— Послушай, а давай ты будешь вместо меня!
— Наш скромный союз «Нянь-нянь юй цзинь жи» жжёт по полной! Ла-ла-ла.
— Да прекрати ты уже, маленький пассивчик Нянь! Я отказываюсь позволять тебе прикрываться моим милым ником! В моих глазах великий бог Чуньшань — абсолютный актив!
— Ла-ла-ла, я спешу тебя спасти. Скриншот в моих руках, спамить бесполезно, так что не сопротивляйся, малец Нянь.
В клане стоял шум и гам, сообщения мелькали с невероятной скоростью, и среди этого веселья Дун Юймо заметил системное уведомление о вступлении нового участника.
Увидев ник новичка, Дун Юймо слегка поджал пальцы.
— Прошу прощения, выдался на редкость хлопотный уик-энд.
— Глава, ты наконец-то объявился! Скоро начнется битвы кланов, а заместителя Чуньшаня нет, и тактика еще не продумана.
— После этих выходных я освобожусь, можете не переживать.
— К слову, позвольте представить: новичок, который только что вошел в клан, — мой младший брат.
— Всем добрый вечер, мы встретились впервые, прошу любить и жаловать.
Глядя на четыре иероглифа «Рыбка в воде», изящные пальцы Дун Юймо сжались еще сильнее.
Тук-тук, прошу исцеления.
Рыбка в воде: любимый литературный псевдоним Дун Чиле.
Будь то ник в поэтическом клубе или имя в микроблоге — везде Дун Чиле использовал «Рыбку в воде».
Рыбка в воде.
Эти четыре иероглифа казались выжженными в самом глубоком уголке сознания Дун Юймо, и очень-очень долгое время одно лишь воспоминание о них причиняло острую боль.
— Здравствуй, Дун Мо, меня зовут Дун Чиле, мы встретились впервые, прошу любить и жаловать.
Тем летом, когда Дун Юймо, Дун Чиле и Гу Шивэнь встретились в реальной жизни, Дун Чиле улыбнулся и произнес именно эти слова.
«Мы встретились впервые, прошу любить и жаловать» — казалось, это было излюбленной фразой Дун Чиле. Появляясь в новом месте или встречая незнакомца, он неизменно повторял это.
В памяти Дун Юймо легко всплывало выражение лица Дун Чиле в тот момент: на губах обязательно играла мягкая улыбка, а сам он излучал изысканную учтивость.
Всегда безупречно элегантный, мягкий и вежливый.
Таким и был Дун Чиле.
Наблюдая за быстро сменяющимися сообщениями, Дун Юймо разжал пальцы и откинулся на спинку стула.
Он никак не ожидал, что спустя столько лет снова увидит эти четыре иероглифа и встретит человека с таким именем.
Судьба порой поистине непредсказуема.
Заметив промелькнувшую на экране картинку с девушкой в черно-красной короткой юбке, Дун Юймо вспомнил шутку Цзуйянь Цинша: Судьба — штука одновременно ранящая и сердце, и тело.
Произнося эти слова, Цзуйянь Цинша говорила со знанием дела или просто бросила их на ветер?
— У меня в последнее время просто зверский аппетит, это какое-то преступление.
— Вау, как вкусно пахнет! Рыба на пару готова~ Великий бог Чуньшань — моя любовь~
— Как тебе не стыдно дразнить нас такими ароматами, когда мы тут из последних сил пытаемся похудеть!
— Давай, ударь меня, ударь, ну ударь же~ Всё равно не достанешь!
— Ах ты ж... Ну всё, сестрица рассердилась. Называй свои реальные координаты, посмотрим, достану я тебя или нет!
— Провинция Х., город Х., университет Х., приходи, Цзуйянь, а после приведешь нас с божеством Чуньшаня на грандиозный пир в качестве компенсации. Ха-ха-ха.
— Ого, смелости тебе не занимать. Хватит ли духу назвать свое настоящее имя и устроить разборку в реале?
— Линь Нянь, красивое имя? Мама придумала.
— Тьфу, университет Х., Линь Нянь из второго класса финансового факультета третьего курса?
— Охренеть! Цзуйянь, ты меня пробила по базам?! И стоило из-за куска рыбы проявлять такую жестокость?!
— Я преподаватель в университете Х.
— Блин!
— Да чтоб меня! Сяо Цяо, спасай! Играешь себе в игру, а нарываешься на преподавателя, это же просто кошмар! Хорошо еще, что я уже закончил школу, иначе житья бы мне не было!
От воплей Линь Няня, похожих на визг резаного кабана, Мо Ицяо на мгновение замер на месте:
— Преподаватель?
— Ага, та самая богатая мадам из нашего клана, мать твою, преподаватель из нашего же университета! Она даже знает, что я со второго курса финансового! Смогу ли я теперь спокойно прогуливать пары?!
Выслушав вопли Линь Няня, Мо Ицяо поставил тарелку на стол:
— Ешь давай. До битвы кланов осталось пять минут.
С этими словами Мо Ицяо вымыл руки и направился в свою комнату.
А спустя пару секунд под Деревом Судеб появился Чуньшань Бобур в одеяниях заклинателя духов 35-го уровня.
Огромное золотое дерево сияло и переливалось в ночной тьме.
Чуньшань Бобур сделал круг вокруг Дерева Судеб, как вдруг в мировом чате промелькнуло золотое системное сообщение.
[Оповещение]: Игрок «Ушуан ☆ Гоэр» дарит игроку «Нюйнюй ☆ Лунэр» 99 роз × 1, поистине завидно.
[Оповещение]: Игрок «Властелин мира» дарит игроку «Нюйнюй ☆ Лунэр» 9 роз × 18, поистине завидно.
[Оповещение]: Игрок «Властный и дерзкий» дарит игроку «Нюйнюй ☆ Лунэр» 9 роз × 35, поистине завидно.
...
Словно на каком-то празднике, абсолютно все участники клана [Душа борьбы] осыпали цветами Нюйнюй ☆ Лунэр.
— Что здесь происходит?
— Гляньте на рейтинг обаяния: Лунэр отстает от нашей Дун-Дун всего на несколько сотен цветов. Наверняка она возжелала всеобщего восхищения, вот все мужики из Души борьбы ей цветы и шлют.
— Тц, всеобщее восхищение — это прерогатива нашей Дун-Дун! Подумаешь, какая-то Лунэр! А ну-ка, завалим её цветами!
— Именно, погнали.
Е Сяосяо еще не успела отправить свои цветы, как ее экран залился багрянцем: ослепительные розы распускались одна за другой, а в ушах зазвучал нежный перезвон распускающихся бутонов.
Слои лепестков сменяли друг друга, цветение длилось целых три секунды.
Едва розы осыпались, Е Сяосяо собралась нажать кнопку отправки, как в ушах снова раздался звон распускающихся цветов.
999 роз распустились вновь.
Когда осыпался второй букет, Е Сяосяо глубоко вздохнула и только протянула руку к кнопке подтверждения, как снова посчастливилось услышать шуршание лепестков.
Весь экран утопал в цветах, являя взору поистине завораживающее зрелище.
[Оповещение]: Игрок «Личный визит императора» дарит игроку «Дун Мо любуется цветами» 999 роз × 1, поистине завидно.
[Оповещение]: Игрок «Мягче шелка» дарит игроку «Дун Мо любуется цветами» 999 роз × 1, поистине завидно.
[Оповещение]: Игрок «Кошачья мята» дарит игроку «Дун Мо любуется цветами» 999 роз × 1, поистине завидно.
Все: «...»
Мать вашу! Идите сюда, растопчем богатеев и разделим синие алмазы!
После того как отцвели три букета по 999 роз, в мире воцарилась абсолютная тишина, и из клана Душа борьбы больше никто не посмел дарить цветы.
Даже в клане противников воцарилось такое гробовое молчание, будто все разом потеряли соединение с сетью.
Е Сяосяо посмотрела на завалявшиеся в ее рюкзаке жалкие девять роз и молча открыла таблицу рейтинга обаяния.
Первое место: Дун Мо любуется цветами, 8696.
Второе место: Нюйнюй ☆ Лунэр, 4576.
Третье место: Кошачья мята, 4356.
Обаяние Дун Мо любуется цветами одержало безоговорочную победу.
Пока Е Сяосяо мысленно оплакивала свои девять роз, в клановом чате кто-то подал голос.
— Дун Мо любуется цветами? Дун-Дун?
— Ага, заместитель главы нашего клана, к тому же наша богиня, любимица всех авторитетных игроков.
— Дун Мо настолько прекрасна, что я тоже в нее влюблен.
— Ха, у Дун-Дун прекрасный характер и нрав, как ее можно не любить?
— Поддерживаю Цзуйянь, только слепой не оценит такую тихую красавицу, как наша Дун-Дун.
— Сегодня фармим две зоны. Старые правила: собираете свои группы и идете на битву кланов, те, кого не распределили, свободны.
[Оповещение]: Битва кланов официально началась, бессмертные друзья, скорей присоединяйтесь!
Стоило битве кланов стартовать, как в клановом чате мгновенно воцарилась тишина.
Будучи вторым по силе целителем клана, Дун Юймо нес на себе тяжелую ношу и не мог пропустить это событие.
После серии ожесточенных сражений в битве кланов легкая рябь, поднятая в сердце Дун Юймо четырьмя иероглифами «Рыбка в воде», наконец улеглась.
К черту кто он такой, будь что будет.
[Система]: Игрок «Рыбка в воде» просит добавить вас в список друзей. Принять запрос?
Стоило Дун Юймо появиться на карте битвы кланов, как он получил запрос на добавление в друзья от Дун Чиле.
Дун Юймо шевельнул мышкой и нажал «Принять».
— На ветке Дун Мо любуется цветами, неужели Дун Мо любит классическую поэзию?
— Дорогие мои, все бегом в дикую зону, там разворачивается классное зрелище! Неужели [Душа борьбы] раскололась изнутри? Они устроили драку сами с собой, это просто нечто!
— Только что во время битвы кланов цветы дарили, а в следующую секунду уже грызутся между собой? Где координаты? Иду глазеть.
— Где, где? Иду смотреть на шоу или половить рыбу заодно! Как раз одного полевого квеста до нормы не хватает.
— Живей, собираем пати и выдвигаемся! Богиня, погнали!
[Система]: Игрок «Чуньшань Бобур» приглашает вас в группу. Принять?
— Принять.
— 8-я линия, цветочные демоны у Дерева цветов.
Игнорируя личные сообщения от Дун Чиле, Дун Юймо вступил в группу и повел персонажа Дун Мо любуется цветами мимо алтаря к Южным городским воротам.
Дерево цветов располагалось за Южными городскими воротами на карте 30-го уровня.
Локация представляла собой тридцатиуровневую карту, охраняемую стаей персиковых демонов.
По сути, Дерево цветов было обычной рощей, где земля была сплошь усыпана цветами, что выглядело весьма живописно.
— Чэнь Ша и Жэнь Чжишан тоже здесь. Офигеть, Жэнь Чжишан кинул заклинание «Иллюзия преисподней», все пришедшие на рыбалку полягут трупами!
— Чэнь Ша и Жэнь Чжишан стоят на страже, как боги-хранители, и рубят всех без разбору.
Когда Дун Мо любуется цветами добежал до локации, Сяо Сяофэйцзянь и Цзуйянь Цинша уже стояли на безопасном расстоянии от поля боя и вовсю щебетали в командном чате.
Чуньшань Бобур и Нянь-нянь юй цзинь жи прибыли на шаг позже, но действовали без малейших колебаний.
Нянь-нянь юй цзинь жи молнией рванул вперед, а Чуньшань Бобур, наложив щит, последовал за ним.
Глядя на этот хаос, Дун Юймо встал из-за стола и пошел налить воды.
За то время, пока он делал глоток, рядом с Дун Мо любуется цветами появился еще один персонаж.
Знакомый розовый кролик, знакомый наряд — Чуньшань Бобур.
— Дун-Дун, прошу исцеления.
Дун Юймо: «...»
А что насчет Цзуйянь Цинша, которая вообще-то числится главным целителем клана? У нее что, исцеления меньше?
— Умираю...
Дун Юймо молча сглотнул воду.
— Уже лучше. ^_^
Безмолвствовал не только Дун Юймо, но и Линь Нянь:
— Сяо Цяо, если ты заболел и у тебя жар, так и скажи. Я, конечно, сгораю от нетерпения увидеть, как твой интеллект уменьшится хотя бы наполовину, но если переусердствовать, можно ведь и дурачком остаться!
Мо Ицяо посмотрел на маленького целителя в синем платье на экране и никак не отреагировал на крики Линь Няня.
Его собственный преподаватель был слишком холоден и неприступен. Если он не проявит толику бесстыдства, как ему вообще завоевать сердце учителя? О гордости и репутации можно было забыть — он уже морально подготовился их отбросить.
Совершенно не подозревающий о том, что за ним ведется охота, Дун Юймо посмотрел на заклинателя духов, который снова притерся к его боку:
— ...
Всегда холодный и надменный Чуньшань Бобур неожиданно сменил амплуа и теперь кружил вокруг Дун Мо любуется цветами. Е Сяосяо и Цзуйянь Цинша в командном чате тоже покрылись виртуальным потом.
Мо Ицяо прозрел, Дун Юймо был сбит с толку, и весь вечер пролетел вот так — непонятно и странно.
В понедельник в два часа дня у Дун Юймо была пара по классической поэзии.
Мо Ицяо сверился со списком профильных предметов в своем расписании, с легким сердцем прихватил ноутбук и прогулял профильную пару ради лекции по древней поэзии.
В тот самый момент, когда Мо Ицяо выходил из дома, по скоростной трассе в сторону города Х. мчался серебристо-белый автомобиль.
Влюблено сердце, да государь не знает.
Когда Мо Ицяо добрался до университета Х. и отыскал нужную аудиторию, Дун Юймо все еще находился в преподавательской.
Отыскав место поближе к передовым рядам, Мо Ицяо опустился на стул.
Лекции Дун Юймо всегда проходили в одной и той же аудитории.
Поскольку этот предмет пользовался бешеной популярностью, лекционный зал был одним из самых крупных и просторных в университете Х., с легкостью вмещая по две-три сотни человек.
До начала занятия оставалось еще минут десять, но амфитеатр был уже практически заполнен. Это время и количество студентов наглядно демонстрировали любовь учащихся к данной дисциплине.
Конечно, часть присутствующих пришла ради самих знаний, но немалая доля студентов явилась исключительно ради привлекательной внешности Дун Юймо.
— Это место свободно? О, я ведь видел тебя вчера в музыкальном магазине!
Занятие еще не началось, и Мо Ицяо, подперев подбородок рукой, ожидал появления своего объекта воздыхания, как вдруг кто-то остановился рядом с ним.
Аудитория была амфитеатром с ярусами, Мо Ицяо сидел с краю в первом ряду первого яруса, а рядом оставалось одно свободное место.
Услышав голос, Мо Ицяо повернул голову.
В поле зрения попали аккуратная короткая стрижка, изящные брови и глаза, а также милые клыки.
Это был тот самый юноша из вчерашней машины, который кричал преподавателю Дуну.
Заметив, что Мо Ицяо обернулся, Мяо Ми блеснул клыками в приветственной улыбке:
— Привет, я Мяо Ми. Первокурсник филфака.
Мо Ицяо поднялся, чтобы Мяо Ми было удобнее пройти на свое место:
— Привет, я Мо Ицяо. Первокурсник финансового, подрабатываю в музыкальном магазине.
Мяо Ми оказался тощим и проворным, он тут же юркнул на сиденье рядом с Мо Ицяо, подпер голову рукой и с любопытством уставился на соседа:
— Как в стихотворении про коня и мост?
Мо Ицяо сел:
— От слова «настойчивость».
Мяо Ми кивнул:
— А, понятно.
Вскоре после появления Мяо Ми в аудиторию вошел Дун Юймо.
Безупречно белая рубашка, отглаженные стрелки брюк — к вопросу одежды во время занятий Дун Юймо всегда подходил с педантичной точностью.
Стоило Дун Юймо перешагнуть порог, как взгляд Мо Ицяо приковался к нему намертво, оторвать его было просто невозможно.
Преподаватель был поистине усладой для глаз, на него можно было смотреть бесконечно.
— О боже, этот сдержанный красавец просто свел меня с ума, у меня сейчас кровь из носу пойдет!
— А в стиле преподавателя Дуну есть что-то от холодного неприступного красавца-актива, согласитесь?
— Универсал? О-о-о-о, нет, почему наш прекрасный преподаватель настолько хорош! Что делать, если мне хочется забрать его себе?
— Ни за что, преподаватель Дун может принадлежать только преданному пёсику-однолюбу, а мы — просто заурядные создания, недостойные его.
Мо Ицяо вполуха слушал тихий шепот двух девушек позади, не сводя глаз с подтянутой фигуры Дун Юймо, и прищурился.
Универсал?
Мяо Ми, прислушиваясь к невнятному бормотанию сзади, едва сдержался, чтобы не прикрыть рот блокнотом:
— Пф-ф, эти девчонки такие забавные.
— Добрый день, студенты.
Едва Мяо Ми умолк, как раздался голос Дун Юймо, стоявшего у кафедры.
— О боже, мои уши уже беременны.
— Если честно, преподаватель Дун вроде до сих пор одинок. Интересно, как он относится к романам между преподавателями и студентами? Если нормально, я бы реально попытался за ним ухлестнуть.
Уловив обрывки разговоров студенток за спиной, Мо Ицяо бросил взгляд на излучающего неповторимый шарм мужчину у доски и потер пальцы.
Роман между преподавателем и студентом?
Преподаватель старше его лет на шесть-семь?
Неважно. Он знал лишь одно: он любит этого человека.
Любит настолько сильно, что стоило ему лишь услышать о прошлом преподавателя, как в сердце всколыхнулась такая жгучая жалость, что хотелось разорвать того подонка в клочья, перевернуть весь мир вверх дном, лишь бы уберечь преподавателя от новых ран.
За всю свою недолгую жизнь он никогда прежде не испытывал столь мощных эмоций, никогда еще не чувствовал столь отчаянного желания обнять кого-то и защитить от всех невзгод. Никогда.
С того самого момента, когда он увидел эту похожую на распускающийся бутон улыбку, он был отравлен — смертельным ядом по имени Дун Юймо.
И раз уж он ничего не мог с этим поделать, кроме как любить Дун Юймо, другого пути для него не существовало.
Поэтому, даже если преподаватель будет против, он не отступится.
Года не хватит — потратит два. Два мало — будет три. А если не хватит и трех, у него впереди целая жизнь.
В любом случае, он уже сделал свой выбор.
Говорят, что глаза — зеркало души. Пока Мо Ицяо мысленно выстраивал стратегию покорения Дун Юймо, в его взгляде невольно промелькнули нотки властности.
Мимолетная хищная искорка во взгляде Мо Ицяо не укрылась от внимания Дун Юймо, и читающий лекцию преподаватель поднял голову, посмотрев в сторону парня.
В тот самый момент, когда Дун Юймо перевел на него взгляд, тяжелые, мрачные эмоции на дне глаз Мо Ицяо мгновенно рассеялись, сменившись кристальной чистотой.
Встретившись взглядом с Дун Юймо, Мо Ицяо слегка приподнял уголки губ, одарив его легкой улыбкой.
Заметив направленный на них взгляд преподавателя, Мяо Ми моргнул, помахал рукой и задорно усмехнулся.
Посмотрев на ясный взгляд Мо Ицяо, а затем на простодушное выражение лица Мяо Ми, Дун Юймо едва заметно кивнул в ответ.
Пожалуй, промелькнувшее мгновение назад странное чувство было лишь игрой воображения.
Не заметив ничего необычного, Дун Юймо отвел глаза.
Стоило ему отвернуться, как по его воле на мультимедийной доске появилось стихотворение.
«Что за ночь нынче, плыву на лодке посреди реки.
Что за день нынче, довелось плыть в одной лодке с царским сыном.
Столь недостойный удостоился благосклонности, не ведая позора и упрёков.
Сердце трепещет неустанно оттого, что встретил царского сына.
На горах есть деревья, а на деревьях — ветви, влюблено моё сердце в тебя, да ты не знаешь о том».
Песня о жнеце из Юэ.
На горах есть деревья, а на деревьях — ветви, влюблено моё сердце в тебя, да ты не знаешь о том.
Повторяя про себя последние строки, Мо Ицяо подпер левой рукой подбородок, не сводя глаз с Дун Юймо на возвышении.
Да ты не знаешь о том...
Мое сердце влюблено в тебя, как же ты можешь не знать?
Если преподаватель даже не догадывается о его чувствах, сколько же веков ему придется добиваться взаимности?
— Преподаватель, говорят, что в этом стихотворении выражается влечение к человеку своего пола, это правда?
Пока Мо Ицяо размышлял о том, какое признание было бы самым романтичным, неожиданно брошенная Мяо Ми фраза оборвала ход его мыслей на полуслове.
Слова Мяо Ми о влечении к тому же полу вывели из равновесия не только Мо Ицяо — они заставили замолчать всю аудиторию.
Даже две щебетавшие до этого девушки за спиной мгновенно притихли.
Дун Юймо посмотрел на серьезного Мяо Ми, отложил мышку и выпрямился во весь рост:
— У этого стихотворения существует две версии, и до сих пор нет единого мнения о том, какая из них является истинной.
Мяо Ми почесал в затылке и принялся листать учебник по древней поэзии:
— А-а...
Бросив взгляд на учебник в руках Мяо Ми, Дун Юймо на секунду замер, после чего продолжил лекцию.
Мяо Ми перелистывал страницы и бормотал себе под нос:
— И кто вообще делал эти комментарии к книге?
Услышав скрипучий от досады голос Мяо Ми, Мо Ицяо скосил глаза на лежавший перед соседом учебник.
Страницы слегка пожелтели, края потрепались — книга явно повидала виды.
http://bllate.org/book/19409/1900770
Готово:
