Месяц с лишним спустя, когда их раны почти зажили, из штаба наконец пришла телеграмма, отправленная лично их наставницей. Она не упрекала Чжан Хайлоу за опрометчивость, из-за которой архив оказался в трудном положении, а напротив, сказала: «Чжан Хайлоу, ты имеешь право называть своё имя». В конце телеграммы она дала обоим задание: убить Чжан Жуйпу.
Чжан Жуйпу когда-то был старейшиной Южного архива, но со временем его амбиции росли, и после неудачной попытки захватить власть он перешёл на сторону врага, пополнив список предателей Семьи Чжан.
Вторым заданием братьев после прибытия в Балай было убить Чжан Жуйпу, но в итоге они с воплями удирали от туземцев на его каучуковой плантации.
Получив это задание снова, оба нервничали, особенно Чжан Хайлоу. У него было чувство, что это, возможно, его последнее задание перед возвращением в Сячэн.
За ужином, получив телеграмму, они рассказали об этом Чэнь Цзиньшу.
— Цзиньшу, мы собираемся в округ Пинан в Пинане, чтобы убить одного предателя из Семьи Чжан. Хочешь пойти с нами? — Чжан Хайлоу отложил палочки, достал из-под языка лезвие и принялся ковырять в зубах.
Чэнь Цзиньшу посмотрела на его действия, невольно поморщилась — то ли боялась, что он порежется, то ли её это раздражало.
Чжан Хайся подхватил слова брата:
— Вообще-то мы хотим, чтобы ты пошла с нами. Во-первых, нам неспокойно оставлять тебя одну в Балае, а во-вторых, нам нужна твоя помощь.
Чэнь Цзиньшу перевела взгляд на Чжан Хайся, взглядом предлагая ему продолжать.
— Чжан Жуйпу — коварный и хитрый человек, с глубоким расчётом. На его каучуковой плантации полно туземцев-людоедов. Его жилище охраняется днём и ночью, и у него много ружей. Мы…
Чэнь Цзиньшу прервала Чжан Хайся, вынула платок, вытерла руки и спросила:
— Когда выступаем?
Чжан Хайлоу, закончив ковырять в зубах, услышал её согласие и обрадовался. Тут же ответил:
— Завтра рано утром.
Чэнь Цзиньшу кивнула, встала, попрощалась с ними и ушла в свою комнату.
Вернувшись в комнату, Чэнь Цзиньшу села на кровать, опустив голову. Крупные слёзы одна за другой падали на пол. Когда она только приехала в Наньян, её телеграммы дедушке ещё получали ответ. А больше двух недель назад она отправила больше десяти, но ответа не было. Она тут же отправила Хуан Сяопао на Северо-Восток проведать дедушку. Только что Хуан Сяопао принёс весть — дедушка уже умер.
На самом деле ещё до её отъезда здоровье деда было плохим, и именно поэтому он спешно отправил её на юг, подальше от беды.
Она встала, подошла к окну, подняла голову и посмотрела на высоко висящую яркую луну. Прошептала про себя:
— Луна, луна, ты освещаешь и юг, и север. Освети и кости дедушки, передай ему, что я скучаю. Внучка не почтительна, не смогла быть рядом и радовать его.
Пока Чэнь Цзиньшу была погружена в печаль, в дверь постучали. Она вытерла лицо, привела эмоции в порядок и подошла открыть дверь.
За дверью стоял Чжан Хайся. Увидев, что она открыла, он внимательно всмотрелся в её лицо и заметил, что глаза у неё покраснели.
— Что случилось?
Чжан Хайся опомнился, в голосе звучала тревога:
— Сяошу, с тобой всё в порядке? Мне показалось, ты была расстроена.
Чэнь Цзиньшу опешила — она не ожидала, что он так быстро заметит. Она с трудом подавила жжение в глазах, заставила себя улыбнуться и покачала головой:
— Всё нормально.
Чжан Хайся всё ещё сомневался, но видя, что она не хочет говорить, не стал допытываться.
— Это тебе. — Он протянул свёрток в промасленной бумаге и пояснил: — Я купил это сегодня днём. Продавец сказал, что это северо-восточное лакомство. Попробуй, похоже ли на то, что ты ела дома.
Чэнь Цзиньшу взяла свёрток и прижала к груди. Слёзы хлынули из глаз. Она не осмелилась поднять голову.
— Спасибо, Чжан Хайся.
Чжан Хайся сказал:
— Отдыхай пораньше. Я пойду.
Чэнь Цзиньшу только кивнула и, как только закрыла дверь, тут же осела на пол. Дрожащими руками она развернула промасленную бумагу — оказалось, это «Осёл кувыркается». Она взяла один кусочек и отправила в рот. Сладкий аромат бобовой пасты и мучной запах бобов одновременно взорвались во рту.
Тут в дверь снова постучали. Она подумала, что вернулся Чжан Хайся, но за дверью оказался Чжан Хайлоу. Он держал букет цветов и слегка запыхался.
— На, сорвал по пути. Тебе. И не пойми неправильно. Я увидел, что у тебя плохое настроение, боялся, что ты расплачешься. — Чжан Хайлоу сунул цветы Чэнь Цзиньшу в руки, делая вид, что ему всё равно.
Чэнь Цзиньшу взяла цветы, в глазах блестели слёзы. Она посмотрела на Чжан Хайлоу и улыбнулась искренне:
— Спасибо. Спасибо вам обоим.
Чжан Хайлоу, увидев её улыбку, сказал: «Отдыхай» — и ушёл.
Чэнь Цзиньшу закрыла дверь, села на кровать и посмотрела на пирожные и букет, стоящие на столе. Она подумала: «Дед, в смутное время, когда милитаристы сеют хаос, я одна вряд ли смогу всё вынести. Внучка не может ради клана бросить родину в беде. Прости внучку за непочтительность».
Они легли спать, и об этом больше не говорили.
На следующий день трое вышли рано утром. О вчерашней несдержанности Чэнь Цзиньшу никто не вспоминал, словно ничего и не было.
Прибыв в Пинан, Чэнь Цзиньшу отправила Хуан Сяопао разведать обстановку, а остальные двое повели её искать жильё.
За ужином Чэнь Цзиньшу поделилась с ними сведениями, которые принёс Хуан Сяопао.
— У Чжан Жуйпу почти нет уязвимых мест. Нет семьи, друзей, не слышали, чтобы у него была возлюбленная. — Чжан Хайся подложил Чэнь Цзиньшу овощей палочками, рассказывая то, что знал.
Чжан Хайлоу ел быстро и снова ковырял в зубах лезвием. Он сказал:
— А вдруг его возлюбленный — мужчина? А, посторонние-то не узнают.
Чэнь Цзиньшу, видя, что разговор сворачивает куда-то не туда, поспешно остановила:
— Стоп, Чжан Хайлоу, не мешай.
Чжан Хайлоу пожал плечами, замолчал и прислушался к их разговору — всё равно они соображали быстрее него, а IQ у них был запредельный.
Чэнь Цзиньшу вытерла руки и сказала:
— Хуан Сяопао рассказал, что Чжан Жуйпу держит женщину в глубине каучуковой плантации, в домике на дереве. Днём она не выходит, посторонних не видит. Раз в два дня Чжан Жуйпу забирает её к себе, а перед рассветом отвозит обратно. Как раз сегодня ночью.
Оба одновременно подняли головы и посмотрели на Чэнь Цзиньшу, словно проверяя достоверность информации. Увидев, что она спокойно пьёт чай, Чжан Хайлоу повысил голос:
— У Чжан Жуйпу что, с головой не в порядке?
Чэнь Цзиньшу согласно кивнула.
— Тогда будет трудно, — сказал Чжан Хайся.
Чэнь Цзиньшу предложила:
— Я отвлеку туземцев, а вы спрячьтесь в домике на дереве и убьёте его, когда он придёт.
— Нет. — Два голоса прозвучали одновременно.
Чэнь Цзиньшу приподняла бровь, перевела взгляд с одного на другого и, прикрывая улыбку чаепитием, с трудом сдержала уголки губ.
Чжан Хайся и Чжан Хайлоу переглянулись. Первым заговорил Чжан Хайся:
— Ты не знаешь местности, ты не пойдёшь.
Чжан Хайлоу подхватил:
— Верно. Мы оба там уже были, знаем всё лучше тебя. К тому же, если мы позволим слабой девушке столкнуться с таким количеством туземцев-людоедов, мне и Ся-цзаю стыдно будет оставаться в Балае.
Чжан Хайся продолжил:
— К тому же это задание наставника для нас двоих. Ты будешь на подстраховке снаружи.
Чэнь Цзиньшу посмотрела, как они вдвоём перебивают друг друга, устраивая всё за неё. Она почесала пальцем лоб, обдумывая.
— Тогда пусть так: Хайся отвлекает туземцев, а я с Чжан Хайлоу убью Чжан Жуйпу. — Сказала она. — Я считаю, что Чжан Хайлоу непредсказуем. Если он пойдёт с тобой отвлекать туземцев, ты будешь во всём ему потакать, и он, чего доброго, снова взорвёт плантацию. Так что остановить его безобразие лучше доверить мне. — Закончив, Чэнь Цзиньшу кивнула, словно довольная своим решением.
Чжан Хайлоу забеспокоился:
— Эй? Ся-цзай, ты слышал её?
Чжан Хайся похлопал Чжан Хайлоу по руке в знак утешения, но повторил за Чэнь Цзиньшу:
— Сяошу права. Обычно я слишком потакал тебе. В этот раз ты пойдёшь с ней.
Оба решили, что Чжан Хайлоу пойдёт с Чэнь Цзиньшу, и ему оставалось только бессильно злиться.
После обсуждения каждый разошёлся по комнатам готовиться. На этот раз Чэнь Цзиньшу была одета в такую же белую рубашку и чёрные брюки, как у них. Длинные волосы до пояса были собраны на затылке шпилькой — изящно и по-деловому. Она взяла с собой гибкий кнут, наручный арбалет и лезвие, украденное у Чжан Хайлоу. Предстоял тяжёлый бой.
Трое встретились и отправились в путь под покровом ночи.
— Навалимся по-крупному и разойдёмся пораньше, — в голосе Чэнь Цзиньшу слышалась особая удаль северной девушки.
http://bllate.org/book/19700/1937715
Готово:
