Вернувшись на виллу на полугоре, Ли Янь, не в силах сдержать нетерпение, вошел в кабинет и стал поочередно указывать Мо Шаотяню на те самые лакомые участки, которые принесли ему столько пользы в прошлой жизни.
Поскольку те земли находились главным образом в городе А, где располагалась штаб-квартира Тяньхэ, Мо Шаотянь при всем своем влиянии никак не мог с ходу во всех тонкостях разобраться. Ли Янь проявил терпение и принялся всё ему растолковывать — так же терпеливо, как некогда объяснял всё клиентам.
Впрочем, стоило ему лишь вкратце обрисовать ключевые моменты, как Мо Шаотянь тут же схватывал всё на лету.
Усваивая поступающую от него информацию и одновременно наблюдая за тем, как смыкаются и размыкаются его губы, Мо Шаотянь постепенно терял над собой контроль.
Из-за того, что Сюй Муфань учился на актерском факультете, его произношение заметно отличалось от обычного: четкое и правильное, оно, тем не менее, было чуть сдобрено мальчишеской наивностью, из-за чего звучало невероятно приятно для слуха.
Ли Янь как раз собирался открыть браузер, чтобы вывести на экран подробные данные, как его внезапно прижали к большому письменному столу, и с треском брюки разорвались на куски. Не успел он толком и сопротивления оказать, как Мо Шаотянь наскоро смазал всё и грубо вошел внутрь.
По-прежнему не в силах привыкнуть к столь брутальной близости, Ли Янь молча стиснул зубы, терпя происходящее.
Поскольку в последнее время Мо Шаотянь из-за съемок фильма сдерживался, сегодня, едва завершилась работа над проектом, он потерял всякий контроль над собой. Его движения были дикими и яростными, и Ли Янь, в конце концов не выдержав, вскрикнул:
— Больно!
Это отрезвило Мо Шаотяня, вернув ему капельку рассудка. К несчастью, этот крик боли лишь сильнее распалил мужчину, и его возбужденный член раздулся до предела.
Выждав секунду, он с издевательской ухмылкой шепнул ему на ухо:
— Продолжай рассказывать, какие еще земли ты хочешь купить.
Хотя это было крайне унизительно, Ли Янь твердо помнил одно золотое правило: когда мужчина внизу возбужден сильнее всего, его сердце становится мягче некуда.
И тогда Ли Янь, сжав зубы и претерпевая дикие, свирепые толчки, открыл долго хранившуюся у него вкладку с сайтом Недвижимости Тяньхэ...
Съемки Любви в то время подошли к концу, и теперь полным ходом шла подготовка к постпродакшну. Задачи актеров были выполнены, а месяц с лишним тяжелого труда означал, что впереди их ждет заслуженный отдых.
Съемочная группа устроила грандиозный банкет в честь окончания съемок.
В отличие от прошлого раза, когда ему приходилось жалко жаться в зале для зрителей, наблюдая за весельем на сцене, теперь Ли Янь наконец-то поднялся на подиум, окруженный плотным кольцом репортеров и журналистов. Разумеется, он был всего лишь второстепенным персонажем, и все вспышки камер и микрофоны были обращены к режиссеру, а также к главным актеру и актрисе, однако это ничуть не умаляло его переполнявшего душу триумфа.
Ведь в последнее время, поддавшись на его уговоры, Мо Шаотянь один за другим выкупил пятьдесят процентов земель и акций, выставленных Тяньхэ на продажу — в совокупности это составляло пятнадцать процентов всех активов компании. Самое главное, перед отъездом Мо Шаотянь четко дал понять, что сегодня вечером намерен вырвать из рук Чи Яня самый жирный кусок.
Пусть Ли Янь и прекрасно понимал, что Мо Шаотянь действует исключительно ради собственной выгоды, это всё равно оказывало ему колоссальную услугу, позволяя отстранить Чи Яня от реального управления Тяньхэ. Судя по способностям Чи Яня, тому было бы трудно удержать даже собственное царство, не говоря уже о завоевании целой развлекательной империи. Раньше он еще опасался Сяо Мо, поскольку Сяо Мо был выращен им самим и наверняка сумел бы удержать Тяньхэ на плаву, но учитывая сложные отношения между ними тремя, еще бабушка надвое сказала, станет ли Сяо Мо помогать Чи Яню.
Ли Янь стоял на сцене, одаривая объективы дежурной улыбкой пиарщика. Мо Шаотянь некоторое время щурясь любовался им из зала, но без дела сидеть не стал и тут же лично направился к Чи Яню.
Тот самый мужчина в этот момент с тоской в глазах в упор смотрел на воодушевленного Цзян Хуэя. Сяо Мо сидел рядом с ним, храня молчание.
Заметив широкую поступь приближающегося Мо Шаотяня, оба встрепенулись и тут же расплылись в улыбке:
— Господин Мо.
Троица поначалу принялась расхваливать новый сериал, и лишь когда атмосфера стала достаточно непринужденной, Мо Шаотянь неторопливо произнес:
— Давайте отойдем в сторонку, нужно кое о чем поговорить.
Здесь было слишком шумно, что мешало обсуждению задуманного.
Они прошли в заранее подготовленную небольшую отдельную кабинку.
Чи Янь смутно предчувствовал неладное: недавняя череда сделок, в ходе которых господин Мо скупал его недвижимость, уже заставила его кое к чему прийти.
Усевшись, Мо Шаотянь сразу перешел к делу:
— Некоторое время назад помощник Цинь выкупил у вашей компании несколько земельных участков. Остаток суммы должен был поступить в следующем месяце, но этот график, боюсь, придется немного сдвинуть.
Возврат остатка долга волновал Чи Яня больше всего, однако перед ним стоял знаменитый господин Мо, поэтому, при всей своей тревоге, он смог лишь вежливо поинтересоваться:
— С чем это связано?
— Разумеется, с решением компании вложить крупные средства в раскрутку новых лиц, среди которых будет и Цзян Хуэй. — Хотя Мо Шаотянь и собирался ограничить контроль Тяньхэ над Цзян Хуэем, к превращению этого парня в денежный станок он по-прежнему проявлял огромный интерес.
Услышав это, Чи Янь и Сяо Мо переглянулись, а Сяо Мо изумленно и радостно воскликнул:
— Почему я, как его агент, ничего не знаю об этих переменах?
— Планы еще в зародыше, деталями будут заведовать топ-менеджеры во главе с Сестрой Чжан, я же в курсе лишь в общих чертах. Буквально на днях они представят полный пакет документов, — спокойно пояснил Мо Шаотянь, попутно упомянув кое-какие известные ему детали: выпуск музыкального альбома, участие в крупных развлекательных шоу и съемки для четырех ведущих глянцевых журналов. В особенности это касалось обложек главных журналов — дело было даже не в деньгах, и если бы не авторитет Сестры Чжан и Мо Сюлань, молодой артист вроде Цзян Хуэя не смел бы и мечтать о подобном.
Хотя Чи Янь не слишком разбирался в этих тонкостях, Сяо Мо понимал всё до мельчайших деталей. Столь драгоценную возможность трудно было переоценить, и на его лице отчетливо проступила радость.
Увидев, что оба потеряли бдительность, Мо Шаотянь неторопливо продолжил:
— Впрочем, раз уж это решение Дусю, последнее слово остается не за мной. Особенно что касается съемок для журналов — всё это устроено исключительно благодаря связям моей матери.
Сердце Чи Яня пропустило удар. По слухам, Мо Сюлань была далеко не благотворительницей, и трудно было представить, какие именно условия она может выдвинуть.
Заметив, как побледнел собеседник, Мо Шаотянь смягчил тон, хотя в голосе по-прежнему сквозила непреклонность:
— Просьба и впрямь несколько щекотливая. Речь идет о любимом особняке моей матушки.
Дело действительно касалось недвижимости. Обменявшись взглядами с Сяо Мо, Чи Янь ровным голосом произнес:
— Господин Мо, слушаем вас.
Мо Шаотянь изобразил затруднение:
— Любимый особняк матушки находится в районе Янчуань на западной окраине города. Она уже не первый день хочет расширить владения, но проблема в том, что за передней частью, которая принадлежит нам, вся тыловая зона полностью находится в собственности Тяньхэ. Раньше мы даже не думали всерьез о покупке земли — всё-таки задняя часть располагается в отличном месте, однако, видя стремление Тяньхэ изменить структуру компании, мы решили поинтересоваться, нельзя ли обсудить этот вопрос с генеральным директором Чи.
Лицо Чи Яня побледнело еще сильнее. Тыловая зона в районе Янчуань обошлась Ли Яню в кругленькую сумму, хотя занимала всего около пятидесяти му. Если бы не крайняя нужда, он бы ни за что не расстался с этими землями. Однако отказать Мо Сюлань было практически невозможно: её вес в индустрии развлечений был равен авторитету той самой Старой Будды в мире моды, и если бы она благосклонно отнеслась к Цзян Хуэю, дальнейший путь парня стал бы намного проще.
Сяо Мо вращался в шоу-бизнесе уже не первый год и прекрасно понимал, что человека с происхождением Цзян Хуэя, даже если в него влить безумные деньги и раскручивать всеми силами, ждет либо недолгий всплеск популярности, либо вечное прозябание в молодежных сериалах без шансов пробиться в крупное кино. В индустрии развлечений ходила поговорка: вести шоу хуже, чем петь, а петь хуже, чем играть; актерская же игра делится на малый и большой экраны, между которыми лежит пропасть в десять тысяч ли. Сколь бы популярен ни был актер, пока он не ступил на большой экран, он словно остается на ступень ниже, и ему трудно присвоить титул звезды первой величины.
Сяо Мо знал, что амбиции Цзян Хуэя простираются гораздо дальше съемок в мыльных операх, да и сам Тяньхэ ему не принадлежал. Ради того, чтобы помочь Цзян Хуэю взлететь выше, не жалко было продать и весь Тяньхэ целиком, не говоря уже о какой-то части тыловых земель — раз уж речь шла об расширении, вряд ли им требовался слишком большой участок.
Заметив нерешительность Чи Яня, Сяо Мо поспешно бросил ему многозначительный взгляд. Чи Янь никогда толком не понимал внутренней кухни бизнеса, и захват Тяньхэ через устранение Ли Яня стал возможен лишь благодаря их общему плану и толике его собственного обаяния, поэтому в критический момент ему неизменно приходилось полагаться на Сяо Мо.
Тогда Чи Янь легко кашлянул и произнес:
— Позвольте нам еще немного подумать.
Мо Шаотянь же перевел взгляд на Сяо Мо:
— А что думает господин Сяо?
— ...
И впрямь прожженный делец, выяснил даже, кто здесь принимает реальные решения. Сяо Мо мгновенно сообразил, что Мо Шаотянь явился во всеоружии и сегодня не отступится, пока не выжмет из них хоть что-нибудь.
— Не беспокойтесь, директор Чи, мы обязательно компенсируем всё по наивысшей ставке. К тому же, если матушка останется довольна, господина Цзяна, пожалуй, будут ждать не только обложки четырех главных журналов... — с улыбкой продолжил Мо Шаотянь. Он явно не спешил, однако в его словах отчетливо читались элементы шантажа и заманчивых посулов.
Сяо Мо на редкость легко отреагировал на это, с улыбкой ответив:
— Раз так, давайте послушаем, какая именно наша часть приглянулась вашей матушке.
Мо Шаотянь действительно подготовился заранее.
Стоило ему хлопнуть в ладоши, как помощник Цинь вовремя вошел в кабинку с увесистой стопкой документов в руках.
Переговоры, от которых невозможно было отказаться, начались. Ирония заключалась в том, что разворачивались они на фоне шумного банкета, разительно контрастируя со всей этой праздничной суетой своей сухой деловитостью.
По окончании банкета Ли Янь покинул отель вместе с Мо Шаотянем.
Ли Янь провел рядом с ним достаточно времени, чтобы подметить характерные детали: Мо Шаотянь — молодой мужчина едва за тридцать, и по сравнению с ним самим, прожившим к тому моменту тридцать пять лет, жизненного опыта у него всё же недоставало, а потому временами удавалось безошибочно считывать его эмоции.
Взять хотя бы то, как сейчас мурашка у внешнего уголка его левого глаза приподнялась на волосок выше обычного, а вечно окутывавшая его мрачная аура заметно рассеялась — по этому признаку Ли Янь сразу понял, что настроение у того сейчас отменное.
— Тебе совсем ничего не хочется спросить? — неожиданно подал голос Мо Шаотянь и тут же повторил: — Почему ты ничего не спрашиваешь?
Ли Янь недоуменно поднял голову.
На самом деле ему было просто забавно наблюдать это переполняющее молодого господина Мо недосказанное хвастовство — словно человек совершил нечто грандиозное, но никто вокруг об этом не догадывается, из-за чего его так и распирает от желания похвастаться, которое он даже не пытается скрыть.
http://bllate.org/book/19571/1919338
Готово: