Коридор мгновенно погрузился в тишину.
Гу Юань в одиночестве стоял на том же месте, и тонкий кусочек тёмно-красной ткани в его руке сейчас казался раскалённым добела утюгом, выжигающим остатки его здравого смысла.
Он повернул голову и в упор уставился на плотно закрытую дверь комнаты Линь Ювэй, а в глубине его глаз бушевала уничтожающая всё на своем свете тёмная буря.
Называет его мерзким? Называет извращенцем? Думает, что он собирается надеть эту вещь на какую-то другую женщину?
Хорошо.
Если он стерпит это и сегодня, то он вообще не мужчина!
Гу Юань сделал широкий шаг, уверенно подошёл к двери комнаты Линь Ювэй и потянул за ручку.
Конечно же, заперто.
Он холодно усмехнулся и, не колеблясь ни секунды, тут же повернулся и спустился вниз, где из шкатулки с запасными ключами в прихожей точно выущил ключ от комнаты Линь Ювэй.
В семье Гу не существовало такой двери, в которую Гу Юань не смог бы войти.
Щелчок!
Только прозвучал чёткий звук отпираемого замка, как раздался голос Сяо Мэйлань:
Юань-юань, не мешай сестре отдыхать, она плохо себя чувствует. К тому же, Сяо Юй тоже устал после ночной смены, неужели ты не дашь человеку нормально отдохнуть?
Гу Юаню пришлось вернуться в собственную комнату. Он сжимал в пальцах тонкую ткань, а в голове крутились лишь вчерашние двусмысленные, чарующие картины.
Черт побери! Ему не следовало проявлять мягкосердечность прошлой ночью, надо было покончить с этой маленькой бесовкой еще раньше.
Он невольно зажмурил глаза.
В темноте, стоило лишить зрение привычных ориентиров, как остальные чувства обострились до предела.
Шероховатое кружево под кончиками пальцев словно превратилось в нежную и гладкую кожу девушки.
Адамово яблоко Гу Юаня неконтролируемо и тяжело заходило вверх-вниз, в памяти с безумной четкостью воспроизводя те сцены прошлой ночи, что лишали всякого рассудка:
ее белоснежные ключицы, покрытые пятнами яркой розовизны из-за аллергии и токсинов; тот убийственный изгиб, с которым она, сама того не осознавая, выгибала грудь навстречу его прикосновениям; и эти мягкие, срывающиеся на плач слова — братик, мне так щекотно... — когда он яростно впивался зубами в ее шею...
В тот момент, если бы он не побоялся ее помутненного рассудка, если бы не захотел оставить самые прекрасные ощущения на потом, когда она придет в себя...
Если бы он просто разорвал ее тонкое шелковое ночное платье, до конца овладел ею, пронзил и перевел бы стрелки на уже свершившийся факт...
Хватило бы у нее сегодня смелости открывать рот в его присутствии и заявлять, что Шэнь Юй — ее парень?!
Сука.
Властный правитель Корпорации Гу, всегда державший себя холодно, надменно и отрешенно от мирских соблазнов, в звенящей тишине комнаты выдал крайне редкое для него грубое ругательство.
Он резко распахнул глаза, и краснота в них не только не спала, но лишь разгорелась еще яростнее от проплывавших перед мысленным взором соблазнительных образов.
Внизу живота взметнулось пламя греховной страсти, готовое испепелить его целиком, требуя вырваться из темницы плоти и крови.
Он так сильно сжал в ладони то тёмно-красное эротическое белье, что оно превратилось в бесформенный комок.
Всего в одной стене от него.
Та крошка, которую он считал своим сокровищем и за которую был готов отдать жизнь, сейчас мирно спала в собственной девичьей спальне, принимая его за безнадежного извращенца и бабника, крутящего романы направо и налево.
А тот наглый ублюдок Шэнь Юй, что беззастенчиво зарился на его сокровище, сейчас преспокойно разгуливал в его пижаме, развалившись в гостевой спальне семьи Гу!
Это было пределом унижения его мужского достоинства и авторитета главы семьи Гу.
Гу Юань глубоко вздохнул, резко поднялся и большими шагами направился в ванную.
Не снимая одежды, он прямо так повернул вентиль холодного душа.
Ледяные, пробирающие до костей потоки воды хлынули сверху, мгновенно промочив его дорогущую черную рубашку от кутюр, отчего ткань плотно прилипла к рельефным мышцам груди и пресса.
Но даже это не могло потушить пылавшее в груди пламя ревности и вожделения, готовое свести его с ума.
Под шумом льющейся воды он уперся обеими руками в холодную кафельную стену, слегка опустив голову, а капли воды непрерывно стекали по его резким чертам подбородка и высокому переносицу.
Линь Ювэй...
Закрыв кран, Гу Юань с ненавистью сквозь зубы выговаривал это имя, что приносило ему невыносимую боль и одновременно было дороже самой жизни, а его глубокие черные глаза отражали леденящую кровь одержимость и безумие сквозь пелену холодной водяной взвеси.
Дверь туалета распахнулась — это была Линь Ювэй.
Сегодня она выпила большую чашку черного кофе, и у нее еще в больнице прихватило мочевой пузырь, но больничная уборная показалась ей слишком грязной, так что она терпела и не ходила в туалет.
Вернувшись домой, навалилась целая куча неприятных забот, и лишь дождавшись, пока в коридоре стихнут все звуки, она наконец осмелилась выйти из комнаты, чтобы справить нужду.
Она совершенно не ожидала, что среди бела дня в душевой кабине кто-то есть, и этот некто, ничточто сумняшеся, стянул трусы и уселся прямо на сиденье унитаза.
Раздался тихий звук льющейся струйки.
Ах!!
Пусть все эти мерзавцы и поганые дела исчезнут вместе с этой мочой!
http://bllate.org/book/19355/1892390
Готово:
