Закатное сияние угасло, и ночь раскинула свой полог над небосводом.
В неприметном деревянном доме на окраине три фигуры собрались вокруг обеденного стола, на котором тихо мерцало пламя свечи.
— Чжи Цзы, тебе нравится комната, которую я для тебя прибрал?
Се Му окинул взглядом сидевшую напротив юную девушку, которая старательно разрезала ножом хлеб на тарелке на маленькие кусочки.
— М-м, мне очень нравится! Спасибо тебе... Се Му.
Услышав вопрос Се Му, Чжи Цзы тут же подняла голову, села прямо, устремив на него самый серьёзный взгляд, и ответила с предельным усердием.
Только вот каждый раз, произнося имя Се Му, она неизменно на секунду запиналась, а её миловидное личико без всякой видимой причины заливалось краской.
Се Му кивнул и перевёл взгляд на другое, ослепительно прекрасное лицо по другую сторону стола:
Лисела совершенно не обращала внимания на двоих спутников и преспокойно наслаждалась едой.
Днём Се Му откопал в погребе баночку цветочного мёда, после чего у него возникла спонтанная идея: намазать хлеб мёдом и сливками, а затем отправить его обратно в печь для повторного запекания, приготовив таким образом сегодняшний ужин.
После повторной выпечки хлеб заметно затвердел, но ещё не до такой степени, чтобы его нельзя было разжечь — добавление жира и сахара, напротив, придало мягкому мякишу некоторую хрусткость, и на вкус он стал чертовски напоминать слоёное пирожное.
Пусть во время еды Лисела вела себя с безупречной элегантностью, в душе она была самой настоящей сладкоежкой.
Каждый раз, когда Се Му готовил, Лисела неизменно сначала расправлялась со сладостями и основным блюдом, и лишь под конец небрежно отправляла в рот пару кусочков гарнира.
Именно поэтому Се Му начал осознанно изучать десерты.
При этом аппетит Лиселы находился в поразительном контрасте с её стройной и пропорциональной фигурой — среди всех троих ела больше всех Лисела, за ней шёл Се Му, и меньше всего доставалось Чжи Цзы.
Правда, гордая госпожа Кровавый Демон ни за что бы в этом не призналась.
Поэтому каждый раз, накладывая еду, Се Му молча и незаметно подкладывал Лиселе порцию побольше.
Как она сама и говорила, человеческая пища не могла дать Кровавому Демону питательных веществ, но она вполне могла искренне наслаждаться вкусом. А потому Лисела понятия не имела, что такое контроль веса, и ела ровно столько, сколько душа пожелает.
— Я впервые готовлю такой хлеб, вкусно?
Видя, как Лисела с завораживающим видом наслаждается трапезой, Се Му задал вопрос, на который и так знал ответ.
Под его пристальным взглядом изящное тело Лиселы слегка вздрогнуло. С некоторым смущением она взяла салфетку и промокнула уголки рта:
— Эм... Ну, с натяжкой сойдёт.
Как и всегда, она говорила одно, а думала о другом.
— В будущем, пожалуй, можно будет готовить его почаще, — тихо добавила она, а затем спешно отвернулась, избегая смотреть на Се Му.
Глядя на то, как Лисела сама с собой устраивает шутливую перепалку, Се Му в один миг уловил её особую изюминку и расплылся в лукавой улыбке.
— Ты чего ухмыляешься?
Ощутив себя предметом насмешки, Лисела мгновенно переключилась в холодный и неприступный режим, а в её голосе зазвучали нотки упрека.
— Для меня великая честь, что хозяин доволен моей стряпней, разве радость в таком деле не сама собой разумеется?
— Ты... — Лисела лишилась дар речи.
Поразмыслив пару секунд, она вдруг что-то вспомнила.
Откинув недавнее смущение и досаду, она с игривым интересом оглядела лицо Се Му:
— Ты сегодня прилично вспотел...
После ужина иди прими ванну, а ночью жди меня в своей комнате.
Чего?!
Стоило Лиселе договорить, как сильнее всех отреагировала вовсе не кто иной, как Чжи Цзы, до этого уткнувшаяся носом в тарелку.
Её рука с зажатыми столовыми приборами замерла на весу, а кусок хлеба во рту она позабыла прожевать.
Она резким движением подняла голову, захлопала большими глазами, в которых читалось абсолютное замешательство.
Её взгляд молниеносно метался между лицами Лиселы и Се Му, губы то приоткрывались, то смыкались.
В её голове роилась тысяча вопросов, но озвучить вслух она не смела ни единого:
Почему Лисела придёт к Се Му ночью?
Зачем Се Му принимать ванну?
Что они собираются делать?!
Короче говоря, у бедняжки кошечки Чжи Цзы от такой постановки вопроса просто задымился мозг.
Сидевший рядом Се Му, напротив, прекрасно всё понимал.
Он чуть было не забыл про прямые обязанности Кровавого Слуги — сегодня ведь Лисела ещё не пила его кровь.
Лицо, ещё секунду назад сиявшее лукавой улыбкой, мгновенно вытянулось.
В голове сами собой начали прокручиваться кадры со вчерашнего дня, когда Лисела вжала его в стену и едва не задушила, прижав стопой к полу. Аппетит пропал моментально.
Не обращая внимания на испепеляющий взгляд Чжи Цзы, Се Му с пустым выражением лица поднялся из-за стола и поплёлся к выходу, словно потерявший душу призрак.
Заметив, что Се Му бессердечно уходит, бедной Чжи Цзы оставалось лишь перевести полный обиды взгляд на Лиселу.
Сама же Лисела, судя по всему, пребывала в великолепном расположении духа. Уголки её губ изогнулись в красивой улыбке, а движения стали куда более лёгкими и плавными — она небрежно отдвинула столовые приборы, изящно откинула прядку волос со лба и едва не замурлыкала от удовольствия.
— Малышка Чжи Цзы, сегодня мытьё посуды полностью на тебе.
Она поднялась с места и игриво помахала Чжи Цзы рукой, излучая высокомерную уверенность победительницы.
После чего, не оборачиваясь, направилась наверх.
Не успела Чжи Цзы опомниться, как в столовой осталась совершенно одна... не считая трёх комплектов грязной посуды.
Почему они оба ушли??
Её глаза уже покраснели, кончик носа порозовел, а губы трагически скривились.
Ощущение, что её бросили и изолировали, довело Чжи Цзы почти до слёз.
Кошечка злится, кошечка терпит, кошечка идёт мыть посуду...
Послушная Чжи Цзы между гневом и унижением выбрала подавленный гнев и поплелась на кухню послушно тереть тарелки.
— А будет очень больно?
— Конечно нет — не в первый же раз, сама не знаешь, что ли?
— Сестрица, я между прочим в прошлый раз сознание потерял.
— Какая я тебе сестрица, называй меня хозяином.
— Ладно-ладно... Госпожа Лисела~ Осёкин-сама~
— Тошнотворно.
— Ты же сама заставила меня так звать, а теперь недовольна.
— Острый язычок.
— Эй — сто, стойте! Я ещё не готов.
— Чего ты капризничаешь? Сиди смирно и не дёргайся.
— А-а-а — можно перенести на завтра? У меня сегодня... критические дни!
— Катись.
— Я и правда боюсь боли... К тому же я падаю в обморок при виде крови!
— Ты можешь помолчать хоть минуту, шуму от тебя — я пообещала быть поаккуратнее, этого мало?
— Правда? Уговор дороже денег!
А-а-а-а-а-а!
Они... что они вообще вытворяют?!
В этот момент Чжи Цзы сидела на корточках у двери гостевой спальни Се Му, прижавшись ухом к полотну, а её личико покраснело так сильно, что казалось, будто с него вот-вот закапает кровь.
Разумеется, она не могла видеть происходящего внутри — перед глазами была лишь тонкая полоска света из дверного зазора.
Однако воображение само услужливо рисовало самые пикантные и невообразимые картины с участием Се Му и Лиселы.
Почему Се Му кричал от боли?
Разве это вообще нормально?
Ему не угрожает опасность?
Может, ворваться и спасти его?
Чжи Цзы уже собиралась подняться, но в следующий же момент, словно сдувшийся воздушный шарик, съежилась обратно.
Нет, спокойно — Чжи Цзы, успокойся! Ты не ровня Лиселе!
Что же мне теперь делать?
Чем они там занимаются, а-а-а?!
http://bllate.org/book/19325/1890124
Готово:
