Хэ Цзинчунь по обыкновению проснулся ближе к полудню. С тех пор как доктор Хуан изрек свое веское слово, заявив, что сон для мальчика — лучшее лекарство, Цзинчунь стал спать без всякой меры. В западном флигеле по утрам всегда царила тишина, и служанки дожидались, пока он проснется, прежде чем приступать к уборке.
Когда вошла матушка Чан, ее глаза метали искры. Цзинчунь бросил на нее быстрый взгляд, запомнил это и позволил приводить себя в порядок. Поскольку сегодня предстояло принимать гостя, она нарядила его в прямой халат дымчато-зеленого цвета.
Так как в следующем году ему предстояло начать обучение, в этом году он начал отращивать волосы. Матушка Чан с трудом собрала их в небольшой узел, перевязав лентой цвета озерной лазури. Несколько прядей непослушно выбивались из прически. Матушка Чан долго расчесывала их гребнем, а затем достала из шкатулки серебряный с нефритом ошейник с узором золотых рыбок, резвящихся в водорослях, и надела на мальчика. Осмотрев его со всех сторон, она осталась довольна. Она лично принесла таз с водой и, добавив мыло с ароматом жасмина, умыла Цзинчуня — на этом приготовления закончились.
После всех этих манипуляций Цзинчунь ощутил, что аромат жасмина необычайно приятен, и попросил матушку Чан приготовить побольше такого мыла. Она пообещала и удалилась. Пообедав, он стал ждать, когда его позовут.
Стояла глубокая осень. Несмотря на прохладу, в полдень пригревало солнце, и день выдался на редкость уютным. В комнату проникал аромат османтуса из сада. Цзинчунь закрыл глаза, вдыхая его, а затем взял ножницы и принялся подрезать цветы и бонсай. Вскоре к нему поспешно подошел какой-то мужчина. Хэ Цзинчунь узнал в нем А Юя, слугу своего третьего дяди.
— Третий молодой господин, третий господин просит вас пройти в передний двор, чтобы вы побеседовали со старшими, — негромко произнес А Юй.
Цзинчунь последовал за ним. Оказавшись в Зале Чуньцзай, он под пристальными взглядами домочадцев вежливо поклонился старшим, как того требовала матушка Чан. К счастью, матушка Чэнь, присланная главной госпожой, тихонько подсказывала ему сзади, иначе он бы точно перепутал, кого как называть.
Старый господин Хэ был одет в прямой халат воронова крыла, на голове — повязка и деревянная шпилька. Несмотря на то, что ему было далеко за шестьдесят, глаза его сияли проницательностью. Сейчас он с улыбкой смотрел на внука:
— Чунь-эр, как твое здоровье в последнее время?
Цзинчунь снова поклонился:
— Благодарю дедушку за беспокойство. Внуку лучше, доктор Хуан говорит, что болезнь постепенно отступит. Дедушке не стоит волноваться.
Сидящий рядом мужчина молча и спокойно наблюдал за ним. Цзинчунь заметил, что на госте даосский халат цвета меда, а от него исходит легкий запах лекарств. Лицо его, зрелое и благородное, выглядело куда старше, чем у третьего дяди. Цзинчунь вновь поклонился:
— Почтенный дядя Ци, приветствую вас.
Мужчина кивнул в ответ и обратился к старому господину Хэ:
— Так это и есть ваш внук? И правда, воспитанный и чудесный ребенок. — Он махнул рукой, и слуга за его спиной протянул шкатулку. — Это тебе подарок от дяди, принимай.
Цзинчунь взглянул на старого господина Хэ. Тот никак не отреагировал, а третий дядя еще не пришел. Помедлив, мальчик улыбнулся:
— Я слышал, что дядя Ци пришел сегодня осмотреть меня, и мне неловко, что вам пришлось еще и тратиться на подарки. Это совсем не годится.
Мужчина удивился:
— Вот это да! Странное дело. Другие дети в вашем доме при виде подарков радуются, а твой внук, наоборот, проявляет такую сдержанность. Старик, ты отлично его воспитал!
Старый господин Хэ улыбнулся:
— Из всех моих внуков он самый тихий и послушный. Если бы не это, я бы не привел его сегодня позориться перед вами.
Ци Гоань, услышав это, повернул голову и уставился на мальчика. Тот был одет скромно, но со вкусом. Хотя его наряд не был таким ярким, как у других отпрысков клана Хэ, сам мальчик был очень миловиден, а в его глазах читалась не по годам серьезная мудрость.
Приглядевшись, Ци Гоань невольно залюбовался. Ребенок был очень располагающим, особенно его глаза — чистые и живые, словно ручей. Казалось, в них таится целая буря чувств, а его улыбка была такой обаятельной, что хотелось ущипнуть его за щеку.
Сердце Ци Гоаня дрогнуло, и он решил присмотреться к этому необычному ребенку. Спустя мгновение он медленно кивнул, на его лице появилась добрая улыбка:
— Хороший мальчик, этот подарок — от чистого сердца. Наша судьба только начинается!
Старый господин Хэ кивнул Цзинчуню, и тот принял шкатулку. Ци Гоань, видя, как мальчик то и дело косится на подарок, расхохотался:
— Можешь открывать, я не буду тебя ругать.
Цзинчунь смущенно улыбнулся. Это был его первый опыт общения с древними людьми, и он ужасно нервничал — боялся, что из-за малейшей оплошности в этикете его потащат в родовую кумирню на разбирательство.
Он осторожно открыл шкатулку. Внутри лежала подушечка в форме тигра, искусно вышитая, яркая, от нее исходил легкий аромат целебных трав. Будучи студентом художественного факультета, Цзинчунь, увидев такую красоту, тут же преобразился. Он стал вертеть тигренка в руках:
— Ух ты! Сочетание цветов просто замечательное, сразу видно, что у мастера отличный вкус... И узор расположен идеально... Какие мелкие стежки! Спасибо, дядя Ци! Мне очень нравится!
Оба мужчины невольно рассмеялись, глядя на него.
После слов благодарности Ци Гоань приступил к осмотру. Он долго прощупывал пульс, лицо его стало серьезным. Цзинчунь наблюдал за тем, как хмурится врач, как внимательно и сосредоточенно он смотрит куда-то в пространство. Мальчик даже начал считать волоски на подбородке врача — и только на пятом десятке тот наконец поднялся, чтобы выписать рецепт. Затем началось иглоукалывание. Цзинчунь с опаской смотрел, как длинные иглы раз за разом прокаливают над огнем, но Ци Гоань успокоил его.
Ощущения были странными: легкое онемение, ломота, но вполне терпимо.
Спустя полчаса Цзинчунь почувствовал, как холод внутри постепенно отступает. Однако Ци Гоань нахмурился:
— Холод в его теле копился долго. К счастью, прежний врач был довольно умел и назначил верное лечение, но вот точки для иглоукалывания были выбраны не совсем точно, поэтому холод уходит так медленно. Кашель третьего молодого господина тоже связан с этим. Нужно делать иглоукалывание ежедневно, иначе зиму ему будет не пережить.
Старый господин Хэ тут же встал и отвесил поклон:
— Прошу вас, позаботьтесь о нем.
Ци Гоань поспешно ответил тем же:
— О чем вы говорите? Вы оказали мне услугу в прошлом, я обязан отплатить. Отныне я сам буду следить за здоровьем третьего молодого господина. Буду приходить пораньше, даже если придется возвращаться домой поздно.
Старый господин Хэ приказал слугам распорядиться насчет охраны.
Цзинчунь тоже просиял:
— Спасибо, дядя Ци!
Ци Гоань, видя, какой мальчик послушный и вежливый, не удержался и легонько ущипнул его за нос. Цзинчунь уловил на кончиках его пальцев запах лекарств и довольно рассмеялся.
Когда процедура закончилась, как раз подоспел третий господин Хэ. После короткого обмена любезностями Цзинчунь с матушкой Чэнь, прихватив подарки, удалились. По дороге мальчик вспомнил утренний гнев матушки Чан и спросил:
— В усадьбе что-то случилось? Сегодня утром матушка Чан была сама не своя.
Матушка Чэнь, подумав, ответила:
— Вчера вы, молодой господин, проявили хитрость и вывели на чистую воду людей наложницы Сяо во внутреннем дворе. Главная госпожа, узнав об этом, приказала найти повод и выгнать их. Среди них была служанка Ин-эр. Сегодня, когда мы пошли за ней, оказалось, что она пыталась что-то подсыпать в ваше лекарство. Хорошо, что успели заметить вовремя — вот матушка Чан и разозлилась.
Цзинчунь почувствовал неладное. Наложница Сяо уже изгнана, неужели она стала бы так глупо рисковать?
В голову пришла мысль об отце, Хэ Яньцзяне, или, может, за этим стоял кто-то другой? Мальчик тихо вздохнул: неужели теперь ему придется сражаться то с волками, то с тиграми?
Тем временем в Зале Весны, проводив Ци Гоаня, третий господин Хэ спросил у отца:
— Отец, Чунь-эр уже пришел в себя. Сколько еще старший брат будет под замком?
Старый господин Хэ при упоминании своего непутевого сына фыркнул, и его борода затряслась:
— Он еще хочет выйти? Третий, если вздумаешь просить за него, я запру тебя вместе с ним! — Третий господин Хэ открыл было рот, но промолчал.
Старый господин Хэ крутил на пальце нефритовое кольцо и произнес:
— Мы оба знаем, почему он позволил той отравленной женщине сбросить Чунь-эра в воду. Этот негодяй сегодня осмелился так поступить с моим внуком, а завтра поступит так же с тобой или со мной! Он с детства был непутевым, набрался всякой дряни. Я думал, что если пристрою его на пустую должность в Ведомство общественных работ, если он женится и заведет детей, то остепенится. Но какой же он мерзавец! Позорит наш клан Хэ!
— Наше положение и так шаткое. Хорошо, что вы со вторым братом стараетесь. Мы не титулованная знать, но честная семья, и в Шанцзине на нас смотрят сотни глаз. Если поползут слухи, что мы ради наживы губим своих же детей, что останется от клана Хэ? Неужели этот дурак не может пошевелить своими двумя граммами мозга?
Третий господин Хэ рассмеялся:
— Если у старшего брата только два грамма мозга, как он может додуматься до такого? Ха-ха-ха...
Старый господин Хэ сердито взглянул на него, а затем горько покачал головой:
— А кто вечно бегает за ним и разгребает его дерьмо?
Третий господин Хэ посерьезнел:
— Чунь-эр — хороший ребенок, нужно продержаться до того дня, пока он не встанет на ноги. Старшей невестке тоже нелегко. Когда Чунь-эр был при смерти, ее служанки втайне готовились к похоронам, спасибо Иньдай, она помогла.
Старый господин Хэ отпил чаю и перевел дыхание:
— Вы с Иньдай все эти годы немало помогали старшей ветви, я это помню. А вот семья второго брата всегда лишь наблюдает со стороны, они слишком расчетливы.
Третий господин Хэ возразил:
— Отец, хотя мы и одна семья, никто не будет помогать старшему брату вечно. Он должен сам нахлебаться горя, чтобы понять последствия. К тому же, пока это не вредит репутации клана, я понимаю второго брата. Характер старшего уже не изменить, остается надеяться, что Цзинчунь сможет удержать старшую ветвь в будущем.
— Кстати, — старый господин Хэ вдруг что-то вспомнил и поднял голову, — что там с этим негодяем?
— Все то же, — ответил третий господин Хэ, жуя виноград. — Требует выпустить его, жалуется на плохое самочувствие.
Старый господин Хэ снова фыркнул:
— Совсем страх потерял. Сделай так: завтра вы со вторым братом отвезете его в храм Пинъань. Пусть молится за здоровье моего внука и искупает грехи! Без моего приказа пусть не возвращается. И приставьте к нему людей.
— Ци Гоань сказал, что если Чунь-эр переживет эту зиму, то останется жить. Как раз весной начнет обучение, пригласим учителя из Академии Лумин. Ши-эр и Сюй-эр в Павильоне Сыфан готовятся к экзаменам после Нового года, программа им не по силам, а вот Чан-эр и Мин-эр через пару лет тоже пойдут учиться. Пригласим учителя домой, никто и слова не скажет.
Третий господин Хэ поклонился и пошел отдавать распоряжения.
http://bllate.org/book/19448/1907229
Готово:
