Если она войдёт туда, то только создаст Миньсюаню лишние хлопоты — и будет совсем плохо.
Но размышлять ей не дали: вдруг вспыхнули узоры защитного круга, белое сияние хлынуло со всех сторон, а очертания барьера становились всё слабее, пока не рассыпались, словно зеркальная поверхность.
Ли Синь от неожиданной ударной волны отлетела в сторону, но чья-то рука крепко обхватила её и прижала к себе.
— Как ты вышла?! — Миньсюань опустил взгляд на девочку в своих объятиях. В его фиолетовых глазах мелькнул гнев. Не дожидаясь ответа, он перевёл взгляд в клубящийся дым.
Из дыма вышел белый силуэт. Золотые глаза были холодны и безразличны, на губах играла мягкая улыбка, а вокруг фигуры струилось молочно-белое сияние, от которого хотелось пасть на колени и молиться.
Однако резкий, скрежещущий смех, вырвавшийся из его горла, разрушил эту иллюзию святости.
Миньсы взревел от наслаждения, с удовольствием оглядел своё новое тело и перевёл взгляд на Ли Синь:
— Миньсюань, не думал, что и ты способен так страдать из-за какой-то девчонки. Интересно посмотреть, каким ты будешь, если я сдеру с неё кожу и буду резать её на куски у тебя на глазах?
У Ли Синь по коже пробежали мурашки. Она обхватила себя за руки и потерла их, не в силах представить, как под такой святой внешностью может скрываться столь жуткая речь.
— Ты вообще на это способен? Может, давай так: если можешь победить — дерись, если нет — беги. Не стоит хвастаться понапрасну.
Но её искренние слова были восприняты мужчиной совершенно иначе:
— Способен ли я? Разве ты ещё не знаешь?
«Почему я должна знать?» — недоумевала Ли Синь. Эти слова прозвучали ни с того ни с сего, и она растерялась. Пока она ещё соображала, тело золотоглазого мужчины, только что смеявшегося во всё горло, внезапно взорвалось.
Миньсюань легко взмахнул широким рукавом, заслоняя брызги разлетевшейся плоти, и протянул руку, чтобы схватить остатки души Миньсы.
Прозрачный человечек на его ладони был переполнен ужасом и визжал:
— Ты подстроил! Подло подстроил!
Но, увидев ледяной холод в глазах Миньсюаня, он отчаянно задёргался, пытаясь вырваться:
— Миньсюань! Мы же братья с самого рождения Паньгу! Ты правда хочешь убить меня?
Ли Синь с любопытством ткнула пальцем в его голову, и та мгновенно вмялась:
— Эй, разве ты сам не хотел его убить? Почему же ему нельзя защищаться? Какая странная логика!
Миньсюань резко перевёл ледяной взгляд на Ли Синь, даже не глядя на душу Миньсы в своей руке. Он сжал пальцы — и та исчезла, растворившись в воздухе, словно дым.
— Сяо Цыцы, теперь, пожалуй, пришло время разобраться с тобой.
Ли Синь невинно моргнула, почувствовав, как по коже головы пробежал холодок. Она сделала вид, что не замечает его жгучего взгляда, и поспешила сменить тему:
— Почему тело Миньсы вдруг взорвалось?
☆
Разве он глупец? Раз уж у него в руках было тело Миньсы, разве не естественно, что он мог подстроить взрыв?
Миньсюань насмешливо фыркнул, его раскосые глаза прищурились, источая зловещую дерзость. Он поднял палец и приподнял подбородок Ли Синь:
— Как ты выбралась? Хочу услышать правду!
В ответ воцарилась тишина. Спустя долгое молчание девушка обвила руками его шею и пристально посмотрела в глаза:
— Ты давно знал, что меня зовут не Цзюйци?
Руки Миньсюаня сжались вокруг неё, будто стальные обручи. В груди вдруг образовалась пустота, в которую хлынул ледяной ветер, будто в следующее мгновение она исчезнет у него из рук.
Девушка провела ладонью от его шеи к груди, слегка нажала и поднялась, чтобы поцеловать его в губы.
Миньсюань глухо застонал, из уголка его рта сочилась кровь, и он пошатнулся, едва удерживая её в объятиях.
— Ты серьёзно ранен? — нахмурилась Ли Синь и вдруг отстранилась.
В ушах прозвучал холодный механический голос Системы: «Задание завершено».
Девушка ледяным тоном произнесла:
— Стой! Не подходи! Раз ты уже знаешь, что я не Цзюйци, значит, догадываешься: я всё равно уйду. Ты не сможешь меня удержать!
Согласно легендам, феникс способен возрождаться из пепла. Настоящая Цзюйци давно исчезла ещё до того, как она в неё вселилась. Даже если она уйдёт, Цзюйци не вернётся к жизни.
Лучше уж она вызовет Огонь Возрождения и исцелит его раны — в качестве компенсации.
Ярко-жёлтый огонь, словно распускающийся лотос, медленно поднимался по её алым одеяниям. Но Миньсюань внезапно оказался перед ней, громко смеясь. Его прекрасное лицо в отсветах пламени исказилось до ужаса.
— Ты думаешь, я стану слушать тебя?
[Идёт передача данных Системы…]
— Сяо Цыцы, откуда, по-твоему, у меня эти раны?
— Даже если придётся бросить вызов самому Небесному Дао, я всё равно запру тебя здесь! Навечно! Никогда больше мы не расстанемся!
Перед тем как полностью потерять сознание, Ли Синь смутно увидела, как по щеке мужчины скатилась блестящая слеза, а его руки сложились в сложную печать.
Боль… Невыносимая боль, будто душу рвут на части. Всё тело будто охватило пламя.
Пламя? Да! Она вспомнила: в конце концов она сожгла себя живьём. Система ушла на обновление. Значит, её автоматически перенесло в следующий мир?
Ли Синь с трудом пошевелила пальцами и открыла багровые глаза. Перед ней внезапно возникло знакомое лицо:
— Минь…сюань? Я не ушла?
Мужчина растянул губы в зловещей улыбке, от которой кровь стыла в жилах:
— Ты так сильно хотела уйти?
В его тёмных глазах мелькнула почти незаметная боль. Он провёл пальцем по её щеке, а затем резко сжал её запястье:
— Жаль, но теперь ты никуда не денешься!
Серебряная цепочка на запястье обожгла кожу, когда он резко поднял её руку. Миньсюань заметил это, приблизился к покрасневшему месту и больно лизнул его, умоляюще улыбаясь:
— Прости, совсем забыл надеть на тебя это. Больно?
Но в следующее мгновение его лицо исказилось, став жестоким и кровожадным. Он пристально впился взглядом в глаза Ли Синь:
— Только боль заставит тебя больше не пытаться сбежать от меня!
— Сяо Цыцы… Нет, это ведь не твоё настоящее имя. Как же мне тебя называть? — Миньсюань осторожно приблизил нос к её носу, будто шепча ласковые слова, но в его голосе чувствовалась угроза змеи, готовой ужалить.
☆
Ли Синь вздрогнула, встретившись взглядом с его больными, одержимыми фиолетовыми глазами. Она долго смотрела на него, а потом молча отвела взгляд.
Но Миньсюань не собирался так легко её отпускать. Его тёплый язык скользнул по её щеке, горячее дыхание заставило её дрожать:
— Неужели тебе не интересно, как я удержал тебя здесь?
Девушка под ним не отреагировала, будто всё ещё спала, как и сто лет подряд. Отчаяние вновь вспыхнуло в сердце Миньсюаня.
На губах появилась горькая улыбка, словно увядающий осенью лотос, но в следующий миг она превратилась в цветок самой ядовитой красавицы — красной амарантовой лилии:
— Так долго спала… Скучала по мне?
Он одной рукой подхватил её под поясницу, приподнимая, а другой начал расстёгивать её одежду:
— Я очень скучал по Сяо Цыцы… Ночами не мог уснуть.
Ночь прошла без малейшей нежности. Особенно мучительны были серебряные цепи на руках и ногах: каждый раз, когда она пыталась согнуть конечности, цепи раскалялись докрасна, будто хотели расплавить её запястья и лодыжки.
Миньсюань смотрел на уснувшую девушку, то смеясь, то плача. Он крепко прижал её к себе и страстно целовал. Слёзы текли по его щекам, попадали в рот, наполняя его горечью, которая раздражала вкусовые рецепторы.
Даже у Повелителя Демонов бывают слёзы — ведь у него тоже есть сердце, и оно тоже умеет болеть. А у неё? Есть ли у неё вообще сердце?
— Больше не будет… — прошептал Миньсюань, будто принимая решение. Его пальцы нежно очертили черты её лица, а уголки губ изогнулись в самоуничижительной улыбке. — Больше не будет…
Это были его вторые слёзы. И последние.
Больше он не будет плакать из-за неё. И никогда больше… не даст ей шанса уйти!
Феникс, использовавший Огонь Возрождения, утратил статус божественного зверя и стал крайне слаб. Миньсюань собирал целебные травы повсюду и целых сто лет ждал, пока она очнётся.
Сто лет тянулись бесконечно медленно, будто прошла целая вечность, и его сердце забыло, как биться. Но в то же время время пролетело мгновенно — ведь тот огненный кошмар до сих пор стоял у него перед глазами.
Если раньше он лишь подозревал, то увидев, как Ли Синь забрала ту маленькую книжечку, Миньсюань окончательно убедился: в теле Цзюйци живёт чужая душа!
Безотчётный страх заставил его перерыть все древние свитки, чтобы найти способ навсегда запереть душу Ли Синь в этом теле и оставить её рядом с собой.
Жизнь Повелителя Демонов слишком длинна и одинока. Раньше он разве что дразнил подчинённых, чтобы как-то скоротать время, пока в его мир не вошла маленькая фениксиха.
Он словно подхватил яд: стоит ей надолго исчезнуть из его поля зрения — и сердце начинает грызть муравьи. Если бы она совсем исчезла из его жизни, он бы сошёл с ума.
Наконец он нашёл заклинание для удержания чужой души. Но, как наказание за борьбу с Небесным Дао, он сам получил тяжелейшие раны. Если бы он действительно применил этот ритуал, возможно, сам бы рассеялся в этом мире.
К счастью, Небеса всё же смилостивились над ним!
Тот самый Огонь Возрождения позволил ему навсегда запереть душу Ли Синь в теле Цзюйци — и самому выжить.
Теперь он сможет вечно быть рядом со своей Сяо Цыцы… Как же это прекрасно.
Миньсюань больше не ставил вокруг неё защитных барьеров, ограничивающих свободу. Иногда он просто брал её на руки и выводил погреться на солнце.
От других она узнала, что прошло уже целое столетие.
Царства Демонов больше не существовало, род Демонов был полностью уничтожен, а в Царстве Бессмертных, лишившемся Небесного Императора, воцарился покой.
Однако…
☆
Каждую ночь, когда Миньсюань укладывал её в постель, он снова и снова приковывал её руки и ноги цепями.
Это чувство — когда её доводили до исступления, но она не смела пошевелиться — заставляло её мечтать укусить этого шизофреника до смерти!
— Сяо Цыцы~ — улыбка мужчины была беззаботной, за его спиной сияло тёплое солнце. Если бы не зловещий блеск в глазах, он показался бы ангелом, сошедшим с небес.
— Такая непослушная~ — вздохнул Миньсюань с сожалением и, подхватив её под колени, поднял на руки. — Пойдём, погреемся на солнышке.
Фениксы по своей природе огненные существа, но после Возрождения она стала почти беспомощной птицей. Без целебных трав она даже не могла удерживать человеческий облик. Ежедневные солнечные ванны шли ей на пользу.
Ли Синь не сопротивлялась. Она убрала гнев с лица и спокойно обвила руками шею Миньсюаня, позволяя ему выносить себя наружу.
За сто лет Цяньлин, преследуя Цзыду, наконец добилась своего. Цяньсы, лишившись «груди», в ярости сбежала в мир смертных и завела там свою бурную историю.
Миньсюаню наскучили их парочки — слишком уж кололи глаза. Он просто выгнал их всех вон.
В огромном дворце остались только они двое.
Миньсюань бережно уложил Ли Синь на шезлонг, укрыл её одеялом и сел рядом, молча глядя на неё.
Девушка, купаясь в солнечных лучах, казалась почти прозрачной от своей бледности. Её щёки слегка порозовели, и она лениво прикрыла глаза, словно довольная кошечка.
Спустя долгое молчание она вдруг повернула голову к Миньсюаню и спокойно сказала:
— Ты не сможешь удержать меня. Мы из разных миров.
Глаза Миньсюаня мгновенно потемнели, в них бушевала буря. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.
В конце концов он натянуто улыбнулся:
— Не попробуешь — не узнаешь.
Ли Синь вздохнула и снова закрыла глаза. В ушах зазвенел назойливый голос Системы:
[Молодой генерал, я успешно обновился! Э-э… Задание же завершено? Почему мы ещё не ушли?]
— Хватит болтать! Немедленно отправляй меня обратно! — раздражённо прикрикнула Ли Синь, чувствуя внезапную тревогу в груди.
Система поспешно согласилась.
Девушка на солнце начала постепенно становиться прозрачной. Лицо Миньсюаня исказилось от ужаса. Он протянул руку, чтобы схватить её, но пальцы прошли сквозь тело.
Девушка слегка улыбнулась:
— Прощай…
http://bllate.org/book/1972/224811
Готово:
