Город Южной Башни
Хуай Юй отвёл руку, наконец оставив в покое карман Пань Иньчуаня.
Он шагнул вперёд, а Пань Иньчуань, разумеется, пристроился следом.
Пройдя сквозь душное, благоухающее парфюмом пространство главного зала, они оказались в небольшой гостиной. Здесь собрались омеги — утончённые, хрупкие, как мужчины, так и женщины. Их ни с кем нельзя было перепутать.
— Иди, поразвлекись, — ровным тоном произнёс Хуай Юй.
Звучало это примерно так, словно он отсылал погулять ребёнка.
Пань Иньчуань мгновенно всё понял: местные омеги приехали со своими альфами. Эдакий «женский клуб» или свита спутников.
И среди них — он, единственный бета. Чужеродное звено.
Но Хуай Юй даже брови не повелел — словно всё так и задумывалось.
Зато остальные альфы сдержаться не смогли:
— Господин Хуай, а это… уместно?
— А чего вы боитесь? — сдержанно отрезал Хуай Юй. — Он ваших людей всё равно меткой накрыть не сможет.
Альфы мгновенно лишились дара речи.
Пань Иньчуань мысленно вздохнул. Сложно не почувствовать себя униженным.
— Поразвлекись, — повторил Хуай Юй.
Но Пань Иньчуань так и не сдвинулся с места.
Ему отродясь не приходилось видеть столько омег в одном месте. И как с ними развлекаться? Этому в школе не учили.
Глядя на застывшего юношу, Хуай Юй с лёгким недоумением подумал: «Липнет?»
Впрочем, оставаться с ним он не собирался. Навязчивые любовники его никогда не привлекали.
Проигнорировав явную растерянность беты, Хуай Юй хладнокровно развернулся и пошёл прочь. Прочие альфы, точь-в-точь как верные свитные тени, спешно устремились за ним.
В небольшой гостиной воцарилась звонкая тишина. Омеги молча разглядывали Пань Иньчуаня, в их глазах читалось нескрываемое изумление.
Слегка вздохнув, Пань Иньчуань медленно сделал шаг вперёд. При его приближении они спохватились и дружно уступили ему место в самом центре диванной зоны.
Едва опустившись на диван, Пань Иньчуань почувствовал, как к щекам приливает жар. В нём проснулся обычный гетеросексуальный парень, отродясь не привыкший к такому.
Столько… омег.
Словно сошедшие с глянцевых обложек красавицы и красавцы обступили его со всех сторон.
Воздух в комнате загустел от неловкости.
— Эм… А хотите, я вам фокус покажу? — попытался разрядить обстановку Пань Иньчуань, судорожно выуживая из памяти трюк, которому научился в караоке-баре после выпускного.
Один из омег, совсем ещё юный на вид, тихонько кивнул.
Пань Иньчуань перевёл дух. Откликнулся хотя бы один — уже победа.
— У вас найдётся колода карт? — поинтересовался он.
— Принеси, — кивнул юноша официанту.
***
Неподалёку, расположившись в кресле, Хуай Юй слушал неловкие речи сидевшего напротив альфы:
— А я-то думал, вы раньше шутили, господин Хуай… Кто бы мог помыслить, что вам и впрямь не по душе омеги.
Разве найдётся в мире хоть один человек, способный остаться равнодушным к омеге? В голове у присутствующих это просто не укладывалось.
В глазах остальных альф проскользнуло разочарование. То-то их прежние попытки выслужиться постоянно проваливались — метили в одно место, а попали мимо.
Хуай Юй с безупречно невозмутимым видом пригубил из бокала:
— Своеобразные предпочтения. Не обессудьте.
Да кто же осмелится судить? Оставалось лишь списать всё на статус: у сильных мира сего и причуды соответствующие.
Внезапно со стороны омег донёсся дружный восхищённый вздох.
Присутствующие поневоле обернулись. Юноша-бета сидел в самом центре окружившей его толпы. За спинами омег угадывался лишь его силуэт — тонкая шея, открытое, свежее лицо да высоко поднятая рука.
Длинные пальцы сжимали карту. Чёрная рубашка, алые символы масти — на этом фоне кожа казалась ослепительно белой.
Каждому, кто смотрел на него в этот миг, невольно приходила в голову одна и та же мысль: «Чистый».
Странное слово, но именно такое ощущение он производил — чистый, нетронутый.
— Это ещё что?..
— Фокусы?
— Маленький господин Пань умеет показывать фокусы?
Альфы зашушукались, обмениваясь неоднозначными взглядами. Похоже, этот бета забыл своё место. Развлекать публичными трюками — удел прислуги и комедиантов. И пусть статус беты и без того невисок, сейчас он представляет самого Хуай Юя. Подобное поведение выглядит по меньшей мере неуместно.
Впрочем, пока альфы морщились, омегам зрелище пришлось по душе.
Кто-то из них даже подался вперёд, пытаясь разглядеть пальцы Пань Иньчуаня:
— Как это получилось? Почему пиковый туз превратился в короля червей?
Пань Иньчуань, отродясь не привыкший к такому вниманию, смущённо улыбнулся:
— Да это так, ловкость рук, обычный обман зрения.
— Обман зрения?
— Ага. Хочешь, научу?
В глазах омеги вспыхнул искренний интерес, но тут же угас. Помотав головой, юноша тихо проговорил:
— Мне нельзя.
— Почему? — не удержался от вопроса Пань Иньчуань.
— Меня учат только благородным, изысканным вещам, — ответил омега и тут же спохватился, испугавшись, что его поймут неправильно: — Я не имел в виду, что твой фокус не изысканный!
Как-никак, бету привёл сам господин Хуай, официально представив обществу. Ссориться с ним никто не рисковал.
Пань Иньчуань и сам себя не переоценивал. Бета, случайно оказавшийся в роли любовника по расчёту… Ещё совсем недавно он вообще сидел под замком в городе Южной Башни.
— Ничего страшного, — легко отозвался он. — Я ещё один знаю. Показать?
Омега не смог скрыть загоревшегося азарта:
— Покажи, покажи!
— Президент Сю прибыл, — негромко шепнул кто-то в группе альф.
Президент Сю — отец Сю Лина, по имени Сю Лян. К чиновникам его уровня, держащим в руках военную и гражданскую власть всего региона, обращаться по уставным должностям было не принято; чаще их называли просто «президентами».
Сю Лян, с головы до ног пропитанный духом военной выправки, широким чеканным шагом приблизился к Хуай Юю.
— Премного благодарен, что лично вытащил моего щенка. Выродки из города Южной Башни совсем страх потеряли, с моими требованиями даже считаться не хотели, — басом заговорил Сю Лян и привычно потянул руку для пожатия.
Но на полпути отдёрнул её и усмехнулся:
— Чуть не забыл про твои причуды.
Хуай Юй не терпел, когда другие альфы касались его кожи.
Ради этой странности он держал штат личных врачей-бет, оплачивая их обучение в самых элитных медицинских академиях — исключительно для того, чтобы в случае болезни случайно не забить насмерть подошедшего медика-альфу.
— А где Сю Лин? — Сю Лян огляделся вокруг, разыскивая своего болезненного отпрыска.
Окружающие заметно замялись, но Хуай Юй ответил совершенно спокойно:
— Я велел увести его отдохнуть.
— Спасибо тебе огромное, — искренне поблагодарил Сю Лян, после чего сразу переключился на привычную брань: — Паршивец! Знает ведь своё состояние, а всё туда же — устраивать дебоши… Пойду вправлю ему мозги, прошу прощения, господа.
Сбросив официоз, Сю Лян просто спешил к сыну, а потому мгновенно развернулся и ушёл.
Присутствующие прекрасно знали взрывной нрав Сю Лина и не сомневались: тот первым делом начнёт жаловаться отцу. Разумеется, не на господина Хуай, а на его нового фаворита.
— Может, отправить кого-то составить компанию Сяо Паню в саду? — сообразительно предложил один из альф, пытаясь уберечь бету от гнева генерала.
На другой стороне зала омеги, ничего не подозревая, всё так же с увлечением следили за фокусами.
Хуай Юй скользнул по ним равнодушным взглядом и поднялся с кресла:
— Не нужно.
Он направился прямо к ним.
Остальные переглянулись, но следовать за ним не дерзнули.
Когда Хуай Юй подошёл, Пань Иньчуань как раз демонстрировал трюк с цветком для юного омеги.
— Синий ирис! — ахнул тот. — На нём даже капли росы! Как у тебя это получилось?
Пань Иньчуань собрался было ответить, но засёк, как лица окружающих мгновенно окаменели.
Проследив за их взглядами, он смутился:
— Господин Хуай?
— За мной, — отрезал Хуай Юй.
— А, хорошо.
Пань Иньчуань ничего толком не понял, но заметил, как сидевшие вокруг омеги испуганно вжали головы в плечи.
***
Хуай Юй повёл его к лифту. По пути наверх в кабине царила гробовая тишина. Пань Иньчуань буквально кожей ощущал тяжёлый, изучающий взгляд господина Хуай.
«Что я… сделал не так?
Он же сам сказал расслабиться и поразвлечься.
Не так развлекался?
Но я больше ничего не умею.
Какая же невыносимая работа!»
В голове у Пань Иньчуаня царил полный хаос, когда тишину разбил звонкий сигнал — двери лифта распахнулись.
Словно опасаясь, что юноша отстанет, Хуай Юй приложил ладонь к его спине и повелительным жестом направил к дверям президентского номера.
Считав карту, они вошли внутрь. Дверь плавно закрылась, и щелчок автоматического замка отозвался в груди Пань Иньчуаня гулким ударом. Он сглотнул, только сейчас остро ощутив подступившую тревогу.
Хуай Юй с привычно бесстрастным лицом вновь зацепил пальцами край его кармана.
— Господин Хуай… — замялся Пань Иньчуань.
— Что? Мне нельзя посмотреть? — Хуай Юй слегка изогнул бровь.
Пань Иньчуань с обречённым видом вздохнул:
— Смотрите…
Мужчина ловко выудил из кармана смятую ткань. Но это был вовсе не цветок, который тот мог бы прихватить по дороге, а…
— Моя перчатка? — Хуай Юй с трудом узнал скомканную вещь.
Повесив голову, Пань Иньчуань сдавленно кивнул, мечтательно желая провалиться сквозь землю.
— Я просто хотел…
— Так вот, значит, какие у тебя вкусы? — перебил его Хуай Юй.
Слова застряли у Пань Иньчуаня в горле. Он беспомощно глотнул воздух, пытаясь оправдаться:
— Нет, я не… Я просто…
— Вещь испачкана, — спокойно произнёс Хуай Юй и точным броском отправил скомканную перчатку в мусорное ведро.
Пань Иньчуань перевёл дух.
Слава богу, господин Хуай не сочёл его извращенцем.
Хуай Юй подошёл к стационарному телефону на столике и набрал службу обслуживания номеров:
— Принесите в номер перчатки. — На секунду запнувшись, он равнодушно бросил взгляд на юношу и добавил: — Белые.
Пань Иньчуань замер.
Сжав горло, он предпринял новую попытку:
— Господин Хуай, я…
— Сядь, — кивнул на диван Хуай Юй, небрежно опустившись в кресло.
Пань Иньчуаню ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
— Откуда ты взял цветы? — вновь раздался голос Хуай Юя. Его тон не был суровым; напротив, произносимые размеренно и мягко, слова звучали почти утончённо.
— Внизу, за диваном в малом зале, стояла ваза с синими ирисами и махровыми нарциссами. Я оттуда взял, — честно признался Пань Иньчуань.
Разумеется, он не умел создавать вещи из воздуха — просто ловко вытянул стебель из вазы и спрятал в рукаве.
— Кроме ириса, ты и нарцисс сорвал? — уточнил Хуай Юй.
— Сорвал, — Пань Иньчуань тут же показал ладонь, между пальцев которой затаился нежный бутон нарцисса с плавным переходом цвета.
И, помедлив, осторожно спросил:
— Нельзя было, да? Придётся возместить отелю ущерб?
Хуай Юй протянул ладонь:
— Дай сюда.
Пань Иньчуань послушно вложил цветок в его руку.
Хуай Юй смерил нарцисс холодным взглядом, после чего безжалостно сжал пальцы, превращая хрупкие лепестки в кашу, и точным жестом отправил вслед за перчаткой.
Сердце Пань Иньчуаня ухнуло и ушло в пятки.
Разозлился?..
— Мне всё равно, где и какие фокусы ты показываешь… Но цветы ты обязан дарить только мне. Понял? — ровно произнёс Хуай Юй.
В его голосе не было и капли ревности. Лишь сдержанное недовольство нанимателя, требовавшего от работника абсолютной отдачи.
— Понял, — сжавшись, кивнул Пань Иньчуань.
В этот момент раздалась трель дверного звонка.
— Господин Хуай, ваш заказ доставлен, — донёсся из-за двери сдавленный голос коридорного.
— Открой, — распорядился Хуай Юй.
— Да, сейчас.
На пороге стоял застывший в замешательстве служащий. Он передал Пань Иньчуаню поднос из позолоченного металла, на котором покоилась пара белоснежных шелковых перчаток.
«Что за странные запасы в этом отеле?»
Крепко сжав края подноса и изо всех сил стараясь игнорировать двусмысленный взгляд официанта, Пань Иньчуань с нескрываемым смущением вернулся к Хуай Юю.
Рука Хуай Юя покоилась на подлокотнике кресла, пальцы были слегка расслаблены.
— Надевай, — велел он.
В голове у Пань Иньчуаня словно вспыхнул пороховой шнур.
Глубоко вздохнув, он взял свежие перчатки и осторожно обхватил запястье мужчины. Обжигающее тепло чужой кожи заставило его затаить дыхание. На мгновение бету обдало смутным ощущением, будто он надевает на господина Хуай вовсе не перчатку…
А совсем иной защиты средство.
Едва сдерживая бешеный стук сердца, Пань Иньчуань всё же натянул шёлк на изящную, но сильную кисть с длинными пальцами.
— Готово, — едва успел выдохнуть Пань Иньчуань, как тонкие пальцы мгновенно сомкнулись вокруг его запястья и с силой рванули на себя.
Не успел юноша опомниться, как его сжали в объятиях и прижали к мягким подушкам дивана.
Обтянутая свежим шёлком ладонь властно сжала его подбородок.
Пульс Пань Иньчуаня забился с удвоенной силой. Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с обжигающе ледяными глазами господина Хуай.
Пань Иньчуань никогда не считал себя красавцем — уж точно не настолько, чтобы перед его «красотой» пасовал высший альфа.
Однако взгляд господина Хуай неизменно скользил по его лицу.
А затем пальцы в шелковой перчатке проникли в его влажный, мягкий рот.
«Мы же не дома…»
Остатки жалкого стыда беспомощно бились в груди юноши.
***
Спустя неопределенное время Сю Лян вместе с сыном наконец вернулся в главный зал.
Безумие на лице Сю Лина полностью улеглось; он смотрел перед собой вполне спокойно, на губах даже застыла едва заметная улыбка.
Его отец, президент Сю, и вовсе лучился радушием, без малейшего намёка на прежнее раздражение.
— А где господин Хуай? — поинтересовался он.
— Господин Хуай отбыл, — поклонился официант.
Сю Лян искренне огорчился:
— Уже уехал?
— В таком случае мы нанесём ему визит завтра, — тут же вмешался Сю Лин.
***
В единственном президентском люксе на восьмом этаже свежая пара перчаток отправилась вслед за первой.
На этот раз шёлк промок насквозь и окончательно потерял форму.
— Уже поздно, — сквозь пелену истомы Пань Иньчуань услышал низкий голос Хуай Юя.
Следом раздался щелчок замка и удаляющиеся шаги.
Хуай Юй один спустился вниз.
Альфы в зале ещё не разошлись. Увидев его, один из присутствующих расплылся в подобострастной улыбке:
— Господин Хуай!
Хуай Юй смерил его долгим взглядом и ровным, почти благожелательным тоном произнёс:
— Не будь столь строг со своим омегой. Почаще выпускай его в свет, води в театр на фокусников… Но не заставляй смотреть их здесь.
http://bllate.org/book/19584/1934076
Готово:
