Дзе Усинь ослабила хватку, и окружающая обстановка мгновенная изменилась. Какая тут могла быть чайная лавка — листья один за другим падали на землю, образуя толстый, слегка разбухший ковер.
В глаза бросалось высокое и стройное дерево тутовника, чья пышная крона, похожая на огромный зонт, заставляла задирать голову, чтобы разглядеть ее. Среди деревьев этой Лошуй оно было самым высоким и прямым; скольких сильных мира сего оно взрастило, но в конце концов оно все же молчаливо пожертвовало собой ради Кровавой Императорской Бабочки.
Оно тихо явилось в этот мир и умерло бесшумно.
В мягком лунном свете рухнувший ствол тускло излучал влажный блеск, отражая на поверхности реки призрачные тени бабочек.
Она была привязана там, не имея возможности пошевелиться.
Это определенно был берег реки Лошуй, который давным-давно должен был полностью сгинуть.
— С давних времен зло не побеждает добро, тебе не вечно так торжествовать. — Будучи под контролем, он все еще не забывал наставления учителя — какой же прекрасный ученик.
— Посмотри на эти окружающие нас опавшие листья и обломки, всё это — дары твоей учительской школы. — Где теперь сыщешь даже сухие кости Божественного дерева тутовника реки Лошуй? В момент, когда она разрушила печать, они уже давно обратились в прах.
Опираясь на воспоминания, она воссоздала эту сцену: раз уж затевать представление, то, разумеется, нужно разыграть его от начала и до конца.
— Было бы желание придраться, а повод найдется, наверняка это иллюзия, сотворенная тобой, демоницей. — Разве могла ее учительская школа быть хоть в чем-то нечиста? Она была чиста и светла, как яркий ветер и ясная луна.
Воспользовавшись тем, что Дзе Усинь потеряла бдительность, он исподтишка укусил ее за белое запястье и даже не разжал зубов.
В голове билась лишь одна мысль — кусать; он не смел подвести ожидания учителя.
Пока рука Дзе Усинь не оказалась искусана до крови, даос криво усмехнулся, торжествующе глядя на Дзе Усинь. Кончик его языка отливал зеленью, а между бровей промелькнул красный свет.
Слишком быстро, едва заметно — шанс заметить это был поистине ничтожно мал.
— Вы, вы, даосы, действительно идете на любые ухищрения. — На лице Дзе Усинь редко проступал легкий румянец: она и вправду не ожидала от него такого.
Не считая Хун Цзюня, он был вторым человеком, который ее укусил.
Она нахмурилась: у этого молодого даоса зубы оказались довольно острыми — с чего это он, прямо как Хун Цзюнь, чуть что — сразу кусается?
Поразмыслив, она поняла, что подобное поведение сулит ей лишь больше удобства. Хун Цзюню ее кровь казалась еще более привлекательной, а теперь, когда связь стала глубже, ей впредь будет легче его отыскать.
Этот молодой даос был еще совсем юн и сроду прежде не обращался так ни с кем другим. Пусть даже перед ним был демон, у него все равно оставалось смутное чувство неловкости от того, что он воспользовался девушкой.
Он поднял голову, намереваясь хоть что-то объяснить, но тут же нос к носу столкнулся с Дзе Усинь. Раньше он не обращал на нее особого внимания, но теперь, после схватки, ее щеки слегка порозовели, и это выражение смущения и гнева заставило покраснеть даже его уши.
Он для вида выпрямил спину, чтобы скрыть свое смущение, но покраснел еще сильнее от вида той самой руки, которую он искусал до крови. Нащупав за спиной пустоту, он был вынужден неестественно и неловко опустить руку.
Он неестественно кашлянул — нельзя пасовать, он ведь даос, истребляющий демонов, нельзя ронять честь учительской школы.
— Я… я не со зла, кто велел тебе, демонице, без разбору, без разбору убивать ни в чем не повинных людей? — Произнося это, он смотрел в землю, испытывая странное чувство вины.
— Я… я убью тебя!
Он уже морально подготовился: стоило этому Демону-бабочке напасть на него, как он тут же свяжет ее.
Судя по ее уровню совершенствования, она всего лишь мелкий демон — Дзе Усинь намеренно позволила ему так думать.
Он взмахнул рукой для защиты и крепко зажмурился, но боль все не приходила, и даже окружающие звуки сильно утихли.
Его охчатили сомнения: неужели этот Демон-бабочка сбежала? Или он нанес удар слишком быстро, и она уже мертва?
Он выглянул сквозь щель между пальцами — и след демона простыл! Даже эта чайная лавка исчезла. Он пожал плечами, но тут внезапная тяжесть на плече до смерти испугала его.
Откуда, откуда, откуда здесь эта бабочка?! Выходит, его сейчас убил в ответ какой-то ничтожный Демон-бабочка? В этот момент он так перепугался, что готов был душу отдать.
— Демон-бабочка, говорю тебе, я не покорюсь, я скорее умру, чем стану рабом твоей красоты! — Ему казалось, что перед лицом смерти необходимо хотя бы попытаться спасти репутацию своей учительской школы.
Учитель, твой великий замысел ученик завершить не сможет, у ученика больше не будет возможности увидеть младшего дядюшку, ведь он даже не успел официально стать учеником.
Пока он предавался собственным мыслям, он почувствовал, как тяжесть с плеча исчезла. Бабочка опустилась ему на ладонь — отчетливо красно-белая, ее крылья взмахивали с умеренным размахом, поднимая рябь в его сердце.
Дзе Усинь слегка поджала губы, взгляд ее изменился, и даже весь ее облик наполнился жизнью. Позади то вспыхивала, то исчезала черная тень, пока фигуры Дзе Усинь и даоса не скрылись из виду, окончательно растворившись в темноте.
http://bllate.org/book/19469/1909062
Готово:
