Сюй Шэншэн возилась в общежитии почти целый час, перемерила три юбки, прежде чем остановиться на молочно-белой блузке с квадратным вырезом и светлых джинсах — образ получился свежим и не слишком нарочитым.
Она поправила чёлку, перед зеркалом аккуратно распределила по губам блеск и мысленно повторила три раза: Янь Хуайму нет дома, Янь Хуайму нет дома, чтобы хоть как-то набраться храбрости.
В пять двадцать восемь телефон зазвонил точно по расписанию.
— Я приехал.
Сюй Шэншэн выбежала из ворот университета и сразу же заметила знакомый чёрный «мерседес», припаркованный под раскидистым платаном.
Янь Хуайчжи прислонился к дверце машины, вечерний ветер прижимал его светло-серую рубашку к телу, очерчивая линию талии, а глаза за тонкими оправами очков в лучах заходящего солнца казались тёплыми и янтарными. Заметив её появление, он тронул губы улыбкой.
Шаги Сюй Шэншэн замедлились.
[Почему этот человек каждый раз появляется как с рекламного плаката? А если посмотреть на себя — после полудня, проведённого за эскизами, даже в уголках глаз толком не умылась... Ладно, всё равно он слепой, в его глазах я всегда выгляжу прекрасно.]
Подойдя ближе, она увидела, что Янь Хуайчжи уже открыл пассажирскую дверь и слегка придерживал её ладонью за верхний край:
— Садись в машину.
— Твоя мама действительно сама встала к плите?
— Угу, начала готовиться ещё в три часа дня, говорила, боится, что ты проголодаешься.
— Разве ужин не в шесть? Зачем готовить с трёх? — Сюй Шэншэн пристегнула ремень безопасности и пробормотала: — Ладно, вообще-то я уже немного проголодалась, полдник пропустила.
Янь Хуайчжи сел за водительское место, скосил на неё взгляд:
— Поэтому я захватил тебе сладостей.
Он пошарил в бардачке, достал небольшой бумажный пакет и протянул ей. Сюй Шэншэн заглянула внутрь: там аккуратными рядами лежали четыре штуки пирожных с османтусом, ещё тёплые. На мягких белых рисовых пирожных красовались крапинки медового османтуса, и сладковатый аромат мгновенно заполнил салон.
— ...Когда ты успел купить?
— Проезжал мимо старой лавки и подумал, что ты наверняка голодна.
Сюй Шэншэн подцепила пальцами одно пирожное и откусила кусочек. Плотная и нежная сладость растаяла на кончике языка, и она прищурилась:
— Ладно, совесть у тебя всё-таки есть.
[Всё та же старая лавка. В детстве, когда он забирал меня после занятий, он каждый раз делал крюк, чтобы их купить. Одно пирожное — и я радовалась весь день. Этот трюк используют уже больше десяти лет, почему он до сих пор работает? Но я ведь ведусь на это, какая же я безнадёжная.]
Янь Хуайчжи завёл мотор, уголки его губ тронула едва заметная улыбка, но он ничего не сказал.
Машина направилась в сторону пригородного района на склоне холма. По дороге Янь Хуайчжи то и дело непринужденно беседовал с ней, расспрашивая, чем она занималась днём в университете, легко ли шли чертежи и не подкинула ли Линь Сюэсюэ снова какую-нибудь дурацкую идею.
Сюй Шэншэн отвечала на всё подряд, хотя большую часть времени была занята пирожными. Добравшись до третьего куска, она вдруг вспомнила:
— Кстати, а твой старший брат сегодня дома?
Задавая этот вопрос, она постаралась придать голосу как можно более беззаботный тон, но бегающий взгляд всё равно её выдал.
Янь Хуайчжи смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы:
— Нет, у него вечером деловая встреча, вернется только после ужина.
Сюй Шэншэн заметно с облегчением выдохнула и откинулась на спинку сиденья:
— Вот и отлично, вот и отлично. То есть я имею в виду — прекрасно, я ведь так давно не видела тётю Лю, смогу вдоволь с ней наболтаться.
Янь Хуайчжи тихо усмехнулся, но разоблачать её не стал.
Машина въехала в ворота старой усадьбы семьи Янь. Сюй Шэншэн глубоко вздохнула, мысленно настраивая себя на то, что даже если Янь Хуайму нет дома, воздух здесь всё равно может быть ядовитым, и только после этого толкнула дверцу.
Лю Юйжу уже вышла встречать её на пороге.
Эта женщина чуть за сорок прекрасно выглядела: на ней было тёмно-зелёное ципао с тёмным узором, а иссиня-чёрные волосы были небрежно уложены в пучок. Чертами лица она на пять-шесть долей напоминала Янь Хуайчжи, а улыбка её была мягкой и ласковой:
— Шэншэн приехала! Быстрее заходи, заходи, на улице жарко? На кухне припасена ледяная вода с лимоном, выпей сначала, чтобы освежиться.
Сюй Шэншэн втащили в прихожую. Ладони Лю Юйжу были сухими и теплыми, она крепко держала её за руку, ведя в гостиную:
— Тётя, посмотри на себя, почему ты ещё сильнее похудела? Ты вообще нормально питаешься? А этот мальчишка Хуайчжи тоже хорош: сам за собой уследить не умеет, а заставить тебя есть побольше даже не догадался.
— Нет-нет, я очень хорошо ем, тётя Лю...
— Разве это хорошо? На лице совсем не осталось щек. Ну-ка, садись, а тётя пойдёт подавать на стол. Сегодня я приготовила твои любимые блюда, как раз те, о которых ты в детстве всё уши мне прожужжала.
Сюй Шэншэн усадили на диван и сунули в руку стакан с лимонадом, где обнимок льда звонко стучали о стенки.
Она подняла глаза, провожая взглядом спину Лю Юйжу, скрывшуюся на кухне, потом перевела взгляд на Янь Хуайчжи, который как раз наклонился, вешая пиджак на вешалку, и вдруг почувствовала в этой картине какое-то странное несоответствие.
[Тётя Лю и правда так ко мне добра, с самого детства и по сей день.
Каждый раз, когда я прихожу, она окружает меня заботой и готовит горы еды. Все эти слухи за спиной о её расчетливости и хватке... ну, во всяком случае, я никогда в жизни не замечала в ней ничего подобного, ко мне она относится исключительно по-доброму.]
[Но чем лучше она ко мне относится, тем сильнее меня мучает совесть. Я здесь ем и пью за их счёт, а в голове только и крутится, как бы разорвать помолвку и сбежать... Сюй Шэншэн, ты просто неблагодарная свинья.]
Она опустила голову и сделала глоток лимонада, прогоняя подступившее чувство вины.
Ужин был подан в небольшом круглом зале. И правда, весь стол ломился от блюд, приготовленных строго по её вкусу: свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, креветки с солью и перцем, палтус на пару, битые огурцы с чесноком, суп из томатов с яйцом, а в самом центре красовалось блюдо со свежими пирожными с османтусом, от которых еще поднимался легкий пар.
Когда Сюй Шэншэн села за стол, у неё даже защипало в носу:
— Тётя Лю, вы преувеличиваете, разве мы втроем осилим столько еды?
— Не доедите — завтра утром позавтракаешь, — улыбаясь, Лю Юйжу положила ей на тарелку ребрышко. — Ты так редко заглядываешь, я ведь только тебя и жду. Этот Хуайчжи во всём хорош, но характер у него тяжелый, замкнутый. Если бы я сама о тебе не напоминала, он бы целыми днями сидел в офисе и даже не подумал заехать за тобой.
Янь Хуайчжи сидел рядом с Сюй Шэншэн и как раз чистил от панциря креветку. Услышав это, он поднял глаза, и его голос прозвучал мягко:
— Мама, когда это я за ней не заезжал?
— А сколько раз ты заезжал на прошлой неделе? — тут же отпарировала Лю Юйжу.
— На прошлой неделе у неё было много дел в университете, я не хотел отвлекать.
— Ты даже не спросил, откуда тебе знать, что она занята? Просто поленился.
Янь Хуайчжи больше не стал спорить, положил очищенную креветку в чашку Сюй Шэншэн и снова молча принялся за вторую.
Сюй Шэншэн посмотрела на прибавку в своей тарелке, а потом на выражение лица Лю Юйжу, в котором так и читалось: «Видишь, я же говорю, что он бука», — и чуть не расхохоталась.
[Второй молодой господин семьи Янь, а родная мать отчитывает его при всех, как какого-то младшеклассника, и он даже не возражает в ответ. Увидь эту картину посторонние, у них бы от удивления челюсти отпали.]
Однако Лю Юйжу, судя по всему, вовсе не собиралась так просто оставлять сына в покое. Стукнув палочками о край пиалы, она снова заговорила:
— Шэншэн, ты же не знаешь, Хуайчжи с самого детства был таким: всё держит в себе, ни о чём не расскажет.
Вспомни, как вы вдвое играли детьми, и ты упала, ободрав коленку. Он без лишних слов взвалил тебя на спину и побежал обратно. Пробежал почти ли, даже не переведя дыхание, опустил на диван и только тогда сказал мне: «Мама, Шэншэн поранила ногу».
Я спрашиваю, почему не позвал кого-нибудь на помощь, а он отвечает: «Я и сам могу донести».
Лю Юйжу рассмеялась сама от своих слов:
— Упрямый до невозможности, вылитый твой отец.
Сюй Шэншэн покусывала кончик палочек, слушая эти рассказы о прошлом, и на сердце у неё снова заскребли кошки.
[Все эти детские воспоминания она помнит куда лучше меня, а чем забита моя голова сейчас?
Только тем, как он в будущем пострадает из-за всех этих людей, и мне, его невесте, приходится планировать его спасение с холодным расчётом... Он ведь всю жизнь относился ко мне лучше некуда, а я тем временем вынашиваю планы, как бы красиво отсюда сбежать.]
Она опустила голову, торопливо зачерпнула ложкой рис и проглотила его вместе со всеми этими спутанными мыслями:
— Братик Хуайчжи всегда ко мне хорошо относился, я знаю.
Янь Хуайчжи положил в её чашку вторую очищенную креветку, и его пальцы случайно мазнули по тыльной стороне её ладони — тёплые и сухие.
Он ничего не сказал, только бросил на неё взгляд, а уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
От этого взгляда у Сюй Шэншэн покраснели кончики ушей, и она уткнулась носом в чашку, принявшись усердно уплетать рис.
Ужин продолжался почти час. За это время Лю Юйжу успела сбегать на кухню и принести ещё пару блюд, так что Сюй Шэншэн наелась до такой степени, что живот округлился, и в конце концов она просто замахала руками, откинувшись на спинку стула:
— Всё, тётя Лю, я больше не могу, если я съем хоть кусочек, то сегодня ночью вообще не усну.
— Ну раз не можешь, больше не ешь, оставлю на завтра, свежего тебе приготовлю.
— Ой, не надо, меня же Сюэсюэ дома ждет, голодная... Тётя Лю, соберите мне с собой только пирожных с османтусом.
— Хорошо, тётя упакует пирожные, возьмешь с собой для Сюэсюэ, — сказала Лю Юйжу и тут же поднялась из-за стола, направляясь на кухню. Её стремительные движения не оставляли Сюй Шэншэн ни единого шанса на возражения.
Сюй Шэншэн лежала грудью на столе и скосила глаза на Янь Хуайчжи.
Он неторопливо допивал суп, в мягком свете лампы линии его профиля казались особенно мягкими, а стёкла очков подёрнулись тонкой дымкой, скрывая выражение глаз.
Она вдруг спросила невпопад:
— Братик Хуайчжи, а ты в детстве тоже всегда вот так поступал?
— Как именно?
— Ну... делал всё за меня и молчал.
Янь Хуайчжи отставил пиалу с супом и повернулся к ней.
У него были очень длинные ресницы, отбрасывавшие на веки крошечные тени, а голос звучал тихо и мягко:
— О чём ты?
— Да о том... — Сюй Шэншэн приоткрыла рот, собираясь спросить: почему ты всегда так хорошо ко мне относишься, да так, что я чувствую себя перед тобой вечно в долгу?
Но произносить такое вслух показалось слишком приторным, поэтому она перефразировала: — О том, о чём твоя мама говорила. Как ты тащил меня на спине целый ли.
Янь Хуайчжи посмотрел на неё и вдруг тихо рассмеялся.
Улыбка вышла небольшой, но уголки его глаз изогнулись на редкость красиво:
— Мне хотелось.
Сюй Шэншэн поперхнулась от этих слов, кончики её ушей снова запылали, и она поспешно сменила тему:
— Ладно-ладно, больше не будем об этом.
Лю Юйжу вернулась, держа в руках аккуратную коробку:
— Шэншэн, захватишь завтра эти пирожные для Сюэсюэ. Смотри, уже поздно, Шэншэн, может, ты сегодня не поедешь обратно? Я уже приготовила для тебя комнату.
Сюй Шэншэн, только было протянувшая руку за коробкой, замерла:
— А?
— Такой поздний час, отпускать тебя одну домой тётя не хочет. Хуайчжи, ты тоже хорош, даже не догадался уговорить её остаться.
Янь Хуайчжи стоял рядом и очень послушно опустил голову:
— Моя вина.
http://bllate.org/book/19483/1909865
Готово:
