Гами вздрогнул и торопливо принялся успокаивать готового сорваться в «маниакальный психоз» стража:
— Трудно сказать. Ты наглотался слишком большого количества самых разных лекарств, это повлияло и на тесты феромонов. Прекращай принимать таблетки и давай выждем какое-то время, а там посмотрим.
У Хомана задергался правый глаз.
Гами не выдержал:
— У меня дел по горло, некогда с тобой лясы точить, отдыхай пока сам.
С этими словами он подхватил прижавшего уши и поскуливающего большеухого лиса и с непринужденным видом удалился.
Вступивший в период наблюдения Хоман провел в относительном покое два дня. Рана на ноге почти зажила, оставались лишь проблемы с полиорганной недостаточностью и опухолью. Современные технологии нынешней эры позволяли достичь девяностопроцентного процента излечения даже при онкологии, однако удалить опухоль по щелчку пальцев тоже было нельзя. После операции Хоман то и дело спрашивал снующих туда-сюда медсестер, но те толком не могли сказать, когда его выпишут.
Поэтому ему оставалось только продолжать лежать.
В последующие дни старый дворецкий Пьеро из императорской свиты вместе с придворными чиновниками каждые три дня навещал Хомана, обустраивая его быт и жилье, и надо сказать, все было организовано на высшем уровне.
Стоило ему научиться садиться, как Хоман в первую очередь отправился в палату Кевина. К Кевину Хоман испытывал определенное чувство вины: если бы не его дурацкая затея притащить рысь Кевина пугать стервятников, тот в конце концов не угодил бы в такое положение.
По неполной статистике, уровень смертности среди несовершеннолетних стражей, потерявших своих сопровождающих зверей, составлял около семидесяти восьми процентов, еще тринадцать целых и четыре десятых процента оставались парализованными, а шансы остальных выжить и вести нормальную жизнь обычных людей были просто ничтожно малы.
Хоман воспользовался своим статусом принца, чтобы связаться с лучшими врачами империи для лечения Кевина, но, к сожалению, это принесло лишь скудные результаты.
Как и следовало ожидать, с момента возвращения с Белой Мускусной Звезды Кевин оставался без сознания. Весь утыканный трубками, он не подавал ни малейших признаков пробуждения.
Хоман сжал зубы, подумав, что если тот не очнется в течение этого месяца, ему, пожалуй, придется на свой страх и риск позвать Кина. Этот тип ранее выдвигал теорию о создании искусственных духовных тел, и звучало это вроде бы даже правдоподобно.
Тот сумасшедший ученый, хоть и с придурью в голове, но в критический момент действовал вполне надежно.
Слегка отрегулировав полностью автоматическое кресло-каталка, Хоман со смешанными чувствами вышел из палаты Кевина. Едва добравшись до двери своей палаты и не успев ее толком распахнуть, он услышал громкий женский голос.
Хоман тут же хотел развернуть кресло и уехать, но дверь резко распахнулась:
— Манман! Мама так по тебе скучала!
Изящное лицо королевы Терезы выглянуло из проема, она подскочила, преграждая ему путь, и крайне ревностно принялась сама катить его кресло.
Хоман несколько раз попытался перехватить ручки, но безуспешно, после чего был насильно вкатан обратно в палату.
Комната была битком набита слугами, свита выглядела чрезвычайно внушительно, а старый дворецкий сопровождающей процессии с улыбкой стоял у стены, стараясь казаться как можно менее заметным. Хоман поднял голову и увидел, что ваза на тумбочке у кровати трещит по швам от принесенных матушкой со всех уголков галактики цветов, отчего у него тут же заболела голова.
Королева Тереза элегантным движением закинула за ухо прядь челки и принялась с усердием расспрашивать о его самочувствии.
Хоман отделывался дежурными фразами, из уважения к чувствам королевы Терезы говоря побольше светских любезностей. Дело было вовсе не в сыновней нелюбви: просто ситуация обстояла вовсе не так, как вовсю трезвонили в народе, будто у королевы с третьим принцем всегда были нежно-трепетные отношения. Напротив, в последние годы королева Тереза отчаянно пыталась искупить свои прошлые ошибки.
Королева Тереза, в которой сочетались красота, богатство и высокое положение, была далеко не той абсолютной сказочной героиней, о которой писали желтая пресса и форумы. Ее юность тоже пестрела пошлыми и избитыми сюжетами, а началась эта мелодрама со знакомства с редкостным негодяем.
Верно, этим негодяем являлся нынешний правящий император, отец Хомана — Ульрих.
Ульрих изначально не был каким-то гулякой и подонком, напротив, он слыл одним из лучших мужчин на свете. Вот только объектом его чувств стала вовсе не королева Тереза, а его прежняя возлюбленная — первая любовь, с которой никто не мог сравниться. Если бы у этих двоих все сложилось гладко, это была бы прекрасная романтическая история, и тогда трагедии королевы Терезы просто не произошло бы.
Только вот когда Ульрих по-настоящему взошел на трон, его первая любовь трагически погибла в звездном море. Поддавшись давлению общественности, Ульрих ради укрепления союза с кланом Дракона женился на тогдашней великой герцогине Терезе.
Каждая прекрасная женщина, прошедшая огонь и воду, когда-то была наивной и романтичной девчонкой. Королева Тереза со всей страстью бросилась навстречу своему сильному и прекрасному мужу-стражу, словно мотылек на пламя, но сердце Ульриха озарял вечный свет недосягаемой белой луны, и даже вступив в брак с Терезой, духовно он оставался отчужденным.
И вот в один прекрасный день, когда юная робкая женщина, носившая под сердцем ребенка, прижалась к мужу, Ульрих услышал весть о том, что его первая любовь объявилась в районе звездного моря Мандрагоры, и тут же бросил семью, сломя голову умчавшись в объятия своей белоснежной луны.
Для Терезы это стало страшным ударом. С самого рождения она всегда находилась в центре этого мира, все вокруг только и делали, что восхваляли ее красоту и таланты — и вдруг нашелась та, ради которой отдали всю душу, в то время как ее саму выбросили без малейшего сожаления, словно какую-то грязную букашку.
В порыве ярости беременная Тереза сбежала в созвездие Темной Розы к великому герцогу Шредеру, державшему оборону на границе. Отношения между кланами Дракона и Феникса были отвратительными, но Тереза со Шредером дружили с детства: хоть родители и противились их общению, их вполне можно было назвать друзьями детства.
На Розовой Звезде она родила третьего принца. Юношеская наивность и беспечность исчезли навсегда; вернувшись во дворцовые покои, она полностью изменилась, пристрастилась к алкоголю и азартным играм, бросив месячного сына на попечение служанок, и целых пять лет не навещала его ни разу.
Говорят, что во дворце опасны нравы, а человеческие сердца холодны. Третий принц родился болезненным, отец его не любил, мать не жаловала, вокруг вились клубки запутанных интриг и враждебных сил, так что без заговоров и козней тоже не обходилось. О том, как ему удалось выжить во всем этом, знал, пожалуй, только сам Хоман.
Именно из-за невзгод раннего детства у Хомана развилась столь сильная жажда успеха — он отчаянно пытался укрепить свое положение властью, используя силу для контроля над всем и вся.
Лишь власть давала ему чувство безопасности, и даже когда ему приглянулся некий Людвиг, в глубине души он всё же надеялся, что тот всецело подчинится ему. А если Хоман и не спешил с ухаживаниями, то лишь потому, что не был до конца уверен в своем превосходстве над Людвигом.
Теперь же, разменяв пятый десяток, королева Тереза прозрела, но попытки все исправить оказались запоздалыми. Хоман больше не был тем трехлетним малышом, который прождал мать долгих пять лет с игрушкой в руках в холодном дворце и падал при каждом шаге.
Он стал холодным, сдержанным, поступал исключительно по-своему, а излишняя материнская забота превратилась для него лишь в обузу.
Королева Тереза помогла Хоману улечься на кровать и при помощи духовных щупалец проверила состояние сына, приведя в порядок его море сознания.
Хоман тут же почувствовал невероятную легкость, и назойливая королева Тереза показалась ему уже не столь раздражающей. Он взял со столика стакан с водой, сделал глоток и спросил:
— Кин говорил, что ты приедешь через пару дней, почему так долго?
Заметив, что сын заговорил первым, королева Тереза просияла:
— Я же заезжала в ваше учебное заведение с инспекцией! Я ходила обедать с тем маленьким проводником, который тебе нравится!
— Кхе! — Хоман выплегнул воду и остолбенел: — Что ты сказала?!
Королева Тереза принялась самодовольно хвастаться, прикрывая рот складным веером и принимая манеры старой сводни, хотя обладала лицом несравненной красавицы:
— Тц-тц, а у этого проводничка характер крутой, хотя лицом вышел на славу.
Хомана прошиб холодный пот, и он, забыв про кресло, отчаянно затряс королеву за плечи:
— Что ты вообще натворила?!
— Ой-ой! — зашлась смехом королева Тереза. — Расслабься, расслабься! Впервые вижу, чтобы ты так переживал. Твой дружок такой дикий, взмахом ноги взрослого стража отправить в полет может, неужто я смогла бы ему навредить?
Он совсем не похож на Рэя. Как человек столь утонченный и мягкий, как Рэй, мог произвести на свет такого сына... — Рэй был отцом Людвига, именем великого герцога Розы, — королева Тереза, казалось, погрузилась в какие-то воспоминания. — Возлюбленный Рэя Даман был со мной в прекрасных отношениях. Серебряные волосы твоего дружка точь-в-точь как у Дамана.
Хоман вытер лицо и ошеломленно уставился на аккуратно уложенные серебристые волосы королевы Терезы. Он, конечно, не застал закадычную подругу матушки по имени Даман, но цвет волос Людвига действительно был очень похож на терейский. Да и черты лица, пожалуй, тоже... Да что там «пожалуй», они и вправду неуловимо смахивали... Хоман пригляделся еще раз, и в его голове промелькнула дикая мысль, от которой его бросило в дрожь.
— Помнится, в те годы мы с Даманом были серебряными близнецами столицы, стоило нам где-нибудь появиться, как вокруг тут же роились толпы самых разных стражей... — у королевы Терезы снова прорезалась ее дурная привычка расхвастаться, и она принялась бахвалиться даже без капли вина. — И надо же, чтобы в вашем поколении не нашлось ни единого человека с таким же блеском, как у нас в свое время...
Хоман: ...Он мгновенно отбросил только что посетившую его мысль. Подумать только, мало того, что лицо Людвига точная копия Терезы, так по характеру они вообще земля и небо, да и генетически из абсолютно разных пробирок.
— Эх, почему же ты не унаследовал мои прекрасные серебряные волосы? — королева Тереза протянула руку, желая погладить темные кудри Хомана, но тот отвернулся.
Не обидевшись на то, что ее прикосновение отвергли, королева, захлестнутая ностальгией, уже совершенно забыла о сыне и понуро погрузилась в собственную меланхолию.
Ее Величество королева, слишком много начитавшаяся любовных романов, была стихией, которую не смог бы остановить даже собственный сын.
Хоман почувствовал себя не в своей тарелке, скосил глаза на старого дворецкого Пьеро, но этот хитрый старый лис по-прежнему смотрел перед собой, равнодушно наблюдая за бедственным положением начальства. Однако Хоман вовсе не собирался позволять ему наслаждаться заслуженной пенсией в таком спокойствии и выразительным взглядом дал понять, что неплохо бы старику придумать способ выпроводить Терезу вон.
Старый дворецкий вытер платком пот со лба. Воистину, нелегка была его доля: в преклонном возрасте, когда одной ногой уже стоял в могиле, он продолжал нести эту тяжкую вахту из-за вечно хлопотного третьего принца, с которой не справился бы и молодой.
К счастью, опытный дворецкий не зря вышел из рядов спецслужб, и его уровень был явно недосягаем для такой избалованной роскошью особы, как королева Тереза: всего в пару слов он сумел убедить королеву и ее свиту вернуться во дворец.
Хоман откинулся на подушки, тяжело вздохнув, и машинально принялся крутить в пальцах висевший на шее драконий кристалл.
Всего одна разведывательная миссия — а перевернула все вверх дном.
Его высочество принц чувствовал, что его голова работает отвратительно. Он даже не мог толком вспомнить научные журналы и отчеты до начала экспедиции. Ему казалось, что осталось бесчисленное множество незаконченных дел, но он понятия не имел, каких именно. Это пугающее ощущение полной потери контроля приводило его в бешенство, и оставаться лежать пассивно в ожидании выписки Хоман был просто не в силах.
Похоже, ему придется подать прошение о выписке раньше срока.
http://bllate.org/book/19385/1896245
Готово: