Только вот, когда Ли Му высвободил всю свою духовную силу, пустота Домена Боевой Души внезапно задрожала, а затем прямо-таки раскололась!
В конце концов эта Платформа Боевой Души не выдержала стабильности и с грохотом разрушилась.
Души всех присутствующих в мгновение ока вернулись в их физические тела.
Ли Жань выплюнул полный рот крови, а его лицо побледнело, как бумага.
Ли Му и вовсе испытал сильнейшее потрясение души, и по всему его телу уже расплывалось слабое зеленое свечение.
Это был признак глубокого отравления души.
Такая же картина повторилась и с Фан Юйтянем и остальными.
— Уходим!
В тот самый миг, когда они выбрались, Фан Юйтянь, ощутив, как его собственный духовный яд стремительно распространяется и выходит из-под контроля, уже чувствуя неизбежное приближение смерти, потерял способность думать о чем-либо другом. Он напрямую активировал духовный меч, окружив им четырех своих спутников, и до предела взвинтил скорость, бросившись бежать.
Из-за безумной стимуляции своего уровня культивации и высвобождения скрытых сил, духовная сила тоже пришла в ярость и забурлила.
В тот же миг неизвестный духовный зверь в Великом каньоне наконец взревел от гнева и, превратившись в остаточное изображение, на бешеной скорости устремился в погоню за Фан Юйтянем.
Увидев эту сцену, Ли Му, несмотря на тяжелое отравление ядом, даже остолбенел, явно совершенно ничего не понимая.
Не только Ли Му, но и Ли Чэнь испытывал те же чувства.
— Дядя Ли, сядьте, скрестив ноги, а я сначала помогу вам стабилизировать духовный яд. Этот яд следовал за мной двенадцать лет, и у меня есть способ временно подавить его, — произнес Ли Жань.
Ли Му приоткрыл рот, у него было множество вопросов, которые он хотел задать, но, встретившись взглядом с невероятно спокойным и отрешенным взором Ли Жаня, он подавил все свои сомнения.
— Хорошо.
Ли Му опустился на землю и сел, скрестив ноги.
Ли Жань подошел ближе, после чего протянул свою хрупкую и бледную руку и тихонько приложил ее к межбровью Ли Му.
Непонятная кровавая сила внезапно проникла через ладонь Ли Жаня в самые глубины межбровья Ли Му, аура духовного яда заметно ослабла, а буйное ощущение расползающегося жара затихло.
Однако духовный яд не исчез — его лишь временно удалось сдержать.
Ли Жань, казалось, заметил это обстоятельство, его взгляд едва заметно дрогнул, а на лице появилось чуть больше мрачной тени.
— Жанер, как твой дядя… в каком он состоянии?
— Максимум два года. Спустя два года, если не удастся избавиться от духовного яда, он разъест душу, и наступит смерть. Впрочем, за два года матушка, должно быть, сумеет отыскать отца, и тот поможет дяде Ли исцелить этот яд, — с полной уверенностью ответил Ли Жань.
Фан Фэйсюэ слегка закусила губу и промолвила:
— Жанер, с чего ты взял, что твой отец обладает столь великой силой...
— Душа матушки сильна, но повреждена, сама она обладает слабым уровнем сил, но при этом отличается уникальным складом характера — вероятно, именно это и привлекло в свое время дярю Ли. А раз секретное руководство Пути Души смогло внедриться мне в межбровье... обладай он столь удивительными методами, было бы странно, если бы ему не поддался какой-то жалкий духовный яд.
Что же касается того, почему раньше никто не мог обнаружить отравление моего разума духовным ядом, боюсь, это произошло лишь потому, что матушка из-за собственных травм просто не имела возможности провести диагностику. С другой стороны, то, что мое слабоумие не поддавалось лечению, тоже должно объясняться тем, что происхождение отца поражает воображение, а моя истинная личность не может быть открыто обнародована из-за страха навлечь беду, которая лишь ускорила бы мою гибель...
Ли Жань изложил свои умозаключения.
Прекрасные глаза Фан Фэйсюэ тут же широко распахнулись, и она уставилась на Ли Жаня так, словно перед ней стояло какое-то чудовище.
В конце концов она тихо вздохнула и произнесла:
— Жанер, я и представить не могла, что ты вот так внезапно повзрослеешь. Хорошо, как же хорошо, теперь матушка наконец-то может вздохнуть спокойно.
Эти слова Фан Фэйсюэ были исполнены искреннего облегчения и действительно означали успокоение от завершения неких заветных желаний.
В этот момент сияние материнской любви в ее глазах стало поистине ярким и ослепительным. Вот только это материнское сияние несло в себе не только чистую материнскую нежность — в нем сквозило куда больше сложных оттенков жалости и... облегчения.
Ли Жань долго вглядывался в лицо Фан Фэйсюэ, словно зачарованный, и в этот момент ему неожиданно пришла в голову еще одна мысль.
Поскольку Ли Жань так пристально разглядывал ее, Фан Фэйсюэ даже почувствовала странную растерянность и не смела встретиться с ним взглядом, словно опасаясь, что Ли Жань раскроет какие-то тайны.
Именно из-за этого Ли Жань лишь еще сильнее утвердился в некоторых своих догадках.
— Матушка, я усыновлен вами или... вы просто близкая родственница моей истинной матери?
Поразмыслив немного, Ли Жань все же задал этот вопрос.
Тонкое тело Фан Фэйсюэ содрогнулось, и она вновь в ужасе уставилась на Ли Жаня — на этот раз она была поражена до глубины души.
А Ли Му и вовсе внезапно подскочил на месте, в мгновение ока глядя на Ли Жаня с крайним подозрением и проявив удивительно острую реакцию.
Ли Жань горько улыбнулся и сказал:
— Я сам догадался. Матушка кротка и добродетельна, но некоторые ее поступки не вяжутся с обычными семейными узами и несколько отличаются от истинной материнской любви. Когда матушка обращается со мной, помимо слепой нежности, в ее отношении сквозит капелька почтительности — такого отношения у обычных матерей не бывает.
К тому же, матушка чиста и непорочна, да и годами совсем молода, с чего бы ей иметь такого взрослого сына, как я?
Рассуждения Ли Жаня заставили Фан Фэйсюэ надолго замереть в оцепенении, после чего она слегка покраснела и промолвила:
— Жанер, ты и впрямь повзрослел, раз сумел догадаться обо всем этом... Твое истинное происхождение и впрямь уходит корнями в великие тайны. Но сейчас эту тайну ты должен крепко-накрепко запечатать в своем сердце и не сметь проронить ни единого слова наружу.
Для тебя в этом нет никакой пользы, лишь бесконечный вред.
И к тому же ты прав: на самом деле, какая же я, Фан Фэйсюэ, имею заслуги и какое вообще право обладать статусом твоей матери?
Произнеся это, Фан Фэйсюэ глубоко погрузилась в свои чувства.
У Ли Жаня слегка защемило в носу, однако голос его стал намного мягче:
— Матушка, не стоит преуменьшать свои достоинства. В какие бы времена, в каких бы местах и какими бы ни были наши статусы, матушка Фан Фэйсюэ навсегда останется самой великой матерью Ли Жаня, и никаких исключений здесь нет.
Слова Ли Жаня прозвучали твердо, а взгляд его был полон искренности.
От таких речей Фан Фэйсюэ тут же невольно расплакалась.
Слезы градом покатились по ее лицу, но на прекрасном лике, мокром от слез, проступило выражение невероятного умиротворения и счастья.
Видя это, Ли Му тоже почувствовал внутреннее облегчение и успокоился.
Однако после недавнего резкого всплеска сил и последовавшего за ним расслабления слабость в душе заставила его мир потемнеть перед глазами, и он едва не рухнул на землю.
Обладающий чутким восприятием Ли Чэнь сразу понял, что что-то не так, и тут же поддержал Ли Му.
— Городской лорд, с вами все в порядке? — с заметной тревогой спросил Ли Чэнь.
— Все... в порядке, просто на этот раз все обернулось... пои скверно. Сейчас я переживаю вовсе не за себя, а за то, что станет с Городом Хаоюэ, если со мной что-то случится.
Ли Му слегка нахмурился, в его глазах проступила тревога.
Произнеся это, он посмотрел на Ли Жаня, и его встревоженный, потухший взгляд внезапно стал чуточку ярче.
Подумав немного, Ли Му перевел взгляд на Ли Чэня, и выражение лица Ли Чэня тут же стало суровым.
— Ли Жань, мое нынешнее положение весьма незавидно. Боюсь, когда твоя матушка отправится на поиски твоего отца, в будущем у нас может больше не представиться возможности увидеться.
Когда Ли Му произнес эти слова, Фан Фэйсюэ уже временно подавила захлестнувшее ее чувство счастья, но при этом точно так же сильно переживала за состояние Ли Му.
Ли Жань тоже понимал: раз Ли Му заговорил об этом, значит, собирается поручить ему нечто важное.
Ли Жань подошел к Ли Му, почтительно поклонился и произнес:
— Дядя Ли, говорите. Всё, что я, Ли Жань, окажусь в силах сделать, я непременно исполню.
Тон Ли Жаня был совершенно спокойным.
Но даже несмотря на то, что он дал это обещание столь легко и непринужденно, Ли Му все равно безоговорочно верил ему, будучи уверенным, что Ли Жань обязательно доведет дело до конца.
Это было безмолвное доверие.
И чувство этого доверия было столь невероятно сильным!
http://bllate.org/book/19319/1889730
Готово:
