Цзи Июань и Ся, сжимая в руках 5,32 доудин-монеты, вырученные от продажи вторсырья, сидели на корточках в углу улицы и жевали сухой хлеб. Глядя на прохожих, они не находили себе места от тревоги. Долг в доудин-монетах давил на них, словно огромная гора, лишая возможности дышать. Копейки, заработанные на сборе мусора, едва покрывали расходы на еду, не говоря уже о том, чтобы накопить на выплату компенсации.
— Так дальше продолжаться не может, — Цзи Июань проглотила последний кусок хлеба, в её взгляде читалась мучительная борьба. — Нам нужно найти работу, где платят больше, иначе, когда истечет трехмесячный срок, нас действительно упекут за решетку.
Ся нахмурилась и принялась загибать пальцы, подсчитывая расходы:
— У нас нет ни сил, ни ремесла. Что мы можем делать, кроме как собирать мусор?
Бесцельно бродя по улицам, они проходили мимо глухого переулка, когда заметили на стене объявление: «Требуется временный объект для выплеска эмоций. 130 доудин-монет за сеанс. Разрешается бить и ругать, ответного сопротивления не будет». Цзи Июань уставилась на цифры, её сердце бешено заколотилось. Она схватила Ся за руку и прошептала:
— Как насчет… попробовать это? 130 монет за раз. Нужно всего 89 раз, и мы соберем остаток суммы.
Ся побледнела от страха:
— Позволить кому попало себя избивать? Это же ужасно больно! Да и какой нормальный человек будет платить деньги за то, чтобы поколотить кого-то?
— Но у нас нет другого выбора, — Цзи Июань стиснула зубы, её голос дрожал от слёз. — Если мы соберем деньги и нас не посадят, разве важна эта боль? Найдем укромное место, может, кто-нибудь и правда придет?
Ся долго колебалась, но, взглянув в полные отчаяния глаза подруги, в конце концов кивнула. Они нашли свободный пятачок в конце переулка, написали на куске найденного картона: «Услуги объекта для выплеска эмоций, 130 доудин-монет за сеанс», — и сели рядом в углу, опустив головы. Внутри боролись тревога и слабая надежда.
Однако с полудня до самого вечера мимо проходило немало людей, но никто не останавливался. Кто-то с любопытством косился на картонку и, покачав головой, уходил; кто-то одаривал их презрительным взглядом, бормоча под нос: «Совсем с ума сошли от жадности»; другие задерживались, чтобы посмеяться и назвать их «любительницами искать неприятности на свою голову». Цена в 130 доудин-монет была не так уж мала для обычного человека, и никто не хотел тратить деньги на то, чтобы вымещать злобу на двух девчонках.
Небо начало темнеть. Девушки дрожали от холода, и надежда в их сердцах постепенно угасала. Только они собрались забрать картонку и уйти, как у входа в переулок показалась знакомая фигура — это был Да Гунцзи.
Он был трезв, опрятно одет, а его взгляд, острый, как у ястреба, был прикован к ним. Он приближался шаг за шагом, а на губах играла расчетливая усмешка. Цзи Июань и Ся в испуге вскочили, пытаясь убежать, но Да Гунцзи быстрым шагом преградил им путь.
— Куда собрались? — Да Гунцзи скрестил руки на груди. Голос его звучал спокойно, но в нём сквозило пугающее давление. — Я пришел поддержать ваш бизнес. 130 доудин-монет — я плачу.
— Мы не будем этого делать! — Ся попятилась, её голос дрожал. — Уходи!
— Разве бизнес так работает — хочу, делаю, хочу, нет? — Да Гунцзи холодно усмехнулся и, прежде чем они успели среагировать, взмахнул рукой и ударил Цзи Июань в плечо. Он явно поумнел: бил быстро и точно, выбирая места, где побольше мышц и меньше риск серьезных травм — внутренняя сторона руки, внешняя часть бедра, мягкие ткани спины. Каждый удар был сильным, но не смертельным.
Цзи Июань глухо вскрикнула от боли. Она инстинктивно попыталась увернуться, но Да Гунцзи схватил её за руку, а другой рукой нанес новый удар. Ся попыталась вмешаться, но Да Гунцзи пнул её в колено, и она от боли опустилась на землю.
Да Гунцзи действовал как профессиональный вышибала: он контролировал силу и угол ударов так, чтобы оставить лишь синяки, но причинить нестерпимую боль. Цзи Июань и Ся сжались в комок, прикрывая головы руками, позволяя ему избивать и ругать их. Слёзы смешивались с потом, а из горла вырывались стоны.
Случайные прохожие, видевшие эту сцену, не осмеливались вмешаться — аура Да Гунцзи была слишком свирепой, и никто не хотел навлекать на себя беду.
Прошло около десяти минут, прежде чем Да Гунцзи остановился. Тяжело дыша, он смотрел на лежащих на земле девушек, которые не могли подняться, и на его лице сияла довольная улыбка.
— Эти 130 доудин-монет стоили того. — Он отряхнул руки от пыли и развернулся, чтобы уйти, не сказав ни слова и, конечно, не заплатив ни гроша.
Цзи Июань и Ся долго лежали на земле, прежде чем смогли с трудом подняться. Все их тела покрывали синяки, каждое прикосновение отдавалось болью, но крови не было, как и переломов — действительно, только поверхностные травмы. Однако эта боль, проникающая до самых костей, заставляла их дрожать, а идти они могли лишь ковыляя.
— Этот мерзавец… — Ся стиснула зубы, не в силах сдержать слезы. — Он сделал это нарочно, пришел поиздеваться над нами, да еще и денег не дал!
Цзи Июань, опираясь на стену и превозмогая боль, смотрела вслед уходящему Да Гунцзи с упрямством и горечью в глазах. Затем она перевела взгляд на картонку, подняла её и разорвала в клочья.
— Мы больше этим не занимаемся, — её голос был хриплым, но твердым. — Как бы тяжело ни было, мы не позволим ему так с нами обращаться. Будем дальше собирать мусор. Однажды мы накопим деньги и заставим его заплатить по счетам.
Поддерживая друг друга, они медленно вышли из переулка. Огни города Шаньнань в ночи все так же мерцали, но для девушек каждый шаг давался с огромным трудом. Синяки продолжали ныть, а обиду и гнев негде было выплеснуть, но они знали: нельзя сдаваться. Пока они могут идти, пока могут держаться, однажды наступит день, когда их страдания закончатся.
http://bllate.org/book/19435/1903976
Готово:
