Гуань И повернулся и крикнул:
— Быстро собирайте людей, мы преследуем их! Главное — задержать их, а как только подойдут основные силы, из этой армии Восточного У не спасётся ни один человек.
Чжао Лэй проследил за его взглядом вдалеке. Военный лагерь на той стороне уже погрузился во тьму, не оставив даже единого факела.
Люй Мэн либо проявлял беспечность, либо вообще не ставил защитников Цзянлина ни во что — а может, он так спешил, что уже не мог позволить себе тратить время на маскировку.
— В городе боеспособных людей едва наберётся чуть больше трёх тысяч.
Голос Чжао Лэя был очень мрачным.
— Если это ловушка Восточного У, и они намеренно выманивают нас из города... Цзянлину конец.
Он не смел рисковать.
Удержать Цзянлин было важнее, чем разбить врага. Эту истину он понимал отчётливо.
Гуань И прикусил нижнюю губу.
Нельзя упускать такой момент. Если позволить Люй Мэню с людьми вернуться в Цзиннань, эта война снова затянется в тупик.
— Я пойду один, — он уставился на Чжао Лэя. — Ты охраняй город. Я поведу в погоню свой собственный отряд.
В строю позади него находились в основном воины, призванные системой. После нескольких тяжёлых сражений их осталось меньше семисот.
— Построиться! Приготовиться к выходу из города!
Гуань И вскочил в седло и, не дав Чжао Лэю возможности продолжить уговаривать его, сразу же отдал приказ открыть городские ворота.
Чжао Лэй стоял на крепостной стене, его лицо было бледным, как бумага. Он бросил взгляд на остальных оставшихся в городе людей и в конце концов так и не сдвинулся с места.
— Надеюсь, государь-маркиз по возвращении не станет меня винить...
Он тяжело вздохнул. Сделать такую ставку у него не хватило бы духу.
Гуань И с людьми ворвался в лагерь Восточного У. Повсюду валялись брошенные котлы и чашки, недоеденная еда, брошенный на половине сгорания хворост — всё было в полном беспорядке.
Враг отступал так спешно, что совершенно не верил, будто кто-то в Цзянлине осмелится пуститься в погоню.
— Генерал, они ушли уже полтора часа назад, — окинув взглядом лагерь, произнес Гуань Хао. — Если мы начнем преследование сейчас, то не то что не догоним, а даже если догоним, с таким количеством людей — это чистой воды самоубийство.
Солдаты только днём закончили бой, их ноги всё ещё были ватными.
Гуань И не обратил на него внимания и похлопал коня по шее.
В мыслях прозвучали слова:
— Военное искусство: Форсированный марш.
Боевой конь резко напряг мышцы и, оттолкнувшись всеми четырьмя копытами, рванул вперед.
Гуань Хао вдруг почувствовал, что его тело полегчало наполовину, а под ногами словно заструился ветер.
— В погоню!
Конь Гуань И уже мчался в самомпереди.
Уголки его губ чуть приподнялись в усмешке.
Эффект Форсированного марша длился всего час. Но часа — хватит.
Гуань И мчался впереди всех, а за ним неотступно следовали личная гвардия, мечники со щитами, копейщики и лучники, не замедляя шага ни на мгновение.
Клинок рассек воздух, и отставший солдат Восточного У тут же испустил дух на месте.
Прямо перед ними возникали целые толпы воинов Восточного У, отбившихся от основных сил.
Эти люди превратились в сплошной хаос, потеряв связь с армией. Завидев приближающийся авангард преследователей, они едва не лишились рассудка от страха и бросились врассыпную. Никто не смел оглянуться, чтобы оценить численность преследователей, все спасались бегством исключительно на инстинктах.
— Не тратьте время на них, — срубив двоих врагов, Гуань И сообразил, что к чему. — Зачем отвлекаться на эту мелкую сошку? Догоняйте Люй Мэня!
Он осадил своих подчиненных, собиравшихся броситься на рассеянных воинов, и, миновав беспорядочную толпу, мертвой хваткой вцепился в основные силы Восточного У.
Дин Фэн пришпорил коня и приблизился к Люй Мэню:
— Генерал, нельзя больше продолжать в таком темпе. Если мы продолжим так бежать, войско полностью растеряется и рассеется.
Лицо Люй Мэня было смертельно бледным, в уголках рта запеклась струйка крови, которую он так и не стер. Он поднял глаза к небу: луна светила ярко, к тому же горело множество факелов. Хотя в темноте многие с трудом разбирали дорогу, стиснув зубы, они всё же могли продолжать движение.
— Чэнчжи, отставших мы соберем позже, — Люй Мэн бросил взгляд на Дин Фэна. — Сейчас самое главное — это Цзиннань.
Он, разумеется, прекрасно понимал, сколько людей потеряется при таком бегстве. Но остановиться не смел.
Стоило Цзиннаню пасть, как Гуань Юй уж точно не ограничился бы возвращением лишь Линлина и Улына. Чанша и Гуйян — эти два округа изначально принадлежали Восточному У, и тогда их, пожалуй, тоже не удастся удержать.
— Младший командир понял, — кивнул Дин Фэн.
Молод есть молод, его кругозор не шел ни в какое сравнение с опытом Люй Мэня, но исполнительность хромала. Дин Фэн больше не стал ничего говорить, а лишь заставлял подчиненных изо всех сил спешить вперед.
Хань Дань сидел в седле, его тело качнуло, и он чуть не рухнул на землю.
Находившийся рядом личный телохранитель проявил молниеносную реакцию и успел подхватить его.
В несколько рук Хань Даня стащили с лошади. Он тяжело привалился спиной к большому дереву, тяжело и прерывисто дыша.
— Генерал, сделайте глоток воды.
Один из телохранителей протянул флягу и помог ему сделать глоток.
После воды на лице старика наконец проступило немного краски. Хань Дань попытался через силу подняться, но стоило ему встать, как голову пронзило головокружением, и он снова осел на землю.
— Генерал... — в глазах телохранителей читалась глубокая тревога.
Заметив их выражения лиц, Хань Дань горько усмехнулся:
— Старею, ничего не поделаешь. В те дни, когда я следовал за генералом, сокрушающим врагов, против Дун Чжо, мы совершали марш-броски сутки напролет, и я ни разу не отстал от отряда...
Едва затихли его слова, к ним подошел один из командиров отряда. Заметив толпу людей, сгрудившихся у дерева, он подумал, что кто-то сачкует, и уже разинул рот, чтобы обрушиться с бранью:
— Что вы тут устроили? А ну живо продолжайте путь...
Но стоило ему разглядеть человека, прислонившегося к стволу дерева, как его лицо в тот же миг переменилось.
Хань Дань служил в Цзяндуне при трех правителях, и кто в армии посмел бы не назвать его старейшим ветераном? Даже Сунь Цюань, встречаясь с ним, был обязан обращаться к нему не иначе как дядя. А этот мелкий офицер был всего лишь тысячником — где уж ему тягаться с таким авторитетом.
Хань Дань не стал придираться к молодому подчиненному, лишь махнул рукой:
— Идите вперед, я... я скоро догоню.
Пока он говорил, телохранители помогли ему забраться в седло. Но не успел он толком устроиться, как конь внезапно взбрыкнул, и Хань Даня сбросило на землю.
— Люй Мэн, не уходи! Гуань И идет!
Гуань И во главе отряда стремительно нелся по пятам. Добравшись до края горного ущелья, он наконец заприметил главные силы армии Восточного У.
Он издал громовой рык и пришпорил коня, бросаясь вперед.
— Войска Цзинчжоу идут!
— Бегите скорее!
— Гуань Юй! Гуань Юй ведет людей на расправу!
— Спасайте свои жизни!
В рядах Восточного У воцарился полный беспорядок: знамена падали, копья и мечи летели на землю, каждый думал лишь о том, как унести ноги.
— В атаку!
Гуань И одним ударом срубил офицера Восточного У. К этому моменту он уже отчетливо видел командное знамя Люй Мэня.
— Старый генерал...
Глядя на умирающего Хань Даня, Люй Мэн почувствовал, как у него защипало глаза.
Хань Дань отличался упрямым нравом: в те времена, когда был жив Чжоу Юй, он ни во что не ставил даже его, не говоря уже о Люй Мэне. Его излюбленной фразой было: Когда я завоевывал Подмебесную под началом Сунь, сокрушающего врагов, ты, Люй Мэн, еще пешком под стол ходил.
В военных лагерях Хань Дань никогда не щадил самолюбия Люй Мэня, и ставить того в неловкое положение случалось сплошь и рядом.
Но как бы то ни было, Хань Дань оставался ветераном Цзяндуна, которых в живых почти не осталось. Видя его в таком состоянии, Люй Мэн испытывал тяжелое, неизъяснимое чувство тоски.
— Люй Цзимин, не думай, что, прочитав пару потрепанных книг, ты действительно научился воевать...
— Люй Мэн, Гуань Юй — прославленный военачальник Подмебесной, в прошлом сам Гунцзинь не смел относиться к нему свысока, с какой стати ты возомнил его обычным воякой-грубияном?
В памяти всплыли слова, сказанные Хань Данем в тот момент, когда он просил правителя У разрешить внезапное нападение на Цзинчжоу. Люй Мэн вдруг ощутил легкое раскаяние.
Он жалел о собственной самонадеянности, жалел, что пренебрег Гуань Юем. Пускай эти старые генералы уже в возрасте, но все они прошли сквозь горы трупов, повидав на своем веку немало битв.
— Ве... Великий главнокомандующий, я ухожу первым. Веди этих братьев обратно в Цзяндун... Возвращайтесь...
Хань Дань вцепился в руку Люй Мэня, и, не успев договорить, испустил дух.
Люй Мэн протянул руку и закрыл глаза Хань Даню, глубоко вздохнул и отдал приказ продолжать марш.
Но стоило им тронуться с места, как тыл снова взорвался криками: Гуань Юй идет!
— Генерал, уходите первыми, я прикрою отступление! — взревел Дин Фэн, собрав вокруг себя тысячу воинов и выстроив их боевым порядком, чтобы задержать преследователей.
Люй Мэн махнул рукой, велел армии продолжать отступление. К этому моменту возле него осталось всего-то пять-шесть тысяч человек, причем большая часть разбежалась за ночь.
— Тпру-у! — Гуань И осадил коня, уставившись на выстроившиеся в боевой порядок силы Восточного У.
Шедший позади него отряд тоже остановился: непрерывный стремительный бой истощил действие бонуса от Форсированного марша, который был уже на исходе.
Дин Фэн прищурился, разглядев, сколько именно людей привел с собой Гуань И, и чуть не свалился от злости с коня: преследовавший их всю вторую половину ночи враг — это всего лишь несколько сотен человек!
— А у паренька кишка не тонка, смелости не занимать, — Дин Фэн скрипел зубами, с силой сжав железное копье, в его глазах полыхала жажда убийства.
Голос Гуань И раскатился по округе:
— Я — Гуань И, старший внук Ханьшоуского хоу Юньчана!
— Ладно, Гуань И, значит. А я — Дин Фэн из Луцзяна.
Дин Фэн развернул копье поперек седла и осадил коня:
— Хочешь пройти дальше — переступи через мой труп!
Стоявшая за его спиной тысяча солдат тоже натянула тетиву и ощетинилась оружием, демонстрируя готовность стоять насмерть.
— В атаку!
Гуань И не стал тратить слов. Время действия Форсированного марша почти истекло, и он отдал приказ идти на прорыв.
Два отряда столкнулись, и вспыхнувший вихрь мечей и клинков слился в единую массу. Воины, призванные системой Гуань И, не боялись смерти: пусть после ночного бега их боевой дух несколько упал, армия Восточного У тоже не могла похвастаться высоким моральным состоянием. Схватка шла с переменным успехом, ни одна из сторон не могла взять верх.
Один из мечников со щитом пронзил живот вражеского солдата, но вытащить клинок не успел — его самого насквозь пронзил мечом подоспевший сбоку воин Восточного У.
— Плюх...
Люди валились один за другим, и даже элитные телохранители в лучших доспехах начали обагряться кровью.
— Цзинь!
Дин Фэн нанес копьем выпад в самое лицо Гуань И. Гуань И уклонился в сторону, и наконечник со свистом пронесся в сантиметре от его макушки, начисто сбив его серебристый шлем.
Мгновенное Убийство!
Гуань И отчетливо понимал: в грубой силе ему с Дин Фэном не тягаться. Восстановивший готовность навык тут же был пущен в ход.
Обхватив рукоять обеими руками, он взмахнул клинком, сверкнувшим подобно стремительной белой молнии. Дин Фэн инстинктивно дернул за поводья, и конь, дико заржав, взвился на дыбы.
— Плюх...
Вспышка клинка рассекла воздух, срезав лошадиную голову под самый корень, и конь с грохотом рухнул на землю.
Руки Гуань И ослабли до предела. Этот навык Мгновенного Убийства обладал чудовищной разрушительной мощью, но и плата за него была высока: не сумев прикончить Дин Фэна с одного удара, он вмиг израсходовал большую часть своих сил.
Дин Фэн понятия не имел, что Гуань И сейчас выдохся. Едва коснувшись земли, он кубарем покатился в толпу, смертельно боясь получить добивающий удар.
Какая быстрая сабля! — сердце Дин Фэна пропустило удар. — Ходили слухи, что когда Гуань Юй обезглавил Янь Ляна и сразил Вэнь Чоу, всё решилось единым ударом. Этот сопляк перенял его мастерство! Если не прикончить его сейчас, в будущем он станет смертельной занозой.
В голове Дин Фэна стояла картина только что нанесенного удара. В тот миг, когда лезвие устремилось вниз, на его спине зашевелились все волосы. Замедлай он реакцию хоть на долю мгновения, и без головы остался бы вовсе не конь.
— Убить их!
Бой достиг предела безумия. Лесной массив был усеян тетрами тел, а трава окрасилась в багрово-бурый цвет от пролившейся крови.
— Грохот... грохот... грохот...
http://bllate.org/book/19344/1891708
Готово:
