи долго копошился, выуживая телефон. Раздражённая гримаса мгновенно сменилась лебезящей ухмылкой, стоило ему увидеть имя на экране:
— Президент Чэнь! Да-да, слушаю вас, слушаю!
Из динамика донёсся сдержанный голос:
— Старина Цзян, мы тут подумали... Давай-ка завтрашнее подписание контракта пока отложим.
— Как отложим?! — Цзян Хунчжи опешил, хмель с него сдуло разом. — Мы же всё обсудили! Сколько лет сотрудничаем, никогда же проблем не было!
— Эх, да как тебе сказать... — вздохнул собеседник. — Дело не во мне. Просто в «Лу Ши» так внезапно отменили ваш заказ... Сам понимаешь, нам теперь тоже стоит проявлять осторожность.
Решения верхушки «Лу Ши» служили флюгером для всего рынка. Если у семьи Цзян какие-то внутренние проблемы, а партнеры не отступят вовремя, то при взрыве именно они останутся крайними простофилями.
В трубке раздались короткие гудки.
Цзян Хунчжи в бешенстве швырнул телефон на пол. И тут боковым зрением заметил Цзян Цзяюя, бесшумно стоящего неподалёку. От неожиданности старший вздрогнул, и ярость вспыхнула с новой силой:
— Ты чего тут среди ночи призраком маячишь?!
— У меня сегодня были спортивные соревнования, — сухо раздался голос Цзян Цзяюя.
— И что с того? — огрызнулся Хунчжи. — Надеялся, что я припрусь? Когда здесь жил паршивец Цзян Нин, от него и то меньше хлопот было!
Цзян Цзяюй сначала хотел рассказать о случившемся на стадионе и о том, что видел Лу Чжиханя, но, глядя на это пьяное ничтожество, передумал.
Эти люди так и не приняли его до конца.
Узнай они о связях Цзян Нина с Лу Чжиханем — и место Цзяюя в этом доме пошатнётся окончательно. А ведь ему всё ещё нужно прикрытие в виде статуса семьи Цзян.
— Ничего, — Цзян Цзяюй поставил стакан на столик. — Брат, ты устал. Отдыхай.
Он повернулся и пошёл наверх под пьяный бубнеж Хунчжи.
***
На следующее утро, спустившись на первый этаж, Лу Чжихань наткнулся у лифта на знакомую фигуру.
— Ты чего так рано встал?
— Да так... — буркнул Цзян Нин.
Заметив неестественность в его поведении, Лу Чжихань развернул кресло и объехал юношу. Пред ним предстали стеллажи.
На полках аккуратными рядами выстроились знакомые кубки и награды. Отмытые до блеска, они буквально сияли в свете ламп. У подножия стеллажей всё ещё стоял таз с водой и валялись тряпки, которые не успели убрать.
Дворецкий тихим голосом пояснил:
— Господин Лу, молодой господин Цзян настоял на своем. Я не смог его отговорить.
Лу Чжихань повернул голову. Юноша переминался с ноги на ногу, упорно избегая прямого взгляда.
Цзян Нин и сам не понимал, какая муха его укусила. Вчера, увидев ту коробку, он крутился на кровати без сна до самой зари. В пять утра, когда даже собаки еще дрыхли, он подорвался, вытащил коробку словно вор и несколько часов кряду ковырялся с этими железками.
Он привык действовать бездумно, но впервые ощутил, насколько идиотский поступок совершил. Взял без спроса, да ещё и самовольничает.
Взор Лу Чжиханя скользнул по его кистям. Линьцзян находился на юге, и зимы здесь выдавались мягкими, однако костяшки и кончики пальцев Цзян Нина покраснели — сказывалась долгая возня в холодной воде.
— Дядя Жэнь, — позвал дворецкого Лу Чжихань; в его голосе не слышалось гнева. — Уберите мусор с пола.
Цзян Нин уже дернулся было помочь.
— Цзян Нин, подойди, — остановил его Лу Чжихань. — Открой тумбу под телевизором.
Внутри ровными рядами стояли флаконы и баночки. Цзян Нин видовал подобные вещички в доме отца — девицы, которых тот приводил, обожали мазать ими лица.
— Принеси.
— А, угу... — Цзян Нин подал баночку, смутно соображая, зачем она.
Лу Чжихань взял его за руку. Прохладный крем лег на кожу влажным скользким слоем — вылитая мазь.
Нанеся средство на обе кисти юноши, Лу Чжихань закрутил крышку и вновь перевел взгляд на сияющие кубки. Помедлив пару секунд, он отвернулся, молча признавая их новое место.
— Пойдём завтракать.
—... Ладно.
Атмосфера за столом быстро вернулась в привычное русло. Покончив с едой, они доехали до школы. У ворот Цзян Нин подхватил рюкзак, намереваясь сбежать.
— Сегодня у меня забегов нет, так что не буду тратить твоё время. Я пошёл.
— Цзян Нин.
Юноша замер и оглянулся.
Лу Чжихань сидел в глубине салона; тень делала его измождённое лицо ещё более бледным, будто отделяя от остального мира.
— Спасибо, — тихо произнёс Лу Чжихань. — В следующий раз, когда решишь что-то мыть, используй тёплую воду.
***
Цзян Нин некоторое время посидел на трибуне. Наружных зрителей сегодня заметно поубавилось, родителей почти не было видно. Вокруг только и слышались щелчки и клики мобильных игр.
Из-за раннего подъема юноша вымотался в край, а тут ещё и утреннее солнце палило прямо в лицо. Стянув школьную олимпийку, он накинул её на голову и зажмурился.
Легкий крем от рук отдавал едва уловимой парфюмерной отдушкой.
Сколько он так проспал — неизвестно. Люди вокруг приходили и уходили, но, боясь отвлечь грозного хулигана, старались шуметь потише.
Цзян Нин сдёрнул олимпийку с лица.
Сидевшие неподалёку геймеры тут же обомлели, затаив дыхание: не дай бог задеть местного забияку!
Однако Цзян Нин даже не посмотрел на них. Он просто подхватил куртку и побрёл прочь.
— Ух, чуть не обделался...
— Видел его рожу? Я уж подумал — нам конец.
В классе было пусто. Зайдя внутрь, Цзян Нин плюхнулся за стол и уставился в столешницу, пытаясь добрать сон.
За окном пышно зеленел баньян, из динамиков на улице доносились обрывки школьных объявлений. В этой полудреме его снова утащило в короткий сон.
В том сне Лу Чжихань лежал на больничной койке, мертвенно-бледный, облепленный датчиками медицинских приборов. Толпы гостей сменяли друг друга, принося соболезнования и источая жалостливые взгляды.
А тот лишь безмолвно лежал с закрытыми глазами — точь-в-точь поблёкшая картина маслом.
Затем он вернулся домой в инвалидном кресле. Стена, увешанная наградами, вонзалась в сердце острыми шипами. Неумело маневрируя колесами, Лу Чжихань с яростным отчаянием сшибал кубки и медали, заставляя всю свою прошлую славу с грохотом валиться на пол.
Цзян Нин очнулся в холодном поту.
В горле пересохло. Поднявшись, он сцапал бутылку, подошёл к кулеру у доски и жадно заглотил половину.
Сухость ушла, но тревога внутри лишь разгоралась.
Юноша готов был проклясть себя последними словами. Если Лу Чжихань спрятал эти награды, значит, не желал их видеть! А он не просто вытащил их на свет, но и выставил на самое видное место!
Это же чистой воды насмешка прямо в лицо!
Цзян Нин достал телефон, открыл диалог с Лу Чжиханем. Пальцы отстучали длинную тираду, но он тут же всё стёр. Он понятия не имел, как начать разговор.
И тут палец соскользнул — нажав на значок голосового вызова.
Чёрт!
Цзян Нин судорожно тыкнул «Отмена», но на том конце уже сняли трубку.
— Цзян Нин?
Услышав знакомый бархатный голос, юноша сглотнул. Слова застряли в горле.
— Что-то случилось? — тихо спросил Лу Чжихань.
Цзян Нин всегда отличался упрямством, но перед Лу Чжиханем склонял голову уже не впервые. В первый раз трудно, во второй — легче.
— Я... не должен был трогать твои вещи, — с трудом выдавил он. — Если не хочешь видеть эти кубки, я вечером вернусь и всё уберу обратно.
— Не нужно убирать, пусть стоят, — спокойно ответил Лу Чжихань. — Будет тебе наглядным примером, к чему стремиться в учёбе.
Цзян Нин: «???»
— Если чувствуешь, что планка слишком высока и тебе не догнать, тогда, так и быть, можем часть снять.
Голос из динамика звучал до того близко, будто Лу Чжихань шептал прямо в ухо.
Цзян Нин сжал телефон в кулаке:
— Догоню! Ты что, забыл, как стремительно я бегаю?
В ответ донеслось тихое усмехающееся:
— Такое не забудешь.
http://bllate.org/book/19724/1943974
Готово:
