Лютая зима на северо-западном плоскогорье выдалась под стать свирепому зверю: бешеный ветер завывал, лютая бурга свирепствовала, а снежная пелена застилала всё вокруг, придавая и без того просторной пустыне ещё больше мрачности и убийственного холода.
В этот момент со стороны востока на всех парах мчался скакун, быстро приближаясь издали.
Глядя на коня, можно было заметить его роскошную, развевающуюся на ветру гриву и поразительную, поистине драгоценную статичность; сидевший же на нём юноша находился в самом расцвете сил, излучая удаль и молодецкую отвагу.
Ледяной ветер бил в лицо, словно острые клинки, и теребил одежды, отчего те трепетали, подобно танцующим феям.
Юноша и конь казались изваянными изо льда, гордо и неподвижно застыв посреди этой пустыни — непринужденные и утонченные, словно отрешенные от суетного мира.
Ветер стих. Заходящее солнце окрасилось в багрянец, и луч закатного света упал на руку юноши. Бело-золотой браслет, преломляя солнечные лучи, испустил ослепительное сияние — внутри браслета по небесному простору плыл крошечный белый дракон!
Этот браслет звался Браслетом Заключения Дракона. Его создал перед самой смертью бог войны Восточных земель — Бай Лун Фэйци (Бай Ци), воплотив в нем все мастерство и духовную силу своей жизни.
Браслет хранил в себе опыт, мудрость и все знания бога войны. Пройдя сквозь пять веков, он искал достойного преемника, чтобы помочь ему основать великую империю!
Древний мудрец изрек: «Каждые пятьсот лет неизменно рождается истинный правитель!» Несомненно, этот суровый юноша и был тем самым законным владыкой, избранным кланом драконов спустя пятьсот лет!
Скованные льдом земли простирались на тысячи ли, завывали метели, а заходящее солнце клонилось к закату, являя взору сказочную, зыбкую картину.
Погода стояла до дрожи морозная: если не найти быстрей ночлег, не выпить чашу горячего вина вприкуску с дымящимся тушеным свиным мясом, так и окоченеть недолго, превратившись в ледышку.
Повсюду, ближние и дальние, к самому небу вздымались горные пики. Укрытые белоснежными шапками хребты выглядели величественно и грандиозно.
Юноша взмахнул хлыстом, погоняя скакуна, и помчался вперед...
Постепенно, всё отчетливее и яснее проступал сквозь дымку у подножия горы поднимающийся вверх столбик мирного дымка...
Суровый юноша натянул поводья, и породистый скакун гордо задрал голову, испустив ржание, похожее на драконий рев, которое раскатилось по ущелью и взмыло до самых небес.
В горной ложщине у подножия смутно угадывалось естественное селение; если окинуть его взглядом, там виднелось с сотню разбросанных в беспорядке дворов.
На придорожном серо-зеленом камне красовались бросающиеся в глаза крупные иероглифы: «Деревня Шилэй». Поскольку она лежала на оживленном тракте, путники со всех концов света шли сюда нескончаемым потоком.
Деревня Шилэй полностью оправдывала свое название!
Дома, конюшни, свинарники и прочие постройки в селении были сложены из серых каменных валунов. Селение притупилось к горе у самой воды, пейзаж радовал глаз, а в воздухе витали аппетитные запахи еды.
Юноша спешился, ведя коня в поводе, неспешно вошел в деревню и остановился перед входом в постоялый двор.
Перед зданием возвышался невысокий шест, на котором покачивались четыре красных фонаря с крупными надписями: «Постоялый двор "Как дома"».
Младший слуга этого заведения отличался исключительной проворством и сладкоречивостью. Он тут же бросился стряхивать легкий снег с одежды юноши, зазывая его внутрь, и одновременно отдал распоряжение мальчику на побегушках отвести коня в заднюю конюшню, как следует за ним присмотреть и подсыпать побольше вечернего корма.
Расторопный слуга проводил юношу к свободному столу и с улыбкой на лице осведомился:
— Уважаемый гость, вы желаете остановиться на ночлег или перекусите с дороги, чтобы утолить голод? В нашем заведении для вашего отдыха приготовлены чистые, теплые комнаты. А если хотите отведать изысканных яств, то наша свежесваренная говядина отличается нежностью, также есть дикий фазан, заяц и прочая лесная дичь — уверяем, вы останетесь довольны. Из основного у нас есть белые паровые лепешки, а к ним — горячее, первосортное старое вино прямо из котла, вкус просто бесподобный...
Слуга сыпал словами, словно без запинки зачитывал выученный наизусть текст.
Юноша с бесстрастным выражением лица прервал словоизлияния слуги:
— Сегодня ночью я останусь в вашей гостинице, а завтра на рассвете тронусь в путь. Позаботьсь, братец, чтобы моему коню дали овса получше. Кроме того, принеси кувшин старого вина, тарелку тушеной говядины под соусом и миску свинины по-деревенски.
С этими словами юноша достал из заплечного мешка мелкий серебряный слиток и бросил его слуге.
— Эй, слуга, этого серебра хватит?
Тот слуга оказался опытным дельцем и, лишь бегло взглянув, мгновенно подсчитал, что серебра дали с избытком. Он поспешно заискивающе заговорил:
— С лихвой, с лихвой хватит!
— Тогда прекрасно. Всё, что сверх счета, оставь себе на чай.
— Благодарю вас, господин! — расплылся в счастливой улыбке слуга. — Будьте уверены, всё сделаем в лучшем виде! — С этими словами он принялся старательно протирать стол и стулья до идеальной чистоты. — Уважаемый гость, отменная еда и вино будут поданы сию минуту, располагайтесь пока.
Юноша огляделся по сторонам: хотя снаружи постоялый двор казался небольшим, внутри помещение оказалось весьма просторным.
В восточной и западной частях зала аккуратно стояло с добрый десяток столов. Возможно, из-за того, что деревня Шилэй лежала на оживленной дорожной развилке, с наступлением часа трапезы здесь постепенно собиралось всё больше народу.
В восточной половине зала сидели две группы скупщиков диковинок со своими приказчиками, а также местные охотники.
Они были облачены в звериные шкуры, их волосы растрепаны, лица покрыты дорожной пылью, а рядом валялись добытая дичь, охотничьи луки, стрелы, рогатины и прочий инвентарь.
В западной же части расположились проезжие купцы и сельские старожилы: их одежда выглядела нарядно, а манеры — благопристойно.
Хотя восточное и западное крылья разделяло всего несколько шагов, они казались двумя разными мирами.
Вскоре на стол подали еду и вино: от блюд шел густой аромат и парок.
Юноша как раз умылся горячей водой и немного перевел дух. Он наполнил пиалу из грубой керамики подогретым старым вином, подцепил палочками кусочек тушеной говядины и, делая большие глотки крепкого напитка, принялся неторопливо трапезничать в одиночестве.
Людей в зале прибывало. Здесь были выходцы с юга и северные странники, кто-то пил вино, кто-то ел мясо, одни вели оживленные беседы, другие обсуждали дела. Слышались самые разные говоры и диалекты — путники со всех четырех сторон света и пяти великих озер слились в один шумный галдеж.
В самый разгар этого шума входная дверь со стуком распахнулась от сильного пинка, впуская внутрь вихрь колючих снежинок.
Все присутствующие в зале словно по команде вытянули шеи, глядя на вход, и лишь юноша продолжал невозмутимо пить вино в одиночку, нисколько не обращая внимания на происходящее.
Внутрь ввалились семеро дюжих молодцов. Все как один мускулистые, с свирепыми лицами, на вид лет двадцати-тридцати.
Каждый из семерых носил распущенные волосы, на плечах — кожаные плащи-накидки, за спиной — чехлы с оружием. Глаза мужчин сверкали хищным блеском, заставляя сидевших в зале людей невольно опускать головы. Прежний шумный гомон сразу стих, а те, кто потрусливей, поспешно расплатились по счетам и поспешили скрыться с глаз долой.
Люди, часто странствующие по цзянху, едва взглянув на высоко выступающие бугры на висках у этих семерых, сразу поняли: перед ними мастера высочайшего класса.
Здесь стоит вкратце рассказать об этой семерке. Они доводились друг другу родными братьями, а родились в семье дровосеков у подножия гор Ушань в Шу.
С младых ногтей они росли хулиганами и забияками: не учились грамоте, не возделывали землю, не рубили дрова, а лишь любили махать клинками да копьями.
Судьба порой сводит людей словно по воле небес, и человеческой воле неподвластно изменить это.
Все семеро братьев ушли вместе в горы промышлять рыбной ловлей и охотой на птиц. И надо же было такому случиться — повстречали они там отшельника.
В народе говорят: встреча предначертана небесами. Тот отшельник в прошлые годы был грозным мастером из мира черной вольницы, в совершенстве владел жестким цигуном, а его искусство метания скрытого оружия поражало воображение своей непостижимостью. Нрав же имел хитрый и изворотливый, а руку — беспощадную, гремя громкой славой во всем цзянху.
Однако, совершив бесчисленные злодеяния и оставив за плечами горы трупов, он вдобавок награбил несметные сокровища и драгоценности, которых с лихвой хватило бы на несколько жизней вперед. В конце концов, он «помыл руки в золотой чаше» вместе со своей возлюбленной и удалился от дел у подножия гор Ушань, предавшись беззаботной и богатой жизни.
Однажды братья резвились неподалеку от усадьбы старого демона, где тот их и заметил.
Обладая проницательным взглядом, старый демон сразу разглядел в братьях природную богатырскую силу — они были рождены для боевых искусств.
К тому же детей у него не было, жилось ему скучно, и он часто сокрушался, что некому передать его мастерство — какое упущение!
Братья же оказались не лыком шиты: сообразив, что перед ними не простой человек, они без колебаний опустились на колени, воскурили благовония и, совершив земные поклоны, признали в старике учителя.
С древних времен повелось: один день учителю — отец на всю жизнь. Семеро братьев нарекли старика приемным отцом и выказывали ему глубочайшее почтение. Старый демон, разумеется, остался крайне доволен и передал им все свои тайные техники боевых искусств и секреты метательного оружия. Братья же проявили усердие: отзанимавшись свыше десяти лет, каждый из них овладел уникальными зловещими навыками.
До самого конца старый демон так и не открыл им своего настоящего имени, велев лишь называть его «господином в черном», а также строго приказал им до конца дней не покидать Ушань дальше чем на полшага, а после его смерти представляться всем не иначе как учениками «Посланника Тьмы».
Перед смертью старый демон вручил старшему брату серебряную пластину-жетон со словами:
— Если столкнетесь с непреодолимой опасностью, отправляйтесь в Клан Черного Дракона и покажите этот жетон — вам окажут содействие.
Братья крепко запомнили эти слова.
После кончины учителя они предали тела его и его супруги земле в том самом месте, которое старик выбрал при жизни.
Проявив сыновнюю почтительность, семеро братьев целый год соблюдали траур по наставнику у его могилы. По истечении срока они сговорились выйти в большой цзянху, жаждая совертить громкие подвиги.
Их боевое искусство впитало лучшие наставления старого демона. Обладая природными талантами и усердием в тренировках, они владели причудливыми, смертоносными приемами, а расправлялись с врагами безжалостно.
К тому же наступили смутные времена, когда в цзянху ценились лишь сила и удаль, а все споры решались кулаком.
Стоило братьям впервые ступить на тропу цзянху, как они бросили вызов авторитетным мастерам зеленого леса, подряд уложив на лопатки несколько десятков гремевших на всю округу знаменитостей. В землях Чу и Шэньси их имена мгновенно взлетели на гребне славы, внушая трепет как праведникам, так и злодеям, за что люди цзянху прозвали их Семи Злодеями Ушаня!
К счастью, нравы в здешних краях царили простые и широкие: драки и потасовки считались здесь делом обыденным. После непродолмяжительного переполоха народ вернулся к своим занятиям — кто продолжил трапезничать, кто пить вино, а кто — вести беседы, и всё пошло по-старому.
Один из Семи Злодеев с перекошенным от гнева лицом завопил на весь зал:
— Есть в этой халупе еще живые душóнкой? А ну живо пусть кто-нибудь выметается, дедушки ждать больше не намерены!
Едва он договорил, как раздался треск: стоявший рядом деревянный табурет разлетелся в щепки под его ударом.
Тот самый слуга, что встречал гостей, перепуганый насмерть, выбежал из внутренней залы и заискивающе заулыбался:
— Уважаемые господа, прошу вас, проходите скорее! Нынче гостей уж больно много, я от хлопот совсем голову потерял. Смилуйтесь, проявите великодушие, не взыщите с убогого! Глядите под ноги, не споткнитесь случайно...
Завидев такую картину, хозяин заведения стремглав бросился приказывать остальным подручным быстро навести порядок за одним из столов. За десятилетия скитаний по свету он выживал лишь благодаря проницательному взгляду, сладкому языку и умению лавировать в любых обстоятельствах, только так и держался его промысел.
Стол мигом протерли, ароматный чай заварили и почтительно подали.
— Уважаемые господа, прошу сюда, присаживайтесь. Выпейте горячего чайку, согрейтесь с дороги, чего изволите отведать?
— Неси десять цзиней оленины, десять цзиней тушеной говядины, таз свинины по-деревенски и три кувшина старого вина! Да, и все фирмованные закуски к вину, что у вас есть, выставляй немедленно, поживей шевелись! — зычно потребовал один из них.
С этими словами он достал из пазухи крупный слиток серебра и швырнул хозяину. Тот ловко поймал монету и рассыпался в благодарностях.
— Всë с лихвой покроет: и за испорченную мебель, и за ночлег, и за угощение. Сам прикинь, хватит ли? — бросил другой из семерых.
Хозяин бегло прикинул и понял, что серебра насыпано с избытком, и торопливо заговорил:
— Много, больно много! Я сейчас же сдача верну...
— Не нужно. Оставь себе на чай, лишь бы еда и питье пришлись по вкусу. Давай живо накрывай! — оборвал его тот.
— Уж будьте уверены, уважаемые господа останутся довольны! — кланяясь и улыбаясь, ответил хозяин.
Вскоре подручные выставили на стол всё заказанное, а слуга с угодливой улыбкой доложил:
— Достопочтенные господа, комнаты, что вы изволили заказать, уже готовы: горницы убраны, жаровни с углями растоплены. Как закончите трапезу, я провожу вас наверх отдыхать.
— Поняли мы, ступай давай, понадобишься — позовем, — бросил кто-то с явным раздражением.
Слуга проявил завидную сметку. Он прекрасно усвоил житейскую мудрость: благие дела при людях делаются, а дурные — втихомолку.
Сделав свою работу и не желая нарываться на неприятности, он с улыбкой откланялся и удалился.
Семеро Злодеев уселись вокруг стола и принялись вовсю пировать: чаша сменяла чашу, питье лилось рекой — словом, они наслаждались жизнью, хотя, судя по всему, изрядно устали за день пути.
Вскоре весь стол был усеян объедками и пустой посудой, три глиняных кувшина одиноко валялись на полу, а сами злодеи уже изрядно захмелели.
Крупный, с густой окладистой бородой Третий брат, с аппетитом обгладывая оленью ногу, пробормотал:
— Ст… старший брат, завтра... мы должны настичь и прикончить этого Золотого Сокола с Куньлуня... старика Дунфан Илуна, и сделать это нужно наверняка! Если позволим ему ускользнуть обратно в Крепость Золотого Сокола, неизвестно, когда еще выпадет столь редкостная удача.
Седьмой брат, самый изворотливый и прожженный хитрец среди всех семерых, обладавший тонким умом и фонтанировавший коварными замыслами, пользовался непререкаемым авторитетом у остальных шестерых.
Он встрял в разговор:
— На сей раз до нас дошли верные вести: старик Дунфан пустился в путь спешно, прихватив мало охраны — поистине небесный дар! Мы держим в руках все козыри: время, место и людей. Этот старик обречен.
Пятый брат тут же поддакнул:
— Верно! Мы, Семи Злодеи Ушаня — имя гремящее на всю округу! Наша семерка в сборе способна подмять под себя весь край.
А если к нам присоединятся еще Два Демона — Плачущий и Смеющийся вкупе с Ящером Мэйлиня, вдесятером мы точно зароем этого старика Дунфана, отомстив за то, как три года назад на горе Хуашань шестому брату отрубили руку!
Четвертый брат подхватил мысль:
— Старший, этот старик Дунфан — фигура в боевых искусствах громкая, столп цзянху на протяжении целого века, а его мастерство непостижимо!
Крепость Золотого Сокола на Куньлуне вздымается к облакам, и мастеров там наверняка пруд пруди. К тому же ходят слухи, что обитель охраняют сокровища вроде драконьей жемчужины, недооценивать их нельзя.
— Старший, ведь того, кто покалечил нашего шестого брата, зовут Четыре Пика Куньлуня — это четверо личных телохранителей старика Дунфана, и их боевые навыки ничуть не уступают нашим!
Значит, искусство самого старика Дунфана должно быть куда выше нашего. Одно его мастерство владения Мечом Небесных Звуков Беспредельности чего стоит — равных ему в цзянху нет, сказывают, никто не может выстоять против него и трех ударов! К тому же его Сокровищный Меч Куньу невероятно остр, режет железо словно грязь, так что пренебрегать им смерти подобно!
— А еще его дочь Дунфан Миньюэ — любимая ученица хозяйки Дворец Нефритовой Свирели реки Ишуй, Сяо Шуижэнь.
Слышал я, этот дворец окутан страшными тайниками, они искусны в колдовских чарах, и связываться с ними в цзянху никто не смеет. Говорят, те, кто осмеливался соваться туда, живыми не возвращались — их тела выбрасывали в ущелье на съедение диким псам, и никто не осмеливался забрать их.
Это место называют запретным из запретных, и даже наш Клан Черного Дракона предпочитает не наживать с ними вражды... Старший, прошу тебя, поразмысли хорошенько, прежде чем действовать, — медленно проговорил Второй брат.
— Второй, с чего это ты чужую удаль восхваляешь да собственный дух умаляешь? — с гневом зашумел Пятый. — Какая разница, сколь высок у старика Дунфана уровень мастерства? Чего нам бояться? Завтра в этот же час наступит его смертный час!
Выслушав перепалку братьев, старший опустил чашу с вином и сурово произнес:
— Младшие братья дело говорят, во всем есть резон.
Хоть старик Дунфан силен, но и у нас шансы немалые. На сей раз Клан Черного Дракона направил нам в помощь таинственных ниндзя...
Упомянув ниндзя, главарь Семи Злодеев намеренно понизил голос, настороженно огляделся вокруг и, убедившись, что подслушивающих нет, продолжил едва слышным шепотом:
— Говорят, искусство ниндзя зародилось на далеких и загадочных островах Восходящего Солнца, их боевые навыки пронизывают небеса и землю, а убийства совершаются незаметно для глаза.
К тому же старик Дунфан в этот раз отправился в путь наскоро, и при нем лишь двое стражников: с Восточного Пика и Северного Пика.
Хотя их поход держался в секрете, а маршрут никому не был известен, недавно от ниндзя пришло секретное донесение: возвращаясь в Крепость Золотого Сокола, они неизменно минуют Долину Волчьих Клыков.
Долина Волчьих Клыков славится пересеченной местностью и густыми лесами — идеальное место для засады и грабежа. До Куньлуньской крепости оттуда не больше ста ли, и тот старик во сне не увидит, что мы подстережем его у самого порога дома.
С этими словами он разразился безумным смехом, а выждав паузу, добавил:
— К тому же, по достоверным сведениям, много лет назад, во время поединка на вершине горы Тайшань, старик Дунфан был ранен скрытым оружием по имени Мерцание Летящей Радуги, которое применил одинокий странник по прозвищу Ужас Призраков.
Сказывают, то тайное оружие коварно и свирепо: кого ни поразит — либо смерть, либо увечье, а противоядия нет.
Потому рана старика Дунфана до сих пор не исцелилась до конца, и это главная причина, почему он столько лет носа не казал в цзянху.
А что до девчонки Дунфан Миньюэ — она все это время неотлучно находилась при хозяйке Дворца Нефритовой Свирели, далеко от отца.
Я уже переговорил с заклятыми врагами старика Дунфана — Парными Демонами и Призраками, Плачущим и Смеющимся, а также пригласил Ящера Мэйлиня присоединиться к нам.
Совместный удар Демонов, подземные атаки Ящера, плюс наш собственный Массив Семи Злодеев и мое личное тайное оружие — Игла, Преследующая Души и Забирающая Жизни — на сей-то раз мы непременно оборвем жизнь этого старика Дунфана!
http://bllate.org/book/19515/1913601
Готово:
