— Эх, Байфань, негоже ты поступаешь.
Цзи Цюаньду подошел к юноше, забрал у него поднос с вином, одну чарку отдал Бай Сяофаню, другую — Ци Минхуэю, а последнюю оставил себе.
— Сколько раз тебе повторять, Байфань, нельзя быть таким грубым с красавцами.
Хотя Цзи Цюаньду обращался к Бай Сяофаню, взгляд его был прикован к Вэньжэнь Лину. В глазах, формой напоминающих лепестки персика, читалось неприкрытое вожделение.
Раньше Бай Сяофань относился к Цзи Цюаньду вполне неплохо, даже симпатизировал ему, находя в нем некую долю природной грации и легкости. Но теперь, как бы он ни смотрел, всё в этом человеке вызывало лишь отторжение. Особенно раздражала родинка у уголка губ, которая подрагивала, когда тот говорил, да и манера постоянно строить глазки Вэньжэнь Лину казалась донельзя пошлой и мерзкой.
Бай Сяофань молча осушил чарку. На душе почему-то стало тяжело, словно какой-то ком застрял в горле — ни проглотить, ни выплюнуть.
Стоявший внизу Вэньжэнь Лин заметил, что Бай Сяофань выпил не то вино, которое принес он, а то, что было на столе раньше, и в его глазах на мгновение мелькнуло разочарование.
В этот момент над ухом снова раздался вкрадчивый голос Цзи Цюаньду:
— Красавиц нужно лелеять, разве не так?
Первую часть фразы он адресовал Бай Сяофаню, а вторую — уже самому Вэньжэнь Лину.
Вэньжэнь Лин, подавляя отвращение, опустил ресницы и смущенно прошептал:
— Господин… пожалуйста, не подшучивайте над Линь-эром.
— Линь-эр? Тебя зовут Линь-эр? — Цзи Цюаньду, обрадованный тем, что красавец заговорил с ним, не скрывал улыбки. — Какое прекрасное имя, оно тебе очень идет.
Затем он перевел взгляд на Бай Сяофаня:
— Байфань, не мог бы ты уступить мне этого красавца? Я готов обменять его на Цинь Феникса.
Бай Сяофань нахмурился и мысленно спросил систему:
— Что это за Цинь Феникса такой?
— Это вещь ценная. Входит в сотню лучших артефактов мира бессмертных. В мирное время это просто музыкальный инструмент, но в критический момент он превращается в смертоносное оружие.
Красивое лицо Бай Сяофаня помрачнело. Он не знал, на что злиться больше: на то, что обаяние Вэньжэнь Лина настолько велико, что за него готовы отдать Цинь Феникса, или на расточительность Цзи Цюаньду, предлагающего такую реликвию за обычного красавца.
Впрочем, он прямо ответил:
— Не обменяю. Мне этот человек самому нравится, не отдам!
Цзи Цюаньду опешил. Он был уверен, что Бай Сяофань согласится без колебаний — в конце концов, это всего лишь смазливое личико. Кто бы мог подумать, что он откажется? Это же Цинь Феникса, восьмидесятый номер в списке сильнейших артефактов! И ради какого-то ничтожного любовника он так легко от него отказался.
Удивлен был не только Цзи Цюаньду, но и Вэньжэнь Лин. Хотя, вспомнив, что Бай Сяофань охотится лишь за печатью, скрытой в его теле, он быстро нашел этому свое объяснение.
— Иди сюда, налей мне вина, — приказал Бай Сяофань. Опасаясь, что духовный пес в любой момент может броситься на Вэньжэнь Лина, он решил держать юношу под рукой.
Однако Цзи Цюаньду истолковал этот жест иначе: мол, этот красавец — личная собственность Байфаня, и никому другому на него зариться нельзя.
Цзи Цюаньду почесал нос, чувствуя себя неловко, а затем, переведя взгляд на Ци Минхуэя, округлил глаза:
— Слушай, Ци, ты не находишь, что это расточительство? Я с таким трудом достал это духовное вино, а ты скармливаешь его собаке!
— Чанхуэй не собака, а духовный пес, — холодно, словно сталь, отрезал Ци Минхуэй.
Бай Сяофань: «...»
Цзи Цюаньду закатил глаза:
— Да-да, духовный пес, конечно. Во всяком случае, я еще не видел других духовных псов, которые пьют только духовное вино, кроме твоего Чанхуэя.
— Естественно, разве могут другие псы сравниться с моим Чанхуэем? — с гордостью ответил Ци Минхуэй.
Следя за их перепалкой, Бай Сяофань посмотрел на Чанхуэя. И в ту же секунду его лицо изменилось: только что послушный и милый пес внезапно оскалил пасть и вцепился в своего хозяина, Ци Минхуэя.
http://bllate.org/book/19403/1900097
Готово:
