На следующее утро, еще до рассвета, во Дворе Шуюй разыгралась сцена: несколько пожилых служанок, что служили в особняке уже много лет и привыкли кичиться своим старшинством, стояли на коленях на холодном жестком камне. Руки у них были связаны за спиной, а рты заткнуты кляпами.
Растрепанные, с перекошенными от ужаса лицами, они испуганно вращали глазами и мелко дрожали всем телом. Утренний ветер, пропитанный холодом, кружил по двору опавшие листья.
Се Линъи сидела на почетном месте под навесом галереи, облаченная в платье нежно-зеленого цвета. Ее служанка Бай Чжи стояла на ступенях, выпрямившись во весь рост. Сегодня она нарочно надела строгий темно-синий жилет и отказалась от любых украшений. Откашлявшись, она произнесла четким, уверенным голосом:
— В Книге ритуалов сказано: «Внутренние речи не должны выходить за пределы женских покоев, внешние не должны входить в них». Вы, будучи служанками внутренних покоев, вчера в третью стражу осмелились собраться на задней кухне, пить вино и распускать языки, обсуждая брак старшей госпожи?!
Лю Юнь накинула на плечи Се Линъи накидку цвета лунного света с вышитыми ветвями сливы, наклонилась к самому уху хозяйки и прошептала:
— Госпожа, о чем это сестра Бай Чжи так витиевато говорит? Почему я ни слова понять не могу?
— Я велела тебе учиться, а ты вечно отнекивалась. Теперь видишь, что бывает, когда ничего не понимаешь? — Се Линъи повернула голову и бросила на нее взгляд, в котором лед чуть подтаял. — Тогда просто слушай, как твоя сестра Бай Чжи продолжает «цитировать классиков», водя их за нос.
Бай Чжи тем временем медленно прохаживалась перед коленопреклоненными старухами.
— Разве вам не ведомо, что в Танских установлениях ясно сказано: ложный донос карается тем же наказанием, что грозило бы оклеветанному! Ваши вчерашние пьяные бредни, хула в адрес дочери клана и порочение ее доброго имени — это прямое клеветничество! По закону за такое полагается от шестидесяти ударов палками и года каторги до ссылки на три тысячи ли без права на помилование!
Старухи не до конца поняли книжные обороты, но инстинктивно почувствовали смертельную опасность. А когда услышали слова «удары палками» и «ссылка» — страшные, осязаемые вещи, — самые трусливые из них обмякли, превратившись в бесформенные кули. Из их горл вырвался дикий, звериный вой; если бы не кляпы, они бы уже вовсю голосили.
Шум во Дворе Шуюй не мог не привлечь внимания Се Цзина, который как раз собирался на утренний совет. Он не хотел вникать в домашние неурядицы, но, услышав от Се Чжуна, что дело касается императорской семьи, в столь щекотливый момент был вынужден нахмуриться и свернуть к Двору Шуюй.
Бай Чжи, заметив в воротах край халата хозяина, поняла, что время пришло, и, стоя спиной к входу, громко отчитала служанок:
— Клан Се славится своей добродетелью сотни лет! Мы можем простить неуклюжесть, но никогда не потерпим подлых слуг, которые клевещут на господ и сеют раздор в доме! Вы осмелились обсуждать хозяев, порочить честь девушки и вмешивать в свои грязные сплетни императорский двор. Вы хотите, чтобы из-за ваших поганых ртов пострадали все триста человек нашего клана?!
Се Цзин замер, его лицо мгновенно помрачнело. Он вошел во двор, окинул взглядом обмякшие фигуры служанок, а затем перевел взор на дочь, сидящую под навесом.
Се Линъи, словно только сейчас заметив отца, поспешно встала, спустилась по ступеням и поклонилась:
— Прошу прощения, отец. Я лишь наказывала нескольких болтливых слуг, не думала, что потревожу вас.
— Ничего страшного. Я уже наслышан об этом деле. Поступай по законам клана, ты все делаешь верно, — отмахнулся Се Цзин.
— Вы слишком добры ко мне, отец, но… — Се Линъи замялась.
— Что такое? — Се Цзин сделал шаг вперед и взял дочь за руку. — Говори, не бойся. Я не позволю, чтобы вас с сестрой кто-то обидел.
Се Линъи подняла глаза, обвела взглядом двор и, словно с трудом подбирая слова, тихо произнесла:
— Эти служанки были присланы третьей тетушкой. Я не смею наказывать их слишком строго, боюсь испортить отношения, да и люди могут сказать, что дочери клана Се жестоки и неблагодарны.
Хотя Се Цзин и выглядел обеспокоенным, его управляющий Се Чжун, прослуживший при нем десятилетия, сразу заметил гнев в глазах господина — гнев, вызванный не только поведением слуг, но и общим напряжением из-за грядущего совета.
Се Чжун сделал шаг вперед и склонился:
— Господин, осмелюсь предположить: именно после того, как вторая госпожа приходила во Двор Шуюй и вела себя неподобающе, эти привыкшие угождать сильным слуги решили, что им все дозволено. Вчерашняя попойка лишь стала поводом для того, чтобы их злоба вырвалась наружу.
Се Чжун говорил спокойно, без прикрас.
— Вот как! — Лицо Се Цзина окончательно потемнело. Он издал холодный смешок, в котором чувствовалась властность и едва сдерживаемая ярость. — Значит, мою дочь в стенах моего же дома кто-то смеет обижать! Моя дочь заботится об интересах клана и его репутации, она молчит и терпит, а они… они не имеют ни капли стыда, распуская своих слуг!
Он больше не смотрел на перепуганных до смерти служанок, а повернулся к Се Линъи, отчеканив каждое слово:
— Зачем держать таких тварей? Сегодня же я беру это на себя. Каждую — по пятьдесят ударов, после чего немедленно связать и продать на самые тяжелые работы в дальние поместья, чтобы ноги их не было в столице до конца жизни! Всех их родственников, что служат в особняке, проверить и выгнать до единого! Если у третьей четы возникнут вопросы или они захотят просить за них, пусть приходят ко мне лично!
Сказав это, он с яростью взмахнул рукавами и решительно зашагал прочь.
Се Линъи почтительно поклонилась вслед отцу. Когда она выпрямилась, на ее лице не осталось и следа той кротости и испуга.
— Цин Юй, Лю Юнь, приступайте.
Бай Чжи подошла и помогла Се Линъи вернуться в главные покои.
Тяжелые резные двери закрылись, отсекая происходящее во дворе. Вскоре послышались глухие звуки ударов, перемежающиеся приглушенными стонами и всхлипами — их было почти не слышно за плотно закрытыми окнами.
— Потревожила твой сон, сестра? — Ледяная маска на лице Се Линъи мгновенно растаяла, она мягко прильнула к сестре Се Линдэ, зарывшись лицом в ее плечо, и прошептала с ноткой кокетства.
— Ты молодец. После такой чистки во дворе станет гораздо спокойнее, — Се Линдэ нежно поправила сестре прядь волос, растрепанную ветром.
— Нелегко было, — Се Линъи выпрямилась и взяла за руку Бай Чжи. В ее глазах снова зажглись озорные огоньки, в которых сквозила хитрость человека, добившегося своего. — Сестра, ты постоянно поддерживала связь с дядей Чжуном, и сегодня его слова попали точно в цель, разожгли гнев отца как нельзя кстати. А эти девчонки… они с самого вчерашнего дня бегали вокруг, то «уговаривали» их выпить, то допрашивали. Османтусовое вино, что приготовила Су Юнь, имеет долгое послевкусие и развязывает языки. А Цин Юй так «тревожно» напоминала им не обсуждать господ… Стоило лишь немного подтолкнуть, как эти старухи, привыкшие заглядывать в рот третьей тетушке, сами выложили все свои безумные мысли. Мне оставалось лишь пожинать плоды.
— Госпожа, вы сыграли просто мастерски, — усмехнулась Бай Чжи. — Даже господин, который видит людей насквозь, поверил в вашу кротость и решил, что вы перенесли величайшую несправедливость.
— И ты, Бай Чжи, нахваталась плохого у Лю Юнь, теперь и ты надо мной подшучиваешь? — Се Линъи улыбнулась, но вскоре ее лицо вновь омрачилось легкой тенью беспокойства. — Однако, боюсь, в этом дворе остались и другие вредители. Мы не можем терять бдительность.
Се Линдэ задумалась и поняла, к чему клонит сестра:
— Ты о том, что третья тетушка вчера пришла слишком быстро?
— Именно, — кивнула Се Линъи. — Те старухи были немолоды, передвигались медленно. От кухни до покоев третьей тетушки не один двор. Чтобы весть дошла так быстро, кто-то помоложе должен был передать ее.
Се Линдэ проговорила:
— Этот человек все еще в тени. Он опаснее и хитрее, чем эти глупые старухи, что кичились чужой властью.
— Ничего, — Се Линъи крепче сжала руку сестры, ее голос вновь стал твердым и уверенным. — После этого случая у отца появится недоверие к третьей ветви. Мы воспользуемся этим, чтобы заменить слуг на тех, в чьей преданности мы уверены.
Она посмотрела в окно — звуки ударов во дворе стихли.
— А тот, кто прячется в тени, теперь будет действовать осторожнее. Мы никуда не спешим. Будем добиваться своего постепенно, шаг за шагом.
http://bllate.org/book/19397/1899348
Готово:
