Этот плач уже не был полон страха и подавленности, как раньше — в нём звучало какое-то выплескивающееся наружу горе.
При тусклом свете свечей толпа измученных выживших и незнакомый юноша, плачущий над ними, создавали картину невероятно скорбную, но в то же время источающую слабый свет человечности.
Больше и громче всех в этом излиянии горя рыдал Ло Мяо: его лицо было полностью размазано слезами и соплями, о всякой приличности не было и речи.
В конце концов он, видимо, выбился из сил, просто плюхнулся на землю перед группой выживших лицом к лицу с ними и продолжал всхлипывать.
Этот его вид привел выживших, погруженных до того в скорбь, в некоторое замешательство: плакать им или нет, они уже не знали, и атмосфера на мгновение стала какой-то странно… умиротворенной?
Острый слух Пэй Чжэна уловил за опущенными рольставнями какие-то необычные, еле слышные шорхающие и хрипящие звуки.
Он тут же поднялся, подошел, за шкирку приподнял всё еще сидевшего на земле и проливавшего горькие слезы Ло Мяо, а в его голосе прозвучали нотки беспомощности и предупреждения: — Хватит орать, а не то твои вопли привлекут сюда внешних «соседей», и они заявятся устроить вечеринку.
Плач Ло Мяо оборвался на полуслове, словно у зажатой за горло утки. Он торопливо зажал рот руками так, что наружу выглядывали лишь испуганно уставившиеся на дверь большие покрасневшие и влажные глаза, а тело все еще вздрагивало от недавних судорожных рыданий.
Пэй Чжэн посмотрел на этот его жалки вид, беспомощно покачал головой и перевел взгляд на выживших, которые по-прежнему не смели прикоснуться к лежавшей на полу еде. Голос его звучал максимально мягко и ровно: — Ешьте. Эти вещи для вас, у нас есть еще припасы.
Люди смотрели на нетронутые упаковки с едой на полу, их глаза были полны жажды, но выработанный долгими годами угнетения и издевательств условный рефлекс мешал им протянуть руки.
Пэй Чжэн мысленно вздохнул, сменил тон, и голос его стал чуть тяжелее: — Если вы не съедите это, мы не станете забирать еду обратно.
Или вы хотите, как те заплесневелые пампушки, дожидаться, пока она испортится, и лишь потом есть? Еда нужна, чтобы выживать, а не чтобы смотреть, как она портится.
Эти слова, похоже, задели за живое.
Верно, бывало, что добрые люди и раньше давали им кое-что из еды, но они часто даже не успевали ничего съесть, как всё отнимали люди из «охраны» или же еду приходилось прятать до тех пор, пока они не оставалось лишь беспомощно смотреть, как она сгнивает.
Слишком много раз они переживали подобное отчаяние.
Среди толпы тот самый аккуратный парень, который ранее спросил Ло Мяо, чему тот плачет, первым дрожащей рукой молниеносно ухватил лежавшее ближе всего галетное печенье и крепко зажал в кулаке, словно боясь, что оно улетит.
Стоило появиться первому, как за ним последовали второй, третий… Постепенно все начали робко брать еду и принимались есть — маленькими кусочками, бесконечно дорожало каждым мгновением.
Никто не толкался и не отнимал чужое, слышались лишь тихое жевание да сдавленные, исполненные сытости вздохи.
Спустя полчаса еда была аккуратно разделена и съедена, а обертки бережно расправлены и спрятаны.
В лавке снова стихло, но атмосфера уже не была мертвенной и безнадежной, в ней появилась крошечная искра жизни и невыразимая, сложная смесь чувств.
Увидев, что они немного успокоились, Пэй Чжэн подбирая слова, заговорил: — Послушайте…
Женщина, что открыла дверь раньше — то есть У Юй — подняла на него взгляд.
Пэй Чжэн спросил: — Сестрица У, что за «отряд охраны», о котором вы упоминали?
Тело У Юй едва заметно вздрогнуло, а на лице проступила горькая ухмылка, в которой смешались страх и насмешка: — Отряд охраны… Услышав такое название, вы, должно быть, подумали, что это хорошая организация, защищающая выживших и поддерживающая порядок?
Пэй Чжэн не ответил, лишь молча глядя на нее.
Улыбка У Юй стала еще более горькой, неся в себе печать смирившейся безысходности: — Мы поначалу… тоже так думали. В первые дни апокалипсиса они действительно спасли некоторых людей и дали нам крышу над головой, но очень скоро… они показали свое истинное лицо.
Ее голос задрожал: — Тех, кого они спасли… они держали в загонах, как скот. Послушных, тех, кто беспрекословно выполнял приказы, изредка брали с собой на поиски припасов или… или заставляли «выменивать» кое-какие вещи своим телом. Тех же, кто не подчинялся или бунтовал, запирали, лишая воды и еды, либо… выбрасывали на съедение зомби.
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять охватившее ее волнение: — Мы… мы просто несколько дней назад больше не смогли терпеть и устроили совместный бунт, за что… нас объявили «дестабилизирующим элементом» и просто выгнали.
Они выбросили нас в этом Богом забытом месте, рассчитывая, что мы подохнем сами по себе или нас загрызут зомби! Нас было почти тридцать человек… а добежали сюда только те, кого вы видите сейчас.
Ее голос сорвался на всхлипывание: — Но даже так… даже так эти твари не хотят нас отпускать! Они заявляются сюда каждые несколько дней… чтобы унижать нас, бить и забавляться! И еще… специально выпускают пару зомби, чтобы посмотреть, как мы жалко спасаемся бегством… Вот и сегодня утром они как раз только-только ушли!
Взгляд Пэй Чжэна становился всё холоднее. Он мрачно спросил: — Раз их так много, неужели у вас никогда не возникало мыслей дать отпор?
У Юй отчаянно покачала головой, и на ее лице проступил глубокий ужас: — Бесполезно… Их главарь по кличке «Железный Кулак» — настоящий монстр! Его силища пугает, он способен пробить кулаком стену! Никто не смеет с ним связываться…
— Обладатель способности, — тихо произнес Гу Юань, обменявшись с Пэй Чжэном тяжелыми взглядами.
У Юй посмотрела на них, не став возражать.
Спустя месяц апокалипсиса «способные», обладающие особыми силами, уже не были секретом.
Она горько улыбнулась и предостерегла: — Так что… вам лучше убраться отсюда едва рассветет. Не говоря уж о других, — она указала на Ло Мяо, Ся Чжи и Лин Сюаня, — эти трое выглядят особенно хорошо, да и возрастом молоды — те ублюдки непременно положат на них глаз и затащат к себе!
Пэй Чжэн не стал отвечать на ее предостережение, вместо этого его взгляд стал твердым и он спросил: — Вы… сможете еще продержаться?
У Юй замерла, видимо, не до конца поняв смысл его слов.
Пэй Чжэн произнес серьезно, чеканя каждое слово: — Продержитесь еще немного. У нас есть своя база, большая и очень безопасная, к тому же мы планомерно принимаем выживших, так что…
Он сделал паузу, давая обещание, в которое всем выжившим было трудно поверить: — Когда мы закончим нынешнее задание, мы постараемся вернуться за вами и забрать на нашу базу.
Эти слова прозвучали словно огромный валун, брошенный в стоячую воду!
Все выжившие резко подняли головы, с неверием глядя на Пэй Чжэна, и в их глазах вновь вспыхнул слабый, но самый настоящий свет.
— Вы… вы говорите правду? — голос У Юй дрожал так, что ее едва можно было разобрать. — Мы… мы действительно сможем уйти с вами?
Пэй Чжэн тяжело кивнул: — Правда.
Ло Мяо тоже торопливо вытер слезы, усердно закивал и с сильным носовым акцентом подтвердил: — Можете! Только держитесь, мы обязательно вернемся и заберем вас!
Надежда, подобно внезапно вспыхнувшему во тьме огоньку — пусть и слабому — в одно мгновение озарила эти измученные души.
Они переглянулись, увидев в глазах друг друга долгожданное волнение и ожидания, и, всхлипывая, согласно закивали.
Каким бы трудным ни был предстоящий путь, по крайней мере, теперь у них появилась четкая цель: выжить и дождаться возвращения этих людей!
В этот момент в углу тихонько подала голос маленькая девочка, которая всё это время молчала и казалась ровесницей Цзян Юя и остальных. Она робко произнесла: — А вы… куда это вы направляетесь?
Пэй Чжэн посмотрел на нее и смягчил тон: — Мы идем в больницу в центре города, нужно достать кое-какие необходимые лекарства.
Глаза девочки блеснули, и она, набравшись храбрости, произнесла: — Тогда… тогда вы не могли бы взять меня с собой?
Боясь отказа, она поспешно добавила: — Мне не нужно в больницу! Довезите меня просто до города! Я… я хочу отыскать людей из отряда охраны!
Все вокруг замерли.
В голосе девочки послышались рыдания: — Моя младшая сестренка… она все еще у них, ее заперли на стадионе… Я хочу пойти спасти ее…
Ло Мяо чутко уловил информацию: — Логово охраны находится в центре города?
У Юй обняла девочку, отвечая за нее, и в ее голосе прозвучала ненависть: — Да, они обосновались на городском стадионе. Там… там заперто множество таких же людей, как мы — тех, кто не пожелал повиноваться или приглянулся им. Настоящая тюрьма!
Сердце Ло Мяо тяжело рухнуло вниз. Он посмотрел на Пэй Чжэна, и в его взгляде читался вопрос и немой подтекст: «ты же понимаешь?».
Пэй Чжэн встретился с ним взглядом и в тот же миг угадал его мысли.
Он чуть кивнул, а его глаза стали острыми и непреклонными.
Получив утвердительный ответ, Ло Мяо тут же повернулся к У Юй и остальным выжившим. С решимостью, не терпящей возражений, он громко объявил: — Мы меняем планы! Мы идем спасать людей со стадиона!
Стоило ему умолкнуть, как в голове Ло Мяо точно по расписанию прозвучал системный звонок:
[Динь! Задание активировано: Спасти выживших на стадионе. Ох, чуть не опоздало с выдачей.]
Ло Мяо мысленно: [……] У него просто не было слов. [А твоя выдача заданий и впрямь невероятно «вовремя».]
У Юй была ошеломлена столь внезапным заявлением Ло Мяо: — Вы… вы…
Гу Юань подошел ближе. Лицо его было суровым, он переходил в режим тактического планирования: — Сестрица У, и все остальные, сейчас нам нужна полная информация об отряде охраны.
Пожалуйста, расскажите всё, что вам известно: про их численность, вооружение, планировку базы, график патрулирования — вообще всё, до мельчайших деталей, чем подробнее, тем лучше! Сможете?
У Юй посмотрела на спокойный и надежный взгляд Гу Юаня, затем на вновь разгоревшиеся огоньки надежды в глазах товарищей, решительно кивнула, а ее взгляд ожесточился: — Смогу! Я выложу вам всё, что знаю!
Гу Юань принялся расспрашивать детально: — Сколько именно у них людей?
У Юй припомнила: — Основной костяк насчитывает около трех десятков, но под ними есть и те, кого они силой принудили подчиняться… Точное число неизвестно. У них есть огнестрельное оружие, причем в немалом количестве.
Гу Юань кивнул и продолжил: — А сколько примерно человек они удерживают на стадионе?
У Юй прикинула в уме, показывая руками: — Много. В основном всех держат в главном баскетбольном зале. Помню… чтобы забрать всех, пожалуй, понадобится один большой грузовик да еще один средней вместимости, и то впритык.
Гу Юань быстро прикинул про себя: — Людей немало, но ситуация еще не самая безнадежная.
Заметив, как хладнокровно они всё рассчитывают, У Юй шевельнула губами и в конце концов не сдержалась: охваченная тревогой и дрожащим голосом, она высказала то, что было на душе: — По правде говоря… я… я не хочу, чтобы вы шли туда.
Гу Юань замер.
В голосе У Юй сквозили неподдельная забота и пережитый ужас: — Там слишком опасно! У них полно людей, есть оружие, а еще эти обладатели способностей! Если вы… вдруг погибнете, что тогда делать? Ради таких, как мы, оно того не стоит…
Ее слова заставили всех умолкнуть.
Эта доброта, сохранившаяся даже на краю гибели, вызывала лишь еще большую жалость.
Но Ло Мяо вдруг схватил У Юй за покрытую шрамами руку. На его ладонях еще не высохли следы слез, однако глаза светились необычайно ярко и твердо, с оттенком почти наивной храбрости: — Ничего страшного! Мы не боимся!
У Юй глядела на невысохшие дорожки слез на его лице и на эти чистые, уверенные глаза, на миг потеряв дар речи.
Этот плакса сейчас произносил самые бесстрашные слова.
Пэй Чжэн потер переносицу, и его ровный голос вновь обрел внушающую доверие силу: — Не переживайте, мы не станем действовать вслепую. Мы разработаем план и защитим себя: залог спасения людей в том, чтобы мы сами сумели вернуться живыми.
Его заверения немного успокоили У Юй, и ей оставалось лишь тяжело кивнуть.
Пэй Чжэн задал еще один ключевой вопрос: — Судя по их привычкам, завтра кто-нибудь снова заглянет к вам?
У Юй утвердительно кивнула: — Обязательно. Если те, кого отправили на «патрулирование» или для «развлечения», благополучно вернутся, на следующий день обязательно пришлют новую партию.
А если они не вернутся… то крупный отряд они сразу отправлять на поиски не станут: в конце концов, тащиться сюда из города далековато, они ленятся тратить на это силы и просто отметят это место как «зачищенное» или «опасную зону».
Пэй Чжэн взял это на заметку. Посмотрев на этих покрытых шрамами выживших, он внезапно предложил: — У нас есть врач, — он указал на Ся Чжи, — не хотите, чтобы он сначала осмотрел вас и обработал раны? По крайней мере, нужно остановить инфекцию.
У Юй и остальные опешили.
Они слишком отвыкли от подобной бескорыстной заботы. Глаза У Юй снова покраснели, и она отчаянно закивала: — …Спасибо вам, спасибо!
Ся Чжи приблизился с походной аптечкой, стараясь говорить как можно мягче: — Не волнуйтесь, дайте я взгляну.
Он скрупулезно осмотрел травмы каждого. И чем дальше шел осмотр, тем мрачнее становилось его лицо. Хроническое недоедание, старые и свежие раны, явные признаки воспаления… Ситуация оказалась куда хуже, чем он предполагал.
Закончив осмотр, Ся Чжи подошел к Пэй Чжэну, потер переносицу и мрачно произнес: — Положение скверное: повсеместное истощение, инфекции ран, а у нескольких человек заметны следы внутренних повреждений. Моя рекомендация такова: раздобыв медикаменты в больнице, мы обязаны провести им первичную терапию и подкормить здесь же, стабилизировав состояние. Иначе они попросту не выдержат тряски по дороге на базу.
Пэй Чжэн помрачнел и кивнул: — Я понял. Лекарства в приоритете.
В этот момент Ло Мяо окинул взглядом почти не прикрывавшие тела оборванные лохмотья выживших, перевел взгляд на заваленную одеждой лавку и внезапно предложил: — Слушайте… а не хотите ли… переодеться? Тут столько вещей, поищите что-нибудь по размеру?
У Юй и остальные снова замерли.
Не то чтобы им не хотелось сменить одежду — просто раньше это не имело смысла, все равно ее быстро испачкали бы или порвали.
Но теперь… глядя на полные ожидания и ободрения глаза Ло Мяо, на решительные лица Пэй Чжэна и остальных, в них исподволь зарождалось давно забытое желание вернуть себе человеческое достоинство.
Заметив их колебания, Ло Мяо одарил их заплаканной, но невероятно теплой улыбкой и громко произнес: — Переодевайтесь! Я верю, что на этот раз право решать, когда снять эту одежду, будет принадлежать только вам самим!
Эти слова словно обладали какой-то магией, мгновенно пробив самую глубокую броню в сердцах каждого из выживших!
И правда, если они и хотели надеть чистую, цельную одежду, то вовсе не для того, чтобы кому-то угодить или поддавшись принуждению, а ради самих себя! Ради собственного человеческого достоинства!
Люди переглянулись, и на их лицах впервые за долгое время появились робкие, но преисполненные надежды улыбки.
Надежда, кажется, действительно пришла.
http://bllate.org/book/19445/1906423
Готово: