Эх, ничего не поделаешь. Хотя производство в этом мире освободилось от труда благодаря экологически чистой магии, на сборочных линиях по-прежнему в основном трудятся обычные рабочие.
И ведьмы, и волшебники находятся под защитой Селестис: нанимая их, предприятия обязаны выплачивать жалованье не ниже установленного ассоциацией ведьм и волшебников минимума. С простыми же людьми всё иначе — перед лицом предпринимателей они остаются бесправной категорией.
Известный эксперт из Юйцюэ Тао Гуанъи объявил, что корпорация Мошань Хэви Индастриз успешно разработала седьмое поколение магнитожидкостных ракетных двигателей, и Проект Девяти Небес непременно увенчается успехом!
Лина смутно помнила, что незадолго до её внезапной смерти в прошлой жизни в Юйцюэ как раз начали возиться с маготецкими ракетами — у них наблюдалась какая-то странная одержимость идеей запустить самих себя в небеса.
Особенно этот самый Тао Гуанъи. Говорили, что данный товарищ некогда обвязал стул по кругу маготецкими двигателями, желая выстрелить себя в стратосферу; не будь он сам магом класса А, после того «эксперимента» он, пожалуй, уже стучался бы в ворота загробного мира...
Глядя в новостную ленту, Лина чувствовала, как её веки тяжелеют. Сплошной текст на газете постепенно превращался в размытые светящиеся точки, и в полудрёме она, прислонившись к дивану, крепко заснула...
— Эй! Проснись, ну проснись же!
Как шумно...
Сильное головокружение заставляло Лину противиться желанию открыть глаза. В помрачении она ощущала, будто кто-то трясет её за тело.
— Неужели умерла... Нюх-нюх... Дышит же... Хм... Дядя говорил, что людям без сознания можно сделать искусственное дыхание...
Волна теплого, душистого ветерка дохнула в лицо, и Лина резко поняла: дело пахнет керосином!
Она распахнула глаза и встретилась взглядом с парой прозрачных, как аметисты, зрачков.
— Вай!
Испуганная Лина резко напрягла тело...
И влепила прямой удар головой прямо в лоб незнакомке.
......
Лина стояла под деревом, накладывая простейшее исцеляющее заклинание на лоб передней девчонки. Краснота и припухлость на глазах исчезали с поразительной скоростью.
— Всё, должно быть, уже не болит, — Лина виновато опустила руку.
Девушка моргнула, потрогала лоб и озарилась лучезарной улыбкой.
— И правда не болит! Какая ты сильная! Сестрица, ты святая дева из Святого города?
Лишь теперь Лина смогла как следует разглядеть стоявшую перед ней девочку.
Лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь многослойную листву, покрыли её длинные розовые волосы медовым блеском.
Волосы были заплетены в несколько изящных косичек, искусно уложенных на затылке и закрепленных крошечной бронзовой заколкой; несколько непослушных кудряшек свисали вдоль щёк.
Стиль её одежды выглядел крайне странно — он не походил ни на один из фасонов платьев тех стран, что были известны Лине.
Верх представлял собой длинное белое платье в сочетании с широкой тёмно-красной шерстяной шалью. Один конец шали огибал спину и лежал на левом плече, а второй свободно свисал вниз. Края шали украшал скромный синий геометрический узор, гармонировавший с плетёным поясом в форме золотых колосьев пшеницы, затянутым на талии.
На её ногах красовались удобные на вид плетеные сандалии, а мягкие кожаные ремешки обвивали белые икры, поднимаясь вплоть до колен.
— Ты... — Лина ошеломлённо замерла и невольно спросила: — Кто ты? И где мы находимся?
Девушка очаровательно улыбнулась:
— Меня зовут Мира. Ну а это — окраина Лунного леса! Ты чуть не стала ужином для ночного воющего зверя! — Она склонила голову, и розовые пряди скользнули по щеке. — А ты? В таком странном наряде — ты пришла из каких-то далеких мест?
Лунный лес? Ночной воющий зверь? Ни разу не слыхала таких названий.
Что это со мной... Подождите, я же только что лежала на диване и читала газету...
Лина вызвала собственное окно состояния.
[Лавиния Астра]
Штрафные эффекты: Искажение познания (невозможность использовать пространственно-временную магию, магию причинности, невозможность полета)
Положительные эффекты: Благословение Бога Судьбы (+50% к удаче), Благословение Книги Миров (автоматическая коррекция языка)
Это тот самый сон! Значит, моё нынешнее состояние... Та гадкая лоли Фантазия забросила меня на две тысячи лет назад?
Она вдруг обнаружила, что благодаря «Благословению Книги Миров» язык и письменность в её сознании претерпели естественные изменения. Этот новый язык, должно быть, являлся официальным наречием династии Каният... Неужели поэтому она может беспрепятственно общаться с этой девчушкой?
— Прости... Мои воспоминания немного спутались, — Лина отряхнула с одежды опавшие листья. — Меня зовут Лавиния... Могу я узнать, какой сейчас год?
— А? Ты что... потеряла память? — Мира захлопала большими ясными глазами. — На дворе 334 год Святой эры. Сестрица, неужели ты не из Святого города?
Лина шагала следом за Мирой в сторону опушки, попутно выясняя у неё полезную информацию.
В настоящий момент она находилась неподалеку от небольшого селения Карлинт, что в Ронильде — городе-государстве на западе династии Каният.
В эту эпоху одарённых магией женщин называли «святыми девами», а одарённых мужчин — «святыми рыцарями». По достижении совершеннолетия они отправлялись в Святой город Лондорсол, чтобы противостоять «Темному приливу», пожирающему мир.
Лина молча зафиксировала эти сведения в памяти. Позволив Мире взять себя за руку, она шлепала вслед за живой маленькой проводницей по извилистой лесной тропинке, то и дело проваливаясь в листву.
Остатки закатного солнца пробивались сквозь редеющие кроны деревьев, отбрасывая на землю пестрые тени. Воздух был пропитан свежим ароматом растительных испарений, приносящим бодрость и покой.
Мира, казалось, знала этот лес как свои пять пальцев: она легко порхала между деревьями, то и дело предупреждая Лину о торчащих корнях или лианах под ногами.
— Осторожнее здесь, лужица!
— Идем отсюда, так ближе.
Всю дорогу Мира щебетала без умолку, словно отпертая птичья клетка.
— Вообще-то... я ведь тоже одна из кандидаток в святые девы, — она смущенно улыбнулась, и её розовые волосы затрепетали на вечернем ветру. — Правда, мой магический дар весьма посредственен: я в основном лишь немного чувствую эмоции растений, да еще... хм... молитвы у меня получаются более искренними? — С этими словами она в шутку высунула язычок.
— В этот раз я пришла в лес, чтобы найти «серебрянолистную траву» для старого кузнеца дяди Хантера, — Мира указала на корзинку на локте, в которой лежало несколько целебных травинок, испускавших слабое серебристое свечение. — Он кует для всех орудия труда и оружие, так сильно устал, что у него снова начался приступ кашля. Только трава из глубжележащей чащи способна облегчить его недуг. А едва я нашла её, как заметила, что ты без чувств лежишь на той поляне.
— Святой город... Каков он сейчас? — осторожно поинтересовалась Лина.
— Э? Святая дева, неужели ты... не знаешь, как выглядит Святой город? — Мира удивленно обернулась. В её лиловых глазах мелькнуло замешательство, но оно тут же сменилось сочувствием. — Ах, прости, ты же говорила, что потеряла память... Я сама о Святом городе слышала лишь по рассказам дяди. Говорят, это город-чудо, где огромные белокаменные здания устремляются в небеса, а в центре возвышается столб света, соединяющий землю и небо — по слухам, там обитают божества и девять святых... Как же я надеюсь однажды пройти испытание и увидеть всё это своими глазами.
Похоже, этот «дядя» Миры знает немало интересного — при случае стоит расспросить его...
Она продолжила расспросы:
— Упомянутые тобой «божества»...
— Это же защитники нашей династии Каният! — тон Миры стал еще благоговейнее. — Особенно великая Богиня Святого Света... Ой! — неожиданно вскрикнула она, указывая вперед. — Смотри! Мы почти пришли!
Лина проследила за направлением её пальца: перед ними пролегла утоптанная грунтовая дорога, а на её конце высилось небольшое селение.
Поселок был обнесен каменной стеной, на входе возвышалась каменная арка, а редкие огоньки в лучах сумерек обводили селение золотистым контуром.
— Вот и наш городок, — улыбка Миры в вечерних сумерках казалась особенно теплой. — Идем, мисс Лавиния, сначала отнесем целебную траву дяде Хантеру, а потом я подыщу тебе местечко для хорошего отдыха. Должно быть, тебе пришлось пережить немало трудностей, раз ты добралась сюда.
Миновав каменную арку городка, они погрузились в какофонию голосов и уютную атмосферу домашнего очага.
По обе стороны мощеной улочки теснились ряды домов. Большинство из них были каменными или деревянными — в грубоватом, но практичном стиле. На подоконниках некоторых зданий пестрели распустившиеся цветы, придавая городку особую живость.
Запоздалые крестьяне несли на плечах мотыги, несколько хозяек звали у порога резвящихся детей, а воздух смешивал запахи свежего хлеба, мясной похлебки и скота.
То тут, то там прохожие бросали любопытные взгляды на странно одетую Лину, но та отвечала им спокойной улыбкой. Возможно, благодаря Мире, никто не выказывал враждебности к чужеземке в столь необычном наряде.
Воодушевленно здороваясь со встречными горожанами, Мира провела Лину в переулок поуже.
В глубине улочки отчетливо послышался стук молота, перемежаемый раскатистым, тяжелым кашлем.
Перед ними возник невысокий, но прочный каменный дом. Перед входом располагался устроенный из камней примитивный навес: горн уже погас, но остаточное тепло еще держалось.
Чрезвычайно широкоплечий, обнаженный по пояс старик сгорбился у дверного косяка. Его бронзовая кожа покрыта потом и угольной пылью, а узловатые мышцы напоминали корни древнего дерева, однако сейчас они непрерывно дрожали от приступов удушающего кашля.
Седые волосы торчали в беспорядке, лицо от многолетнего жара печи почернело, но во взгляде таился какой-то особый стержень.
— Дедушка Хантер, мы вернулись! — радостно крикнула Мира и подбежала ближе.
Старый кузнец поднял затуманенные глаза. При виде Миры его взгляд на миг смягчился, но тут же снова ожесточился, и он прорычал хриплым голосом:
— Чего шумите! Кхе-кхе... Старик еще не помер! А этот старый хрыч Эрич — послал девчонку одну в чащу за травой! Если бы тебя утащила какая лесная тварь, я бы из могилы вылез и врезал ему молотком! Кхе-кхе-кхе...
Мира, похоже, давно привыкла к подобной манере общения и ни капли не обиделась. Напротив, она с улыбкой вскинула корзинку:
— Смотри, серебрянолистная трава нашлась! Я побежала варить тебе отвар! — С этими словами она по-свойски шмыгнула на кухню, примыкавшую к кузнице.
Старый кузнец фыркнул, и лишь после этого его взгляд упал на шедшую следом Лину. Он омерил её с головы до ног, задержавшись на выбивающемся из местных традиций наряде, и его брови сошлись еще круче:
— А ты еще кто? Разукрасилась черт знает во что, чужестранка?
Лина кивнула и слегка улыбнулась:
— Дедушка, я и сама не знаю, откуда я... Когда я очнулась, то уже лежала в Лунной чаще...
— Хм... А раны на теле есть? — старик нахмурился. — Ночные воющие звери в том лесу — те еще твари.
— Нет, благодарю за заботу, — отвечая, Лина незаметно сосредоточила капельку магии, и в глубине её зрачков промелькнуло едва заметное звездное сияние.
Невидимые нити магии тихонько потянулись к телу старого кузнеца. В восприятии Лины крепкое телосложение Хантера походило на подточенное червями исполинское дерево, а легкие оплетал зловещий налет. Подобное не походило на обычный застарелый кашель — скорее это напоминало... последствия воздействия какой-то негативной энергии. Эта аура была крайне слаба, но для простого человека её вполне хватало, чтобы постепенно иссушить жизненные силы.
В этот момент Мира вышла из хижины с дымящейся глиняной чашей в руках:
— Отвар готов, дедушка Хантер, пей пока горячий!
Старый кузнец принял чашу, нахмурившись, поглядел на темно-зеленую жижу и проворчал:
— Горькая донельзя дрянь... — И тем не менее он запрокинул голову и крупными глотками осушил её до дна.
В тот самый миг, когда он сглатывал лекарство и его внимание было отвлечено, пальцы Лины, опущенные вдоль тела, едва заметно шевельнулись. Слабый поток магии бесшумно влился в тело старого кузнеца.
Эта сила точно устремилась к его легким, принявшись незаметно восстанавливать ткани, поврежденные ледяной мерзлотной скверной, и обволакивая сомнительную зловещую ауру.
Все произошло в мгновение ока, и даже стоявшая в двух шагах Мира ничего не заметила.
Допив лекарство, старый кузнец цыкнул языком, сунул пустую чашу обратно в руки Мире и по привычке хотел выругаться насчет «гадкого вкуса», но вдруг замер.
Он инстинктивно сделал глубокий вдох — и та тягостная тяжесть, что днями мучила его, вкупе с зудом в глубине горла, вдруг исчезла больше чем наполовину! Дыхание стало легким, как никогда прежде.
С недоверчивым испугом он перевел взгляд с пустой чаши на ожидавшую похвалы Миру, а затем снова посмотрел на невозмутимую Лину, и в его глазах блеснул неуловимый огонек.
Он открыл рот, но в конце концов лишь грубо махнул рукой:
— Зелье выпил, а теперь катитесь отсюда! Не мешайтесь под ногами! Мира, отведи эту... подругу куда-нибудь отдохнуть, скоро совсем стемнеет! Если уж совсем некуда податься... У меня как раз пустует кладовка, я быстро расчищу там каморку для неё!
Увидев, что лицу дяди Хантера действительно полегчало, а приступы кашля утихли, Мира радостно отозвалась:
— Ничего страшного, дедушка Хантер! Сестрица Лавиния сегодня переночует у нас!
После чего она воодушевленно потянула Лину прочь от кузницы.
Пройдя несколько шагов, Лина расслышала доносившееся сзади гулкое ворчание старого кузнеца:
— Странно до жути, чего это лекарство сегодня такоедюжее?..
Дом Миры расположился в относительно тихом уголке городка. Это было деревянное жилище с небольшим двором, изгородь которого густо оплели незнакомые лианы: усыпанные мелкими белыми цветами, они источали легкий ненавязчивый аромат.
Приоткрыв деревянную дверь, они увидели сидящего за столом мужчину средних лет в изящном монокле, который при свете масляной лампы изучал толстый свиток пергамента.
На нем была аккуратная льняная рубаха и темный шерстяной жилет, а волосы зачесаны волосок к волоску. Интеллигентные манеры хозяина несколько выбивались из общей суровой атмосферы селения.
Услышав скрип двери, он поднял голову, и его взгляд, миновав Миру, сразу же упал на Лину.
— Дядя, я вернулась! — весело отрапортовала Мира. — Это мисс Лавиния, я встретила её в лесу! Кажется, она святая дева из Святого города, но по какой-то причине потеряла память.
— Эрич Вилан, дядя Миры, — мужчина поднялся и сдержанно, по всем правилам этикета, слегка поклонился. Его глаза на мгновение задержались на диковинном наряде Лины. — Добро пожаловать в мой скромный дом, мисс Лавиния. Наша Мира вечно излишне услужлива; надеюсь, она не доставила вам хлопот.
— Скорее, это я должна благодарить Миру за помощь, — Лина ответила столь же изысканным поклоном.
Этот Эрич производил на нее странное впечатление: казалось, он отчаянно пытается что-то скрыть.
Ужин состоял из простой похлебки, черного хлеба и сыра, что по меркам этой эпохи считалось вполне приличной трапезой.
Мира с воодушевлением рассказывала, как они отыскали Лину в чаще и как Лина исцелила её царапину на лбу с помощью «чудесной магии» (правда, о столкновении лбами она предпочла умолчать).
Эрич большую часть времени ужинал молча, лишь изредка одергивая излишне воодушевленную племянницу напоминанием о правиле не разговаривать за едой.
Он ел мало и двигался изящно. За трапезой Лина явственно ощущала, как его якобы случайные взгляды то и дело падают на нее, словно он оценивал её и держал ухо востро.
После ужина Мира бросилась мыть посуду. Эрич же жестом предложил Лине присесть в кресло у камина: огонь потрескивал, отражаясь в глубине его глаз за стеклом монокля.
— Мисс Лавиния, — его голос понизился ровно настолько, чтобы Мира на кухне ничего не расслышала, — благодарю вас за заботу о Мире. Однако Карлинт — глушь, и здесь вряд ли найдется что-то достойное для столь благородной особы. Если вам нужно в Святой город или еще куда, я могу завтра снабдить вас дорожными деньгами и картой.
Лина мысленно напряглась, но снаружи осталась невозмутимой:
— Судя по всему, мистер Эрич очень хочет, чтобы я ушла?
Эрич поправил монокль:
— Прошу меня неверно не истолковывать. В Карлинте нынче неспокойно, в окрестностях шастает немало новых видов чудищ. Святая дева с вашим даром исцеления должна вернуться в Святой город, чтобы помогать воинам, сражающимся с Темным приливом. Если вы пострадаете здесь от лап монстра, Богиня Святого Света будет горько сожалеть об этом.
В этот момент Мира, вытирая руки полотенцем, вышла из кухни и как раз застала последние фразы. Она тут же с возмущением запротестовала:
— Дядя! Как ты можешь! Мисс Лавиния только что пришла, к тому же ей, возможно, еще нужно помочь вернуть память!
На лице Эрича промелькнуло мимолетное раздражение, но голос остался твердым:
— Мира, взрослые разговаривают — не встревай. Я лишь пекусь о безопасности мисс Лавинии.
— Но...
— Довольно, — Эрич поднялся, оборвав племянницу, и повернулся к Лине, вновь обретя вежливую холодность. — Комната для вас уже готова, в самом конце коридора. Отдохните с дороги. А насчет отъезда... прошу вас хорошенько подумать.
Слегка кивнув, он направился к своему кабинету и затворил за собой дверь.
— Сестрица Лавиния, ты не сердись, — подбежала Мира с виноватым выражением на лице. — Мой дядя обычно совсем не такой, он очень добрый человек... Просто, наверное, сегодня на уезде выдался тяжелый день, или он переживает за твою безопасность. Он всегда так заботится о тех, кому нужна помощь!
Лина поглядела на искреннее и озадаченное личико Миры, а затем бросила косой взгляд на закрытую дверь кабинета.
— Ничего страшного, Мира, спасибо тебе, — Лина одарила розоволосую девочку успокаивающей улыбкой. — Я понимаю опасения твоего дяди. Проводи меня в комнату, я и впрямь сегодня устала.
Добралась до спальни, скинула сапоги, легла на кровать и мягко прикрыла глаза.
Дневное странное чувство фальши разгорелось с новой силой — ей казалось, что она невольно упустила из виду нечто крайне важное.
И в тот самый момент, когда она уже проваливалась в сон, в голове молнией промелькнула догадка!
Когда это Эрич успел приготовить для меня комнату?!
Она резко распахнула глаза, но вместо деревенской спальни увидела знакомый потолок.
— Тсс... Сестрица Лина уснула!
Голос Анни раздался откуда-то сбоку. Лина потёрла глаза, медленно приподнялась на диване, чувствуя себя еще немного сонной.
Как это — внезапно снова вернулась?
Нынешнее настроение Лины походило на просмотр фильма посреди кульминационного момента, когда герои едва не целуются, и тут в кинозале бац — вырубают свет.
— О, сестрица Лина проснулась!
Лина подняла голову и увидела Сибилл, которая как раз заплетала Анни волосы.
Сибилл сидела на противоположном диване, устроив Анни у себя на коленях, зажав в зубах ленту из нежно-лилового шёлка, а её ловкие пальцы искусно переплетали синие пряди девочки.
http://bllate.org/book/19686/1935810
Готово: