Стоя на голове тигра, Су Чэн возвышался на ветру. Сердце его переполняло воодушевление, сродни тому, что испытываешь на самой вершине горы, когда все остальные вершины кажутся тебе мелкими. Он взмыл ввысь с громким криком, обратившись белым тигром, и применил Кулак Великих Сил Демона-Тигра из Искусства Закаливания Тела Белого Тигра. Каждый его удар и движение казались природными и невысеченными, а скрытые в теле примеси шаг за шагом вытеснялись кулачной техникой, пока кожу не покрыл толстый слой черной грязи. Ух! Кулаки и ноги рассекали воздух, сила физического тела непрерывно росла, оно становилось кристально чистым и источало едва заметное сияние.
Он снова и снова отрабатывал Кулак Великих Сил Демона-Тигра, пока его дух, энергия и тело не достигли невиданной прежде полноты, а душа не исполнилась радости. Он даже не заметил, как по мере бурления его ци и крови руны на теле стали бледнеть. Из области сердца Белолобого Тигра с Косыми Глазами донесся едва слышный стук, словно там пробуждалось нечто неведомое.
Су Чэн ничего не подозревал. Взмахнув рукой, он нанес удар такой силы, что воздух раскололся, а белые волны тумана закрутились, породив череду грохочущих звуков. Его мощь продолжала расти, и до Силы Восьми Треножников оставался всего один тончайший лист бумаги. Впрочем, пробить этот барьер было непросто: на это могло уйти дня три-пять, а то и полгода — кто знает наверняка.
В тот самый момент, когда он был полон задора и энергии, лежащий под ним Белолобый Тигр с Косыми Глазами внезапно слегка содрогнулся. От тигриного тела повеяло ужасающей аурой, способной уничтожить всё живое; она придавила Су Чэна к тигриной спине так, что он не мог даже пошевелиться. Однако эта устрашающая аура появилась так же быстро, как и исчезла, оставив ощущение миража. Су Чэн оцепенел от тревоги, его глаза забегали туда-сюда, лихорадочно соображая, что же произошло.
Внезапно он раздвинул тигриную шерсть, укусил себя за палец и начертил на шкуре руну. Стоило знаку завершиться, как он превратился в струйку воды и заскользил по телу зверя. Су Чэн бросился вслед за ним. Рожденный из руны водный поток помчался вперед, издал звонкое журчание и прямо у тигриной пасти рухнул внутрь. Су Чэн припал к краю пасти, заглядывая вовпасть: вода все еще продолжала течь внутрь, и он поспешил следом.
Белолобый Тигр с Косыми Глазами достигал в высоту ста чжанов, а его разинутая пасть возвышалась на шесть-семь чжанов, так что внутри оказалось на редкость просторно. История Леса Древних Трупов уходила в такую глубь веков, что установить ее уже не представлялось возможным. Было лишь известно, что он являлся частью древней запретной зоны — Поля Боя Богов и Демонов. До гибели Дворец Цingтянь находился в тысяче ли от этих мест, но со временем они слились воедино. Оставалось лишь гадать, остался ли этот павший зверь со времен гибели Дворца Цingтянь или же принадлежал к еще более древней эпохе. Как ни считай, прошло по меньшей мере несколько тысяч лет, однако его плоть не только не сгнила, но и испускала легкий аромат сандала — свидетельство того, что тело было закалено до высочайшего уровня и стало чистым, как нефрит.
Водный поток тек вниз по горлу, и Су Чэн, помедлив мгновение, последовал за ним. Прошло около времени благовонной палочки, как в ушах внезапно раздалось бульканье кипящей воды. Он поспешил туда, чтобы взглянуть, и увидел трехфутовый кровавый пруд. Вода в нем бурлила, испуская странный аромат, от одного вдоха которого в голове прояснялось и на душе становилось легко.
Над кровавым прудом паря висела иссохшая тигриная шкура; каждый раз, когда багровая вода в пруду закипала, от нее отделялся сгусток ци крови и впитывался в шкуру.
Сбежавший туда ручей превратился в струю белого пара, который не рассеивался, а словно водяной змей влился в шкуру тигра. Узоры на ней мгновенно озарились слабым духовным сиянием, а иероглиф «ван», сиявший посреди лба, вспыхнул ослепительным светом. Ужасающая аура, подобная обрушению гор или взбешенным волнам, прокатилась вокруг, словно явился сам владыка.
Ву!
Глаза на тигриной голове неожиданно раскрылись без всякого предупреждения, выпуская два луча белого света длиной в дюйм. Но стоило этому свету появиться, как вокруг раздался звон мечей. Из неба рухнул клинок, испуская мощную и эфемерную Ци меча, которая дюйм за дюймом искрошила белые лучи, а затем, сделав круговой вираж, вонзилась прямо в глаза тигру.
Дзинь-дон!
В момент удара тигриные глаза поспешно сомкнулись, оберегая зрачки от повреждений. И все же из глаз тигра покатилась кровавая слеза, и раздался полный стоической горечи и ненависти голос: «Taiyi, Taiyi...»
Добвшись своего с первой же атаки, меч прекратил нападение и, превратившись в поток света, вернулся ввысь над кровавым прудом. Су Чэн поднял голову и тотчас побледнел: перекрещивающихся клинков и нитей Ци насчитывались не сотни, а тысячи! Обрушься они все разом, и целая гора была бы снесена до основания.
Су Чэн смотрел на Ци меча над кровавым прудом: каждая нить была не длиннее дюйма, по форме напоминала Тайцзи и как раз накрывала весь водоем. От этой энергии веяло прямотой и естественностью, одна волна сменяла другую. Что же до иссохшей тигриной шкуры, то от одного взгляда на нее сердце трепетало от ужаса, заставляя Су Чэна поспешно отводить взор.
— Какой властный тигр! — похолодел он внутри, а затем перевел взгляд на кровавый пруд.
Глубина водоема оставалась загадкой, багровая вода сияла чистотой, пахла необычным ароматом и, судя по всему, обладала способностью разминать сухожилия и укреплять сосуды. Су Чэн сделал несколько вдохов, и его тело полностью расслабилось, словно иссушенная дождем земля, наполненная новой жизнью. Внутри него все сжалось от испуга: если даже от пары вдохов был такой эффект, что случится, испив хоть каплю? И сколько же энергии таил в себе этот кровавый пруд!
К счастью, жадность не затмила его разум, и он не помышлял отнимать добычу прямо из пасти тигра. Хоть иссохшая шкура тигра и Ци меча пока утихли, у него было предчувствие: стоит ему приблизиться к кровавому пруду хотя бы на полшага, как на него обрушится шквальная, бурная атака. Отводя взгляд от пруда, он развернулся и двинулся назад прежним путем.
— Сначала вернусь и посоветуюсь с дедушкой Оу.
Когда он выбрался из тигриной пасти, небо уже потемнело. Незаметно наступил вечер. Су Чэн поспешно применил цигун и, подобно падающей звезде, помчался к выходу из Леса Древних Трупов.
Нарисованные Старой Обезьяной руны на его теле уже заметно поблекли. Черная аура смерти накрыла его черной волной, и в ней то и дело проступали личины безликих призраков, которые набрасывались на него и впивались зубами. Каждый укус стирал часть рун, но чистые руны Ян на его теле были непросты: каждая источала золотистый свет. Освещенные им, безликие призраки издавали пронзительные крики и прятались обратно в мертвящую дымку, не смея показаться. Однако аура смерти в Лесу Древних Трупов была слишком густой, и призраки лезли один за другим. Напуганный до смерти, он завопил во всю мочь:
— Дедушка Оу, спаси!
Старая Обезьяна, ждавшая снаружи леса, услышала его крики. В ее глазах вспыхнули два золотых луча, в точности выхватив картину того, как Су Чэна преследуют злые духи. Старик, однако, оставался невозмутим и вовсе не собирался вмешиваться.
Прошло ровно время благовонной палочки, прежде чем Су Чэн с истошными воплями выскочил из леса и рухнул на землю, тяжело дыша. Все его тело покрывали синяки и багровые кровоподтеки. Старая Обезьяна принялась растирать его ушибы, вливая в тело волны горячей энергии через ладони, и со смешком произнесла:
— И как тебя угораздило дойти до такого вида? С призраками столкнулся?
Су Чэн поднял голову и возмущенно бросил:
— Не твое дело, уходи, уходи!
Старая Обезьяна откликнулась:
— Хоть твои раны и пустяк, относиться к ним спустя рукава нельзя. Нужно разогнать застоявшуюся кровь и выгнать из тела зловещий холод, иначе занеможешь так, что мало не покажется. Ты точно не хочешь, чтобы я помог?
Су Чэн фыркнул, поднялся на ноги и замер, прямой как сосна. Направив дыхание вслед за движением мысли, он принялся отрабатывать удары — резкие, прямые и мощные. Кровь в его теле забурлила, словно горный ручей после ливня: хоть поток и уступал полноводным рекам, но обладал бешеной напористостью и рвался вперед. Прилив крови окатил синяки, отчего те мгновенно запылали и нагрелись, словно от укусов муравьев. Сжав зубы, Су Чэн прогнал всю последовательность кулачной техники из Искусства Закаливания Тела Четырех Духов. Его воинственный дух взмыл до небес, порождая резкие звуки раскалывающегося воздуха.
В глазах Старой Обезьяны мелькнуло веселье, и она поддразнила его:
— Чего ты упрямишься? И долго тебе еще махать кулаками, чтобы выбить из тела этот холод? Иди сюда, со мной будет быстрее.
Су Чэн подцепив ногой камень, со злостью пнул его так, что каменные осколки полетели прямо в Старую Обезьяну — в лицо и на одежду. С холодной усмешкой он бросил:
— Дедушка Оу, кулаки и ноги не имеют глаз, держись-ка от меня подальше, а то покалечу — потом не оправдаешься.
Потренировавшись в кулачном искусстве добрый час, Су Чэн наконец остановился. Тяжело дыша и с раскрасневшимся лицом, он плюхнулся на землю.
— Все ушибы прошли? А скверна холода внутри осталась? Ну-ка, покажи, — Старая Обезьяна положила ладонь ему на плечо.
Потоки духовной силы вихрем пронеслись по его телу, после чего старик изумленно воскликнул:
— Кровь бурлит, словно дракон! Ты что собрался прорываться на новый уровень?
Су Чэн ответил:
— Немного постиг тигриную суть, но до прорыва еще далеко.
Старая Обезьяна усмехнулась:
— Обычное упорство. Вернемся — устрою тебе лекарственную ванну, посмотрим, поможет ли это делу.
Когда они ушли, воздух в тишине внезапно пошел рябью. Сгусток черной ауры закрутился прямо на земле, принимая облик высокого бородатого мужчины. Глядя вслед удаляющимся Су Чэну и старику, он издал жуткий, зловещий смех.
— Дворец Цingтянь, Дворец Цingтянь!
http://bllate.org/book/19292/1888638
Готово:
