— Об этом тебе не стоит и думать, — уклонился Пэй Янь, явно не желая вдаваться в подробности. — Бери и пользуйся. Если не хватит — пришли мне весточку.
Мэйшэн, однако, наотрез отказалась, сказав, что серебро с сомнительным происхождением брать ни в коем случае нельзя.
Пэй Янь, видя её упрямство, вынужден был соврать, будто одолжил эти деньги у богатого однокурсника, и велел ей пока взять, а он, как только разбогатеет, обязательно вернёт долг.
Мэйшэн, заметив его настойчивость, снова подтолкнула к нему вексель, и в голосе её прозвучала лёгкая вина:
— Не думала, что ты так быстро отправишься в столицу. Ведь мы же договорились, что я соберу тебе денег на дорогу к экзаменам… А теперь не успела.
— А как же твоё обещание содержать меня? — слегка расстроенно вздохнула она, подняв глаза. — Ладно, возьми этот вексель, сходи в банк и обмени его. Семьдесят лянов возьми с собой — в дороге лучше иметь побольше. Тридцать оставь дома, этого вполне достаточно.
Сказав это, она не дала Пэй Яню возразить и, взяв мерную ленту, вышла из комнаты.
Пэй Янь смотрел, как её фигурка исчезает за кроной камфорного дерева — мягкая, округлая, словно рисовый пирожок, а всё равно упрямо хочет его содержать. От этой мысли уголки его губ невольно приподнялись.
А вот Мэйшэн, думая о том векселе, чувствовала себя неуютно. Всё было ясно: он просто хочет от неё избавиться. Как только доберётся до столицы и воссоединится со своей возлюбленной, сразу бросит её, свою «бедную женушку», в деревне. Сто лянов — вполне справедливая цена за развод.
Но она не так-то легко даётся! Даже если он решится на такое, она уж постарается, чтобы он мучился угрызениями совести всю жизнь и помнил о ней вечно.
Раздосадованная, Мэйшэн сорвала листок с дерева, резко развернулась и зашагала в восточное крыло, чтобы заняться шитьём.
Шила она день и ночь, и к десятому числу девятого месяца — дню пира Лу Мин — платье было готово.
Перед отъездом Пэй Янь уступил её желанию и надел новую одежду из тонкой парчи — прямой халат цвета лунного света. Его фигура, стройная, как бамбук, подчёркивала врождённую благородную осанку. Мэйшэн смотрела на него с недоумением: откуда у простого смертного, ещё не прошедшего жизненных испытаний, такая аура знатности?
Она налила ему чашку чая и подала, глаза её сияли:
— Выпей чайку перед дорогой, муженька. И не забудь по пути обменять вексель.
Пэй Янь сделал глоток и вышел. Обернувшись, он увидел девушку, прислонившуюся к дверному косяку. Её глаза, полные звёзд, смотрели на него с такой неразрывной нежностью, что он на миг замер, почти не в силах ступить дальше.
Только позже он поймёт: чёрта с два там была нежность! Это был откровенный заговор — и она уже готова была действовать!
Рассвет едва начал разгонять тьму; небо медленно светлело, превращаясь из тёмно-синего в бледно-серое.
Пэй Янь находился между сном и явью, всё ещё погружённый в недавний сон.
Во сне женщина, нежная и томная, прижималась к нему, источая успокаивающий сладкий аромат. Тот страх и растерянность, что преследовали его с четырнадцати лет, исчезли. Он чувствовал покой и уверенность и не хотел просыпаться.
Но та, что лежала у него на груди, зашевелилась и прошептала:
— Муженька… не… души меня…
Голос был знаком — это была Линь Мэйшэн!
Его настроение мгновенно испортилось. Он пошевелил рукой.
На плече ощутил тяжесть, а ладонь скользнула по чему-то мягкому и гладкому, будто по шёлку. Сердце дрогнуло, и рука сама собой скользнула ниже.
Внезапно раздался тихий стон — томный, нежный. В голове, затуманенной сном, на миг вспыхнула ясность.
Он открыл глаза и увидел перед собой девушку — мягкую, округлую, прижавшуюся к его груди. Тонкая шея, белоснежная, как нефрит, заставила его голову закружиться.
Он подумал, что всё ещё во сне, и, словно в забытьи, снова коснулся тёплого нефрита. Но жар кожи мгновенно вывел его из оцепенения.
Мэйшэн вздрогнула от его прикосновения и тихо всхлипнула, просыпаясь. Она поспешно скатилась с него и, укутавшись в одеяло, прижалась к дальнему краю кровати.
Не говоря ни слова, она лишь смотрела на него красными от слёз глазами — робко, как испуганный оленёнок. Плечи её дрожали, и наконец она тихо прошептала сквозь рыдания:
— Больше не надо… Больше не надо… Муженька, мне… мне больно!
В голове Пэй Яня словно грянул гром. Он лихорадочно огляделся: постель в беспорядке, одежда растрёпана, внутри бушует огонь.
Сердце его похолодело. Он схватил одеяло — и увидел на простыне несколько капель свежей крови. В ту же секунду оно упало в пропасть.
Закрыв глаза, он вспомнил вчерашний пир: знакомые студенты подшучивали над ним, называя слишком праведным и скучным. Один даже предложил подсыпать ему «траву опьянения» и сводить в дом терпимости — мол, после этого он точно «проснётся».
«Трава опьянения» — редкое средство с Западных земель. Сама по себе безвредна, но стоит выпить после неё вина — и человек погружается в состояние блаженного забвения.
Он решил, что именно под действием этой травы совершил над Мэйшэн чудовищное деяние. Стыд и вина сжимали горло.
— Не бойся… — хрипло произнёс он наконец. — Я отвечу за всё.
Мэйшэн сидела, укутавшись в одеяло, и выглядывала из-под него лишь растрёпанной макушкой. Щёки её пылали, и она тихо попросила:
— Сходи… принеси мне одежду. Мою вчерашнюю… ты разорвал в клочья.
Пэй Янь взглянул на разбросанные по полу лохмотья и на красные пятна на её шее и плечах — и почувствовал себя ещё хуже. Накинув верхнюю одежду, он вышел.
Когда оба привели себя в порядок, уже наступило пятое утреннее бдение.
Мэйшэн встала с постели, опустив голову, и молча направилась к двери. Но едва сделала шаг, как тихо вскрикнула от боли и без сил опустилась на пол.
Уши Пэй Яня покраснели. Он слегка кашлянул, стараясь сохранить невозмутимость, подошёл, поднял её и уложил обратно на кровать.
— Если больно… — неуклюже пробормотал он, — лучше пока полежи.
— Говорят, есть мази, что снимают боль у женщин, — тихо сказала Мэйшэн, ещё ниже опустив голову, так что даже шея покраснела. — Может, сходишь за такой?
Пэй Янь вдруг вспомнил про кошелёк: вчера он заодно обменял вексель и положил деньги в карман.
Он начал искать — сначала поверхностно, потом тщательно перерыл всё. Кошелька не было.
— Неужели вчера, будучи пьяным, я его потерял? — обеспокоенно спросила Мэйшэн и уже собралась встать, чтобы помочь, но Пэй Янь мягко удержал её:
— Лежи. Это не твоё дело.
С этими словами он вышел и мгновенно исчез во дворе.
Мэйшэн выглянула из окна, убедилась, что его нет, и тут же соскочила с кровати. Бодро, без малейшего признака хромоты, она пулей вылетела в восточное крыло!
Когда Пэй Янь вернулся, уже был час змеи. Он вошёл в комнату — и не нашёл Мэйшэн.
Поставив на столик керамическую склянку с мазью, он вспомнил утренние события и с досадой потер лоб.
Он обыскал весь дом — нигде. Вспомнив её утреннюю слабость, он вдруг почувствовал тревогу: а вдруг ей стало плохо? Или, не дай бог, кто-то увидит её в таком состоянии?
Стоя во дворе в полной растерянности, он вдруг услышал скрип калитки. Мэйшэн вошла, бледная, пошатываясь, с каплями пота на лбу.
Она вытерла лицо и, стараясь улыбнуться, сказала:
— Не волнуйся, муженька. Если деньги пропали — ничего страшного. Главное, не злись.
И, достав из-за пазухи кошелёк, она гордо потрясла им:
— Смотри! Я сегодня собрала тридцать лянов. Завтра ты уезжаешь — бери с собой. А как заработаю ещё, пришлю.
Пэй Янь замер. В груди будто что-то переполнилось — он не мог понять, что это: благодарность, боль или что-то иное. Только почувствовал, как внутри что-то тонкое и натянутое дрогнуло под лёгким прикосновением.
Он машинально потянулся к её руке, но вовремя остановился и лишь спросил:
— Где ты взяла эти деньги?
— Немного заработала на помаде, да ещё кое-что заложила.
Пэй Янь заметил, как в её глазах мелькнула грусть, и настойчиво уточнил:
— Что именно заложила?
Мэйшэн замолчала. Опустив голову, она потрогала пустое запястье и тихо ответила:
— Всё ценное — украшения, одежду… А ещё… браслет матери. Тот, что носила с детства. Жаль, конечно.
Она помолчала и добавила:
— Это единственная вещь, что она мне оставила.
Быстро вытерев слезу, она снова улыбнулась:
— Но ведь ты станешь великим чиновником, правда? Обязательно выкупишь его для меня. Я подожду.
Уголки губ Пэй Яня дрогнули. Он погладил её по голове и хрипло сказал:
— Хорошо.
Вспомнив про склянку, он взял её за руку и повёл в комнату:
— Мазь купил.
Мэйшэн заметила, как покраснели его уши, и вдруг захотелось подразнить его. Глаза её засияли невинностью:
— Муженька, а как её применять? Принимать внутрь?
— Наружно, — ответил он, постучав пальцем по столу. Видя её растерянность, он с трудом подобрал слова: — Наносить… на места, где… где я касался.
— Но… — щёки Мэйшэн вспыхнули, голос дрожал: — Но ведь ты… везде касался… Этой маленькой баночкой точно не обойдёшься.
В голове Пэй Яня снова грянул гром. Он стоял, заложив руки за спину, с видом строгого чиновника, но уши горели алым. Говорить он уже не мог.
Мэйшэн, увидев его состояние, не выдержала и рассмеялась.
Пэй Янь опешил — и понял, что его разыгрывают. Брови его взметнулись, и он прижал шалунью к стене, наклонившись к самому уху:
— Так ты хочешь, чтобы я сам нанёс мазь?
Мэйшэн, увидев его решимость, испугалась. Дрожащей рукой она задела чернильницу и уперлась ладонью ему в грудь:
— Н-не надо!
— Пэй Су-чжи! — раздался грозный оклик. Госпожа Хо стояла у двери западного крыла, лицо её пылало гневом. — Мэйшэн ещё ребёнок! Прояви хоть каплю сдержанности!
Госпожа Хо, будучи женщиной с опытом, с утра услышала шум в западном крыле и сразу поняла, что произошло. Чтобы не смущать молодых, она ушла, но, вернувшись, обнаружила, что шум не прекратился.
Она никак не ожидала, что её обычно сдержанный сын окажется таким неугомонным! Что, если он навредит девушке? Не выдержав, она вмешалась.
Этот окрик заставил обоих замолчать от смущения.
Мэйшэн вырвалась и, как испуганная птичка, выскользнула из комнаты.
Пэй Янь усмехнулся — лёд в его душе растаял, и на лице появилась тёплая улыбка.
Но через мгновение он опомнился, вновь стал серьёзным и уселся за стол, чтобы привести в порядок книги.
До самого отъезда на следующий день он больше не видел Мэйшэн. Та пряталась в своей комнате от стыда и даже не вышла проводить его. Лишь Ава передала ему вышитый мешочек с двумя переплетёнными уточками.
После отъезда Пэй Яня Ава сидела у постели Мэйшэн и перебирала вещи в сундуке, ворча:
— Госпожа, вы и правда всё отдали? Всё до единой вещи — лишь бы собрать денег на дорогу для господина?
Мэйшэн подозвала её пальцем и, наклонившись, шепнула:
— Ава, хочешь уточку из «Цзюйчуньлоу»?
С этими словами она спрыгнула с кровати, вытащила тяжёлый кошелёк и, подбрасывая его, весело заявила:
— Смотри! Тридцать лянов превратились в сто! Разве не стоит?
Девушки весело отправились в город, наелись досыта и даже купили госпоже Хо новое платье, сказав, что заработали на продаже помады.
…
В Янчжоу появился самый молодой в истории провинции первый на экзаменах — да ещё и необычайно красивый, словно лунный свет. Город не мог говорить ни о чём другом. Лишь когда Пэй Янь уехал в столицу, слухи поутихли.
Теперь, когда Мэйшэн выходила на улицу, все уважительно называли её «госпожа первого на экзаменах». Никто больше не осмеливался смотреть на неё свысока.
Даже семьи Линь и Ян стали заискивать, но Мэйшэн всем им отказала.
Промелькнул Новый год, наступила весна. И в апреле в дом Пэй пришла ещё одна радостная весть.
Из столицы прибыл гонец с барабанным боем и трубами: Пэй Янь стал трижды первым на всех экзаменах и сразу после представления императору был назначен на пост третьего ранга — главой Императорской канцелярии.
Янчжоу вновь пришёл в волнение. Дом Пэй едва выдерживал натиск желающих поздравить.
В апреле Пэй Янь прислал людей за Мэйшэн и госпожой Хо. Госпожа Хо отказалась ехать, сказав, что останется в Янчжоу, чтобы присматривать за могилой мужа.
Посланцы ничего не могли поделать. Они оставили деньги, слуг и передали указ губернатору особо заботиться о семье, а сами увезли Мэйшэн в столицу.
Дорога длилась с апреля по май, пока не зацвели гранаты.
В столице паланкин прямо привезли на улицу Вэньху в южном районе.
Мэйшэн вышла и сразу увидела Пэй Яня в алой чиновничьей мантии с вышитыми журавлями — видимо, только что сошёл с аудиенции.
За полгода он изменился: прежняя отстранённая благородная осанка теперь дополнялась строгим величием государственного мужа, делая его ещё более выдающимся.
http://bllate.org/book/1932/215420
Готово:
