Рассвет в национальном молодежном тренировочном лагере выдался холодным и строгим.
Небо только начало сбрасывать с себя густую черноту ночи, бледно-белый утренний свет залил ограждения тренировочной базы, а в огромном специализированном зале для бадминтона уже горел яркий свет. Пространство арены было просторным и открытым: здесь ровными рядами располагались десятки площадок международного стандарта, тяжелое нескользящее покрытие и четкие белоснежные линии разметки отчетливо выделялись на полу. В воздухе витал неповторимый аромат, сотканный из переплетения запахов волокон спортивных ракеток, гусиных перьев и юношеского пота.
Это место и тренировочная площадка команды по бадминтону Средней школы Синлин были двумя совершенно разными мирами.
В Средней школе Синлин тренировки были вечерней пробежкой после уроков, сыгранностью под дуновением ночного ветра и расслабленной повседневной рутиной в компании знакомых товарищей по команде, где царила мягкая конкуренция и непринужденная атмосфера. Но в лагере все было иначе: здесь собрались все сильнейшие игроки одиночного разряда со всего города и его окрестностей, собрание элиты, где каждый шаг был борьбой, а выбывание и отбор происходили непрерывно. Каждый взмах ракетки, каждое противостояние таили в себе скрытую, безмолвную игру.
Шэнь Цзи и Инь Юнь, как два главных туза бадминтонной команды Средней школы Синлин, плечом к плечу завоевавшие путевки на городской отбор и вместе ступившие в этот лагерь, полный мастеров, изначально находились в центре внимания всех окружающих — от их изначального противостояния при поступлении до нынешней глубокой привязанности друг к другу.
Вместе с ними в тот же поток в лагерь вошли и три старых товарища по команде из Средней школы Синлин: Хэ Янь, Лу Чэнь и Ань Хэ.
Хэ Янь обладал живым и проницательным характером, быстрым умом и мастерски улавливал мелкие детали, благодаря чему давным-давно разглядел тонкую, перешедшую границы атмосферу между Шэнь Цзи и Инь Юнем. Лу Чэнь был молчалив и сдержан, действовал надежно и не любил шумных компаний, однако подмечал абсолютно все скрытые течения вокруг. Ань Хэ отличался тонким и мягким нравом, а также сильнейшей наблюдательностью — он лучше всех понимал, что за внешней отстраненностью Шэнь Цзи скрывалось особенное отношение и исключения, которые он делал исключительно для Инь Юня.
Все трое прошли этот путь вместе, служа друг другу самой привычной опорой и оставаясь молчаливыми наблюдателями, видевшими всё насквозь.
В шесть часов утра по всей территории лагеря прозвучал свисток утренней тренировки.
Все члены команды быстро выстроились в шеренгу. Одинаковая черная форма тренировочного лагеря подчеркивала прямые спины юношей, лица каждого были напряжены, никто не смел проявлять и капли халатности. Тренер встал перед строем с суровым выражением лица, поочередно пересчитав людей и огласив план высокоинтенсивных тренировок на сегодня; от него исходило непреодолимое ощущение давления.
Шэнь Цзи стоял в первых рядах, его фигура была прямой, как сосна, брови и глаза покрывал привычный, не меняющийся годами холодок, а аура отчужденности была настолько сильной, казалось, будто окружающий шум, конкуренция и давление не способны были поколебать его и на половину доли процента. И лишь он сам знал, что с того самого момента, как прозвучала команда построиться, его взгляд перешагнул через толпу и безошибочно зафиксировался на Инь Юне, стоявшем неподалеку. Их взгляды сцепились дюйм за дюймом, и Шэнь Цзи был не в силах оторваться.
Инь Юнь стоял в соседнем ряду, стройный и мягкий на вид, с чистой линией светлой шеи. После простой утренней разминки его щеки покрылись легким розоватым румянцем, а сам он выглядел послушным и чистым. Обладая мягким и терпимым характером, он умел соблюдать уместность в общении с людьми, и даже находясь в незнакомом коллективе лагеря, всегда сохранял миролюбие, из-за чего к нему неизменно тянулись окружающие.
Раньше, в Средней школе Синлин, когда они изо дня в день находились бок о бок, тренировались на одной площадке, оставались на дополнительные занятия после уроков и вместе возвращались домой, Шэнь Цзи еще удавалось сдерживать трепет в глубине души и надежно прятать это тайное чувство. Тогда он думал, что ему будет вполне достаточно тихо оберегать Инь Юня и сохранять между ними идеальную, выверенную дистанцию.
Но с прибытием в тренировочный лагерь, где вокруг кишели соперники, а бесчисные люди стремились первыми сблизиться с Инь Юнем, это глубоко спрятанное внутри сдерживание наконец начало рушиться.
Чувство собственности пробило себе дорогу наружу в уголке, скрытом от чужих глаз.
Утренняя тренировка официально началась: базовые перемещения, удары по волану из фиксированных точек, передвижение по всей площадке и тренировки на выносливость с большим количеством воланов накладывались друг на друга слой за слоем, и их интенсивность намного превосходила повседневные занятия в Средней школе Синлин. Повторяющиеся выпады, выходы к сетке, отходы назад и скоростной бег туда-сюда очень быстро истощили физические силы большей части участников, вызвав у них тяжелое дыхание и ломоту в ослабленных конечностях.
Шэнь Цзи обладал мощной физической базой и отличался строжайшей дисциплиной, выработанной годами, а его игровой стиль был резким и свирепым. Даже при сверхнормативных нагрузках его шаги оставались точными, движения — четкими, а выражение лица — спокойным и безмятежным, не выдавая ни малейшего намека на усталость. Однако его внимание никогда не было сосредоточено на самих тренировках.
Его взгляд пересекал две площадки, неотрывно преследуя фигуру Инь Юня.
Инь Юнь был распределен в комплексную группу и отрабатывал короткие удары у сетки и плотные переброски на заднюю линию в паре с игроком из другого города. Он демонстрировал утонченную технику, ловкие траектории полета волана и терпеливо подстраивался под партнера по тренировкам. В перерывах между подходами он мягко отвечал на реплики окружающих, изогнув брови в полуулыбке.
В глазах других этот безобидный и мягкий образ казался просто хорошим умением ладить с людьми, однако для Шэнь Цзи он выглядел невероятно режущим глаза.
Он видел, как Инь Юнь терпеливо слушает чужую болтовню, как сокращается расстояние между ними, когда Инь Юнь поднимает руку, чтобы показать технику удара, и как эту свою мягкость он одинаково дарит абсолютно всем.
Он прекрасно всё понимал: Инь Юнь по природе своей просто мягок и ведет себя как обычный товарищ по команде, не совершая никаких поступков за гранью дозволенного.
Но влюбленность изначально не поддается никаким доводам рассудка, а чувство собственности — тем более грубо и упрямо.
Ему хотелось, чтобы эта нежность принадлежала только ему одному, чтобы этот взгляд задерживался лишь на нем, а все проявления особого отношения и исключения были направлены к кому-то одному.
Десятиминутный перерыв посреди тренировки стал редким моментом передышки для всех присутствующих.
Спортсмены потянулись к краю площадки, чтобы попить воды, вытереть пот и расслабить напряженные мышцы. Инь Юнь опустил ракетку, кончиками пальцев потирая нывшее запястье, и только потянулся за своей бутылкой, как стоявшего рядом участника лагеря с улыбкой протянул ему бутылку ледяного спортивного напитка, заговорив непринужденным тоном:
— Ты отпахал целое утро, выпей ледяного, чтобы немного взбодриться, отлично снимает усталость и освежает в жару.
Инь Юнь не умел отказывать людям в доброте, слегка замер, и когда его пальцы уже собирались приподняться, его запястье вдруг уверенно перехватила чья-то прохладная рука.
Усилие было мягким, но в нем таилась непреклонная властность, а знакомое ощущение мгновенно заставило все тело Инь Юня оцепенеть.
Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто подошел.
Шэнь Цзи медленно шагнул к нему, с мрачным и спокойным выражением лица, глубокими и темными глазами. Вокруг него внезапно упала температура, отсекая любые мелкие шумы вокруг. Он проигнорировал игрока, протянувшего напиток, полностью отмахнувшись от чужого присутствия — от начала и до конца в его поле зрения существовал только Инь Юнь.
Шэнь Цзи вложил в ладонь Инь Юня собственную бутылку с водой комнатной температуры, попутно мягко потянув его за запястье обратно и ненавязчиво прикрывая собой. В этом простом движении крылись недвусмысленное отстранение посторонних и защита.
Протянувший воду парень почувствовал эту густую отчужденность и намеренность, неловко убрал руку и с натянутой улыбкой удалился.
Воздух вокруг мгновенно затих.
Стискивая прохладную бутылку с водой, Инь Юнь почувствовал, как его сердце сбилось с ритма, кончики ушей стремительно покраснели. Он поднял взгляд на застывшего с мрачным лицом юношу и произнес тихо, с ноткой беспомощности:
— Не было необходимости так поступать, это просто проявление доброй воли товарища по команде, ты выглядишь слишком демонстративно.
Шэнь Цзи опустил взгляд на него, в глубине его глаз бурлило сдержанное упрямство, а голос звучал ровно, но с предельной твердостью:
— То, что дают другие, брать не нужно.
— Мы все тренируемся здесь вместе, если ты будешь так себя вести, всем станет неловко, — слегка опустив глаза, тихо и мягко произнес Инь Юнь.
Шэнь Цзи чуть подался вперед, наклонившись к самому его уху. Его низкий голос прозвучал с пугающей серьезностью, а теплое дыхание скользнуло по покрасневшему кончику уха:
— Я никогда не вмешиваюсь в чужие дела.
Но к тебе одному я не могу относиться великодушно.
Всего две фразы, без каких-либо пышных оборотов, но наполненные тяжеловесной искренностью, наотмашь врезались в самую душу Инь Юня.
Его дыхание сбилось, жар на щеках начал расползаться дальше, и он уже не смел встречаться взглядом с темными, глубокими глазами Шэнь Цзи. Ему оставалось лишь судорожно сжимать бутылку воды, чувствуя, как в груди бушует паника, смешанная со сладким, скрытым от посторонних предвкушением.
В недалеком углу Хэ Янь, Лу Чэнь и Ань Хэ от начала и до конца наблюдали за этой сценой.
Хэ Янь тихонько изогнул уголки губ, прищурив глаза и сдерживая улыбку, а затем перевел многозначительный взгляд на двоих товарищей, всем своим видом показывая, что он всё понял; Лу Чэнь слегка опустил глаза со спокойным выражением лица — он уже давно привык к столь исключительному проявлению двойных стандартов со стороны Шэнь Цзи и прекрасно всё осознавал; Ань Хэ легонько прикусил губу, его мягкий взгляд выражал полное понимание того, что годы сдерживания Шэнь Цзи подошли к концу, и нынешний прорыв чувства собственности был лишь доказательством того, что его чувства больше невозможно скрывать.
Все трое молча выдержали дистанцию, не подходя мешать — точно так же, как и во времена Средней школы Синлин, они просто наблюдали со стороны, тихо оберегая это невысказанное между ними чувство.
Глядя на прячущийся взгляд и покрасневшие кончики ушей Инь Юня, Шэнь Цзи почувствовал, как на душе у него понемногу рассеивается то самое непонятное раздражение.
Стоило лишь привлечь человека ближе к себе и убедиться, что именно он является тем самым особенным, как вся тревога и ревность тут же испарялись.
Шэнь Цзи поднял руку и подушечками пальцев легко стер легкий пот со лба Инь Юня. Его движения были нежными и ласковыми, разительно контрастируя с только что холодным и властным поведением — этот предельный контраст особенно сильно проникал в самую душу.
— Впредь держись на расстоянии от остальных, — тон Шэнь Цзи трудно было назвать мягким, но в нем сквозила полная решимости одержимость.
Инь Юнь поднял глаза и уткнулся в его взгляд, доверху наполненный заботой и жаждой абсолютного обладания. И хотя этот человек вел себя властно и неразумно, Инь Юнь почему-то не испытывал к нему ни малейшего отвращения.
В конце концов он смог лишь легко кивнуть и тихо отозваться:
— Я понял.
Утренний свет тренировочного зала падал сквозь панорамные окна на двух стоявших плечом к плечу юношей, сливая воедино свет и тени и рождая мягкое тепло.
По ту сторону сетки кипели ожесточенные спортивные схватки, на арене шел жестокий отбор на сильных и слабых, но в сердце Шэнь Цзи любые победы и поражения меркли перед одним-единственным Инь Юнем.
С первой же их встречи в Средней школе Синлин и до совместного пути в тренировочном лагере его сдерживание рушилось шаг за шагом.
В этот момент он окончательно понял:
Стоит этой бурной жажде обладания начаться, ее уже невозможно будет обуздать.
И отныне, во все оставшиеся дни, в его мыслях будет жить лишь Юнь, а все его сердце безраздельно принадлежит только тебе.
http://bllate.org/book/19705/1937977
Готово: