Ранним утром следующего дня Су Чэн отправился навестить старую обезьяну и заметил, что та сидит с мрачным лицом и смотрит на него косо. Не удержавшись, он спросил:
— Дедушка Оу, что это с тобой?
Старая обезьяна бросила на него косой взгляд, от которого Су Чэн вдруг почувствовал нешуточный холод. Испытывая смутное беспокойство, он тревожно огляделся по сторонам и произнес:
— Дедушка Оу, ты только что не ощущал здесь никакой жажды убийства? Случайно, в Обитель Долголетия не забрели какие-то злые духи?
Старая обезьяна хмыкнула:
— С чего бы? Станут призраки и демоны бесчинствовать в Обители Долголетия? Ты всё выдумаешь. Пошли, отведу тебя в одно хорошее место.
Су Чэн тут же оживился. Больше не пытаясь выяснить, откуда взялся тот холодок, он с сияющей улыбкой последовал за старой обезьяной и спросил:
— А куда мы идем? Далеко ли это?
Старая обезьяна фыркнула:
— Болтун!
Су Чэн усмехнулся:
— Ну что ты! Мне просто любопытно.
Они перевалили через горы и хребты. Прошло около часа с четвертью, но Су Чэн хмурился всё сильнее. Наконец, он окликнул старую обезьяну и остановился:
— Дедушка Оу, мы случаем не туда свернули? Впереди же Лес Древних Трупов.
Старая обезьяна бесстрастно ответила:
— Я еще не выжила из ума. Идешь или нет?
— Дедушка Оу, а ходить туда не опасно? Там правда можно ускорить тренировки? Ты ведь не обманываешь меня?
Старая обезьяна пришла в ярость, замахнулась кулаком и принялась на чем свет стоит колотить Су Чэна:
— Да тебе придется прыгнуть, даже если впереди гора ножей и море огня!
Получив знатных тумаков, Су Чэн ходил с разукрашенным синяками лицом и подбитым глазом, слегка прихрамывал, но держался с видом генерала, одержавшего победу. Зажав в руке клочок золотистой шерсти, он шагал в самомпереди.
— Дедушка Оу, а что за особенности у Леса Древних Трупов? — весело спросил Су Чэн, вовсе не похожий на человека, только что подбившегося в драку.
Старая обезьяна фыркнула носом и пояснила:
— В Лесу Древних Трупов покоятся останки Белолобого Тигра с Косыми Глазами и Багровой Птицы Пламени. Можешь пойти и поучиться у них, это пойдет тебе на огромную пользу при совершенствовании Искусства Закаливания Тела Четырех Духов.
В глазах Су Чэна мелькнуло восхищение:
— А в этом Лесу Древних Трупов нет случайно останков Лазурного Дракона, Белого Тигра, Сюань-ву и Чжу Цзюэ? Если бы удалось поучиться у них, я бы точно смог довести Искусство Закаливания Тела Четырех Духов до начального этапа.
— Незнающий высоты неба глупец! Лазурный Дракон, Белый Тигр, Сюань-ву и Чжу Цзюэ — это же представители древних истинных духов, невероятная редкость. Одна их чешуйка или перо заставили бы практика потерять голову от жадности, а ты губы раскатал на целые останки! Хе-хе, дикие звери в Лесу Древних Трупов ценны лишь для нас, а окажись они снаружи — за них бы тут же перегрызли друг другу глотки, и от них бы костей не осталось.
Су Чэн изумленно ахнул:
— Неужели настолько ценные? Может, придумаем способ что-нибудь стащить?
Старая обезьяна холодно усмехнулась:
— Думаешь, в Лес Древних Трупов так просто войти? Чтобы провести тебя туда на сей раз, мне придется потратить немало собственных сбережений. К тому же в лесу полно запретов: на всё тамошнее добро можно только смотреть, трогать ничего нельзя, иначе даже я тебя не спасу.
Су Чэн нахмурился:
— А если это духовное оружие высшего ранга, редкие травы или цветы? Позапрошлой ночью бумажная кукла из Долины Скрывающихся Цветов утащила же Желтый Корень Призрачной Крови.
Старая обезьяна процедила:
— Достань мне хоть один цветок пасан — и я слова не скажу, ройся там в свое удовольствие.
Су Чэн виновато усмехнулся:
— Я так, к слову пришлось, дедушка Оу, не сердись.
Старая обезьяна вытащила из Мешочка Хранения на поясе курильницу, зажгла в ней благовоние и велела Су Чэну поклониться:
— Таковы правила, считай это платой за проход.
Су Чэн послушно совершил поклон. Этот благовонный стержень был похож на Драконье-Облачный Благовонный Стержень, но на нем вырезали узор из змей, да и цвет оказался не ярко-желтым, а тускло-желтым. При зажжении от него потянулся струйкой легкий сизый дымок, который, образовав в воздухе слабый силуэт питона, опустился на Лес Древних Трупов и тут же был поглощен аурой смерти.
— Когда мы входим? — спросил Су Чэн.
Старая обезьяна ответила:
— Сейчас ты пойдешь один, а я подожду тебя снаружи.
Она извлекла из Мешочка Хранения несколько видов звериной крови — золотистой, лазоревой, источавшей клубящуюся ци и порождавшей странные видения, — а затем добавила туда же пару порошков. Тщательно всё перемешав в пиале, она получила кристально чистую жидкость и велела Су Чэну раздеться. Окунув палец в чашу, старая обезьяна принялась выводить на теле Су Чэна руны. Письмена эти походили не на обычные иероглифы, а скорее на какие-то древние тотемы: здесь угадывались солнечные трехлапые вороны, огненные великаны, а также огненные фениксы и Чжу Цзюэ, но все они без исключения были связаны с чистым ян. С каждым проведенным штрихом Су Чэн чувствовал, как в его тело вливается волна жара, кожа начинала гореть, словно в пламени костра, и от жгучей боли выступал холодный пот.
Затем начертание рун изменилось: пошли кровавые луны, черепа и страшные демоны. Окутавшие тело зловещие потоки иньской прохлады скрыли прежние янские руны и заполнили всё жутковатой призрачной атмосферой, так что издалека он ничем не отличался от рядового призрака.
Старая обезьяна трудилась с предельным усердием, пока его лицо, руки и торс сплошь не покрылись разномастными рунами. Оставив последний штрих, она перевела дыхание и велела:
— Иди. Только возвращайся до наступления темноты.
Су Чэн опустил глаза, рассматривая рисунки на теле, и поинтересовался:
— Дедушка Оу, а почему я не знаю этих знаков? Научи меня.
Старая обезьяна с некоторым раздражением бросила:
— Сначала выучи Канон Желтых Небесных Талисманов целиком, а потом поговорим. Живо ступай внутрь.
Су Чэн посмотрел на чернеющий перед ним лес, напоминавший кровожадного и хладнокровного первобытного зверя, готового проглотить любого путника. Однако присутствие старой обезьяны снаружи придало ему смелости, и он, стиснув зубы, шагнул вперед.
В тот самый миг, когда его нога пересекла границу Леса Древних Трупов, Су Чэн ощутил исходящую от чащи враждебность. Алчный, тлетворный помысел вихрем ворвался в его сознание, пытаясь оплести его душу, но тут же вспыхнувшие на теле янские руны заставили заразу отступить. Разум мгновенно прояснился, и леденящее душу предчувствие пропало без следа.
— Бессмертные, защитите, — сложив руки на груди, Су Чэн принялся шарить глазами по чаще, испытывая одновременно страх и легкое воодушевление. Он вспомнил слова старой обезьяны о том, что всё увиденное и услышанное в Лесу Древних Трупов — лишь иллюзия, а органы чувств затуманены странной силой. Чтобы отыскать останки Белолобого Тигра с Косыми Глазами и Багровой Птицы Пламени, требовалось лишь запустить Искусство Закаливания Тела Четырех Духов, и тогда нужный отклик придет сам собой.
Стоило технике прийти в движение, как на его лбу проступил смутный иероглиф «ван» (князь/царь), в уголках рта обозначились три неясных тигриных уса, а из груди донесся тигриный рев, заглушаемый порывами ветра. Закрыв глаза, он прислушался к своим ощущениям, и вскоре, ощутив внутренний толчок, решительно зашагал в определенном направлении.
В тишине Леса Древних Трупов просохшая земля казалась красновато-бурой от пропитавшей ее крови, а под ногами громоздились груды мертвых костей — как звериных, так и человеческих. Поначалу он старался обходить их стороной, но чем дальше в глубь леса они уходили, тем больше становилось останков, пока не исчезло всякое свободное пространство.
— Не обессудьте! — мысленно пробормотал он, ступая по костям, которые хрустели под подошвами. Пройдя еще немного, он заметил человеческий скелет серебристого цвета, отливавший металлическим блеском, словно вылитый из чистого серебра. Ростом костяк был около восьми футов, а в руке он сжимал широкий тяжелый меч, на клинке которого виднелись шесть серебристо-белых узоров. Глаза Су Чэна намертво приковались к этому оружию.
— Шестиполосный духовный меч.
Такое оружие считалось высшим сокровищем среди духовных артефактов среднего качества — ведь, по легендам, самые мощные мечи на свете едва насчитывали десяток полос.
Он осторожно приблизился к серебристому скелету, но от костей повеяло такой мощной волной давления, что ему пришлось отступить.
— При жизни этот человек был выдающимся мастером, — содрогнувшись про себя, подумал Су Чэн, понимая, что подобное потрясающее воображение величие подделать невозможно.
Вглядываясь в серебристые останки, он видел, что они тверды как железо, будто закаленные сотнями испытаний и переплавок, и поражают своей безупречной формой. Лишь посреди лба белела трещина длиной в полдюймени, излучавшая глубокую и мрачную ауру смерти, которая не угасла ни на йоту даже спустя сотни и тысячи лет.
Вскоре его взгляд переметнулся на массивный меч в руках скелета, и в глазах зажглось ничем не прикрытое пламя. Плавные, естественные линии клинка, полная и острая режущая кромка, шесть духовных полос, ровно пролегших по лестью словно природные прожилки... Рукоять длиной больше полуфута украшал вырезанный драконий лик, позволяя удерживать оружие обеими руками.
Вот это клинок! — восхитился про себя Су Чэн, но строгое напутствие старой обезьяны не трогать в Лесу Древних Трупов ни единой травинки не позволяло ему сделать лишнего движения.
Продолжая путь, Су Чэн заметил поодаль еще несколько необычных скелетов. Среди них выделялось золотистое инородное создание длиной в семь саженей с тремя головами, парой крыльев за спиной и обломком алебарды в руке; рядом сидел со скрещенными ногами сверкающий нефритовый костяк, от которого исходила до боли знакомая аура — пожалуй, напоминавшая мягкую и честную энергию Древесной Печати Пустоты Пещер. Су Чэн заподозрил, что при жизни тот человек был адептом Дворца Цingтянь, практикующим эту технику. Неподалеку валялся угольно-черный труп насекомого размером с кулак, один вид которого вызывал тошноту.
Обойдя опасные места стороной, он двинулся дальше, но бескрайнее море мертвых тел по-прежнему заставляло его сердце бешено колотиться в груди.
Через полчаса он наконец отыскал останки Белолобого Тигра с Косыми Глазами. Они оказались куда исполинственнее, чем он воображал: в высоту достигали доброй сотни чжанов, так что сам Су Чэн рядом с ними казался крошечным муравьем.
Из его спины хлынула белая ци, принимая форму призрачного Белого Тигра. Легким прыжком зверь взметнулся на тигриный палец, принялся изучать строение костей, вникая в тигриную осанку и стать, а затем взобрался на лапу и перепрыгнул на хвост. Осматривая каждую деталь одну за другой, он заставил и стоявшего за спиной призрачного тигра меняться вслед за ним. Если вначале сходство составляло лишь три части из десяти, то теперь оно достигло семи, прорисовавшись до мельчайших подробностей и продолжая совершенствоваться.
Охваченный сильным волнением, Су Чэн чувствовал себя настоящим тигром, неожиданно отыскавшим сородича. Жадно копируя всё, чем обладал Белолобый Тигр с Косыми Глазами, он бродил по огромному костяку в каком-то опьяненном, самозабвенном экстазе. То он нырял в тигриное ухо, то цеплялся за шерсть, а однажды даже сиганул в пасть, чтобы вблизи рассмотреть клыки, похожие на небесные столпы.
Стоявшая за пределами Леса Древних Трупов старая обезьяна бросила взгляд в ту сторону, дернула бровью и выругалась:
— Сорванец дерзкий, погоди, отведаешь еще тумаков.
В этот момент издалека к ней подошел благообразный мужчина средних лет в синих одеждах. Подойдя ближе, он сложил руки в приветственном жесте:
— Маркиз.
Старая обезьяна спросила:
— Цянь Хэ, как продвигается дело, о котором я тебя просил?
Цянь Хэ ответил:
— Разве так просто возвести девятисаженный жертвенник? Мы пока лишь определили участок, работы еще не начинались.
Старая обезьяна нахмурилась:
— Дело это крайне важное, от него зависит наше с тобой будущее, здесь нельзя плошать. Где выбрали место?
— На Платформе Наблюдения за Звездами, — доложил Цянь Хэ.
Старая обезьяна недовольно поморщилась:
— Почему именно там? Ты разве не боишься утечки вестей?
Цянь Хэ улыбнулся:
— Маркиз, выслушайте меня. Платформа Наблюдения за Звездами сама по себе лучшее в Дворце Цingтянь место для наблюдения за небесными светилами, а глубоко под ней залегает еще не истощившаяся духовная жила. Если построить жертвенник там, мы сбережем уйму сил. К тому же мне стоило немалых трудов усмирить Старого Призрака Цзинъюаня.
Старая обезьяна изумленно вскинула брови:
— Старого Призрака Цзинъюаня? Ты напал на него?
Цянь Хэ пояснил:
— Он целыми днями прятался в своем кумире, но разве трудно его одолеть? Я запер святилище с помощью Великого Массива Опрокидывания Небес и Земли. При его уровне мастерства ему и за три-пять лет оттуда не выбраться.
Старая обезьяна кивнула:
— Раз уж ты развернул Великий Массив Опрокидывания Небес и Земли, о Старом Призраке Цзинъюаня можно не беспокоиться. Я отправлюсь туда и установлю запреты, чтобы другие призраки не смели приближаться.
Цянь Хэ поклонился:
— Раз маркиз сам берется за это, всё пройдет безупречно.
Тут старая обезьяна вспомнила кое-что и поинтересовалась:
— Кстати, у вас в Павильоне Сокровищницы Ароматов крутится некий малец по имени Цзю Янь, откуда он взялся?
Цянь Хэ удивился:
— Маркиз тоже знает о нем? Пять лет назад моя младшая дочь отправилась погулять и попала в окружение тупых, не постигших разума тварей. Он спас ее, а поскольку парень был одинок, я позволил ему временно поселиться в Павильоне Сокровищницы Ароматов. Впрочем, у него завидная судьба: раздобыл древний меч Чунь Шисань, да и кое-какое другое наследие, кажется, имеет, но это его личные дела, расспрашивать я не стал.
Старая обезьяна кивнула, показывая, что приняла к сведению.
Развернувшись уходить, Цянь Хэ на мгновение замер, оглянулся и предупредил:
— Маркиз, Старый Призрак Ци из павильона пилюль убит. Я осмотрел его: смерть ужасна, иньская сущность высосана досуха, что совсем не похоже на почерк обычных духов. К тому же неспокойно в Пещере Паутины — наложенные там печати уже дали трещину.
В глазах старой обезьяны мелькнула глубокая тень:
— Беспокойное выдалось время, все чудища и демоны пришли в движение.
http://bllate.org/book/19292/1888637
Готово:
