Бах!
Чай Юйшэн с разбегу толкнул дверь плечом, уверенный, что она распахнётся наружу. Но дверь неожиданно не поддалась, и он по инерции всем телом врезался в неё.
Бах! Бах-бах!
Поняв, что дело неладно, Чай Юйшэн принялся изо всех сил колотить в дверь, однако та словно была заперта и никак не открывалась. Он замер, а затем медленно ощупал деревянную дверь сверху донизу.
Засова с внутренней стороны не было.
Дверь заперли снаружи.
Когда?..
Волоски на затылке Чай Юйшэна встали дыбом. Кадык дёрнулся, но он намертво стиснул губы, не позволяя себе издать ни звука.
Если всё это проделки злобного духа, с этой минуты нельзя произносить ни единого слога. Восставший покойник намеренно вынуждает живого заговорить. Чувства у призраков притуплены, и определить точное местонахождение живого человека они могут лишь по его голосу. Если Чай Юйшэн будет держать рот на замке, возможно, у него ещё останется шанс спастись.
Красные свечи в зале снова заметно оплыли.
Приближался час Цзы.
Прислонившись спиной к двери, Чай Юйшэн повернулся к двум открытым саркофагам. Грудь его тяжело вздымалась.
С того мгновения, как он открыл гроб, церемония посмертного брака официально началась. Если к часу Цзы она не завершится, мертвец в гробу жениха тоже поднимется.
Не разжимая губ, Чай Юйшэн глубоко вдохнул через нос и пристально уставился на гроб жениха. Пока лежавший внутри покойник не шевелился.
Времени почти не осталось. Размышлять было некогда — сейчас важнее всего выбраться из этого деревянного дома.
Наверху были окна.
К счастью, перед тем как войти, Чай Юйшэн внимательно осмотрел дом снаружи. Раз через дверь первого этажа не выбраться, придётся подняться наверх и выпрыгнуть из окна. Вот только в поминальном зале он не видел никакой лестницы.
Значит, если лестница вообще существовала, находиться она могла только за тёмным коридором.
Чай Юйшэн собрался с духом и медленно поднял с пола фонарь. Выпрямляясь, он случайно перевёл взгляд в сторону — и вдруг что-то заметил.
Зрачки мгновенно сузились.
Угол, куда он совсем недавно сложил белые свечи, теперь был совершенно пуст.
Фонарь в руке Чай Юйшэна бешено задрожал. Его свет заметался по полу, отбрасывая вокруг беспорядочно пляшущие тени.
Что-то воспользовалось моментом, пока он колотил в дверь, и унесло все белые свечи.
Теперь Чай Юйшэн был почти уверен: что бы здесь ни бесчинствовало, оно находилось в том узком тёмном коридоре.
Исчезнувший труп невесты?
Или что-то другое?
Чай Юйшэн неотрывно смотрел на вход в коридор. Красная налобная повязка уже неизвестно в который раз насквозь пропиталась потом, а лицо побелело так, что почти не отличалось от лица мертвеца.
Коридор находился прямо напротив входной двери, между двумя саркофагами. Кратчайший путь к нему пролегал как раз между ними.
Подняв фонарь, Чай Юйшэн двинулся вперёд, шаг за шагом, почти бесшумно. Он задержал дыхание; казалось, каждая волосинка на теле прислушивалась к тому, что происходит вокруг. Даже стук собственного сердца будто сделался почти неслышным.
Он держался ближе к саркофагу невесты. Нефритовый саркофаг был больше чжана* в длину, и, когда Чай Юйшэн поравнялся с его серединой, со стороны гроба жениха внезапно донёсся шорох ткани.
[*Примечание: Чжан (丈) — традиционная китайская мера длины, равная десяти чи; в разные исторические периоды её величина различалась, приблизительно соответствуя 3–3,5 метра.]
Он тут же застыл.
Одна нога опиралась на пятку, другая лишь кончиками пальцев касалась пола. Чай Юйшэн не решался даже полностью опустить ступню.
Оцепенев, он медленно повернул голову и увидел, что грудь покойника в погребальной одежде, лежавшего в гробу жениха, словно едва заметно поднялась и опустилась.
Показалось?
Чай Юйшэн замер всем телом. Зубы были крепко стиснуты, глаза широко раскрыты — он неотрывно следил за мертвецом.
Тот больше не двигался.
Губы Чай Юйшэна чуть разомкнулись, и он беззвучно выдохнул.
Так и есть. Показалось.
Он снова отвернулся и продолжил двигаться к коридору.
И именно в этот момент вновь послышался шорох ткани.
Волосы на теле Чай Юйшэна мгновенно встали дыбом. Краем глаза он увидел, как из мужского гроба медленно поднимается белая человеческая фигура.
Погребальная одежда шуршала о прогнившие стенки гроба. Тело понемногу сгибалось, приподнимаясь со дна, пока наконец не село совершенно прямо. На мгновение оно застыло в таком положении, а затем, не шевеля туловищем, медленно повернуло голову в сторону Чай Юйшэна…
Ему следовало немедленно бежать, спасая свою жизнь, но ноги перестали слушаться. Чай Юйшэн словно оцепенел, застыв на месте. Он не мог даже отвести взгляд и лишь беспомощно наблюдал, как белая ткань, закрывавшая лицо мертвеца, медленно соскальзывает вниз.
За эти несколько мгновений воображение уже успело нарисовать ему самое страшное лицо древнего мертвеца, какое только можно было представить.
И тут в руке раздался сухой хруст.
От напряжения Чай Юйшэн с такой силой стиснул ручку фонаря, что переломил её пополам.
Фонарь выпал из рук. Стоило ему рухнуть на пол, как вокруг Чай Юйшэна сразу стало темнее. Всё ещё горящий фонарь, подпрыгивая и переворачиваясь, покатился к гробу жениха и остановился, ударившись о саркофаг из чёрного нефрита.
Чай Юйшэн вздрогнул и неотрывно уставился туда.
Лицо сидящего в гробу мертвеца оказалось полностью освещено.
Чай Юйшэн не смел даже моргнуть.
Этот человек должен был быть давно остывшим женихом на посмертной свадьбе. Более того — от покойника, пролежавшего столько лет, уже должны были остаться одни сухие кости.
Однако лицо мужчины выглядело совершенно обычным. Чёрные глаза были ясными, взгляд — живым и сосредоточенным, без малейшей мутной рассеянности. Даже выражение лица казалось непроницаемым и загадочным.
Иными словами, в нём не было ничего от мертвеца.
Чай Юйшэн отчётливо услышал собственный резкий вдох. Колени тут же ослабели, и он попятился. Подошвы с пронзительным скрежетом заскользили по полу.
Бах!
Пятка налетела на гроб невесты. Чай Юйшэн мгновенно потерял равновесие и повалился назад. Он беспорядочно замахал руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но всё равно рухнул прямо внутрь.
В нос ударил запах свежего дерева.
Ужас накрыл его с головой.
Однако среагировал Чай Юйшэн молниеносно: напряг мышцы живота, ловко перевернулся, выскочил из гроба и снова оказался на полу. Едва придя в себя, он выпрямился во весь рост, первым делом обернулся и убедился, что гроб невесты по-прежнему пуст, а затем сразу посмотрел на покойника в мужском гробу.
И едва не лишился души от страха.
С того момента, как Чай Юйшэн упал, до того, как вскочил на ноги, прошло всего мгновение.
Но за это мгновение мертвец успел встать.
Теперь он неподвижно стоял и смотрел прямо на Чай Юйшэна.
К такому зрелищу тот оказался совершенно не готов. Из груди вырвался пронзительный вопль:
— А-а-а-а-а-а!
Но докричать он не успел.
Шлёп!
Вспомнив, что нельзя издавать ни звука, Чай Юйшэн резко зажал себе рот ладонью — да так звонко, словно со всего размаху отвесил самому себе огромную пощёчину.
Перед глазами у Чай Юйшэна всё плыло. Отчасти потому, что он сам так сильно ударил себя по лицу, что теперь оно отчаянно болело, отчасти — от пережитого ужаса. А в голове по-прежнему истошно вопило:
«Спасите! Спасите! Спасите! Мертвец встал из гроба!!!»
Чай Юйшэн дрожал всем телом, ноги ходили ходуном. Ладонями он по-прежнему зажимал рот и нос, так что в них уже скопились и слюни, и сопли. Всё его тело подалось в сторону коридора, словно натянутая стрела, готовая вот-вот сорваться с тетивы.
Но в тот самый миг, когда Чай Юйшэн уже собирался рвануть с места, стоящий в гробу мертвец снова пошевелился.
Он возвышался во весь рост внутри гроба, а поскольку под ногами у него было сразу два уровня — внутренний гроб и внешний саркофаг, — то казался выше Чай Юйшэна больше чем на два чи. Настоящий грозный исполин, взиравший на него сверху вниз.
И этот исполин в погребальных одеждах протянул к нему руку.
Бух!
Чай Юйшэн никуда не побежал. Он пошатнулся от страха и плюхнулся задом на пол, едва не вскрикнув снова.
Спиной он прижался к саркофагу невесты. Чёрный нефрит за спиной был ледяным, но на душе у Чай Юйшэна стало ещё холоднее.
«Столько денег получил — и ни одного ляна потратить не успел! Неужели мне, несчастному нищему свахе, суждено сдохнуть прямо здесь?!»
Глаза Чай Юйшэна наполнились слезами. Он во все глаза смотрел на человека перед собой, который совершенно не походил на мертвеца, но иного объяснения происходящему Чай Юйшэн не находил: покойник всё-таки восстал из гроба.
Картина получилась одновременно жуткая и нелепая.
Нарядный сваха в красном сидел на полу, крепко зажимая рот обеими руками, и был готов вот-вот расплакаться. А высокий мертвец в белой погребальной одежде стоял в гробу и, неестественно вытянув руку, тянулся к человеку снаружи.
Живой и мертвец.
Красный и белый.
Они застыли друг напротив друга.
Прошло немало времени, прежде чем мужчина в погребальной одежде вдруг раздражённо цокнул языком:
— Цк.
Чай Юйшэн потрясённо увидел, как губы мертвеца разомкнулись. Следом прозвучал голос с лёгкой ноткой приказа, и в безмолвном зале посмертного брака даже прокатилось слабое эхо:
— Чего застыл? Иди сюда, будем жениться.
Ужас Чай Юйшэна уже достиг предела и сильнее стать попросту не мог. Теперь, даже если бы этот мертвец вдруг принялся распевать перед ним оперу, потрясти его ещё больше было бы невозможно.
Чай Юйшэн с трудом сглотнул. Лишь спустя долгое время он медленно отнял руки от носа и рта, открывая перепуганное, растрёпанное лицо.
Некоторое время он так и сидел, не решаясь пошевелиться. Сердце всё ещё словно застряло в горле. Наконец, поколебавшись, Чай Юйшэн настороженно посмотрел на стоящего в гробу мужчину и медленно поднялся на ноги.
Чай Юйшэн никогда не думал, что страх способен уживаться с другими чувствами. Теперь он убедился на собственном опыте: оказывается, можно до смерти бояться и одновременно пребывать в полнейшем недоумении.
Что вообще сейчас происходит?
Из древнего гроба, которому никак не меньше сотни лет, достали мужской труп. Труп благополучно восстал — причём настолько основательно и убедительно, что внешне ничем не отличался от живого человека. А теперь ещё и звал Чай Юйшэна подойти и пожениться, причём в голосе его звучал чуть ли не ласковый упрёк.
Набравшись смелости, Чай Юйшэн некоторое время разглядывал мертвеца и почувствовал, как волоски на теле очень медленно начинают укладываться обратно. Более-менее чистым мизинцем он подцепил из кармана платок, вытер сначала лицо, а затем руки. Инстинкт подсказывал ему: пусть мужчина в гробу и был совершенно непонятным существом, никакой враждебности от него не исходило.
Чай Юйшэн внимательно изучил его лицо. Прямые брови, яркие глаза, сдержанный, почти аскетичный облик — мужчина был поразительно красив.
Жаль, конечно. Такой красавец — и умер. Да ещё и из гроба поднялся.
Не дождавшись желаемой реакции, мужчина в погребальной одежде нахмурился. На его лице мелькнуло лёгкое нетерпение, однако протянутую руку он так и не убрал.
— Почему ты всё ещё не идёшь сюда?
Услышав, как мертвец снова заговорил, Чай Юйшэн невольно поёжился — уж больно жутко это звучало. Он поспешно сунул грязный платок обратно в карман, несколькими быстрыми шагами обогнул гроб невесты, увеличивая расстояние между ними, затем скрестил руки на груди и уставился на мужчину.
Взгляд его выражал непоколебимую уверенность:
«Можно ли верить тому, что говорит призрак? Конечно нельзя».
После всей этой череды действий выражение лица мужчины в погребальной одежде стало сложным. Кажется, он даже слегка рассердился. Он посмотрел на Чай Юйшэна и наконец опустил руку.
Широкий рукав погребального одеяния взметнул лёгкий порыв воздуха, погасив ближайшую красную свечу. Мужчина мгновенно вскинул глаза и пристально посмотрел на оставшиеся свечи.
Их почти не осталось.
Когда мужчина в погребальной одежде вновь перевёл взгляд на Чай Юйшэна, тот невольно содрогнулся.
Всё произошло почти мгновенно.
Спина Чай Юйшэна ударилась о ледяную стену. Перед глазами мелькнула белая тень — и высокий мужчина в погребальной одежде уже стоял прямо перед ним.
Он двигался со скоростью, недоступной человеку. Чай Юйшэн окончательно убедился: этот мужчина точно не человек.
Но разве восставшие мертвецы умеют летать?
Прежде чем Чай Юйшэн успел среагировать, перед глазами легла тень, а в следующее мгновение его губ коснулось что-то мягкое, но совершенно лишённое тепла.
Чай Юйшэн в ужасе отчаянно сопротивлялся, но мужчина в погребальном одеянии оказался настолько силён, что одной рукой стиснул оба его запястья, не позволяя вырваться. Холодные губы прижались к его губам, зубы больно впились в них, а другая рука тем временем вцепилась в одежду.
Вскрики Чай Юйшэна один за другим застревали в горле, превращаясь в мучительные, сдавленные всхлипы. Мужчина прокусил ему губу — было больно. Тёплая кровь потекла из уголка рта, но тут же была слизана и проглочена.
Охваченный страхом, Чай Юйшэн думал только о том, как вырваться, и даже не заметил, насколько привычно и уверенно чужая рука скользнула ему за пазуху. Холодные пальцы безошибочно отыскали потайной карман на груди. Два пальца ловко раздвинули его края и вытянули оттуда свёрнутый моток красной шёлковой нити.
Мужчина отыскал один конец красной нити, резко вытянул её и быстрым движением обмотал сначала вокруг руки Чай Юйшэна, затем — вокруг своей. Напоследок он одной рукой завязал узел и зажал в пальцах свободный конец нити.
И всё это время так и не отрывался от губ Чай Юйшэна.
За всю свою жизнь Чай Юйшэн ещё никогда не сталкивался с подобным бесстыдством. Даже в страшном сне он не мог представить, что его могут унизить до такой степени — прижать к стене и делать с ним всё, что вздумается. Ярость мгновенно вскипела у него в груди.
Наконец, едва мужчина в погребальном одеянии оторвался от его губ, Чай Юйшэн яростно рявкнул, оскалился и рванулся вперёд, намереваясь укусить его.
Раз уж ни руками, ни ногами он пошевелить не мог, так хотя бы зубами откусит этому мертвецу нос, а потом ещё и пару раз по нему потопчется!
Но чего Чай Юйшэн никак не ожидал, так это того, что зубы его со всей силы сомкнутся на свободном конце красной нити.
Мужчина увернулся с такой скоростью, какой Чай Юйшэн никак не мог ожидать. В тот самый миг, когда он попытался его укусить, тот отдёрнул лицо и вместо этого поднёс прямо к его губам конец красной нити.
Чай Юйшэн невольно вцепился в неё зубами.
Увидев, что конец нити уже зажат у Чай Юйшэна во рту, мужчина прищурился, и уголок его губ слегка приподнялся. В следующее мгновение он резко дёрнул вниз их сцепленные, обвитые красной нитью запястья — узел тут же затянулся.
Лишь почувствовав, как нить туго стянула руку, Чай Юйшэн понял, что произошло. Этот человек воспользовался его же движением, чтобы завершить обряд.
Ведь конец нити зажал зубами сам Чай Юйшэн. Натянул её — тоже он. А он был свахой для мёртвых.
Получалось, что Чай Юйшэн собственноручно связал красной нитью себя и этого мужчину, тем самым устроив собственную посмертную свадьбу и завершив обряд.
Мужчина в погребальной одежде опустил глаза на красную нить, туго связывавшую их запястья. На его лице мелькнуло лёгкое удовлетворение, после чего он снова посмотрел на Чай Юйшэна.
Тот был одновременно потрясён и разъярён. Губы мужчины, испачканные его кровью, теперь казались ещё более красными и живыми — он почти ничем не отличался от обычного человека. Из-за нити их руки были вынуждены оставаться вплотную друг к другу, и тут Чай Юйшэн почувствовал неладное.
Рука, ещё совсем недавно ледяная, теперь стала тёплой.
Похоже, благодаря этому посмертному браку мужчина в погребальной одежде и вправду ожил.
В глазах Чай Юйшэна выступили слёзы. Он яростно уставился на мужчину и дрожащим голосом произнёс:
— Так вот чего ты добивался?! Заставил живого человека заключить с тобой посмертный брак, чтобы отнять часть моей жизни?
Мужчина перед ним явно опешил от этих слов.
Чай Юйшэн глубоко вдохнул и заговорил громче. От ярости его уже всего трясло:
— Я проверил твою брачную судьбу! Тебе вообще жена не предначертана! Отпусти меня!!
http://bllate.org/book/19372/1896748
