Голос Нидхегга утонул в раскатах рева.
Молочно-белый лазер увеличился в затрепетавших зрачках, этот миг показался невыносимо долгим, но для Фэн Цихэна он был до странности знаком, словно он уже видел это прежде...
И правда видел. В его давних воспоминаниях на похоронах отца этот солнечный свет был точно таким же мертвенно-белым.
Фэн Цихэн намертво прижался к земле, и казалось, от подземных толчков его вот-вот подбросит в воздух. Рев пронесся прямо над головой, словно бомбардировщик с ракетами класса «воздух-земля» шел в пике, сбрасывая бомбы, а отброшенный назад ураган, разрывающий барабанные перепонки, прижал его к самой почве. В скалистой галерее зияла круглая пробоина, формой напоминавшая кольцо. Раскаленные края начали оплавляться, несущая колонна была срезана больше чем наполовину, а арочный свод начал рушиться, резонируя в такт подземным толчкам, и осыпался под непрекращающийся гул.
Фэн Цихэну казалось, что у него раскалывается голова; когда он пластом лежал на земле, то, похоже, ударился лбом о неровную скалу, и этот удар все сильнее отдавался во лбу, усугубляемый давящей на него сверху тяжестью.
Лазер разорвался неподалеку, столь близкий оглушительный грохот вызвал сбой в его нервной системе, звон в ушах слился в сплошной гул, а головокружение и тошнота накатывали волнами.
Он оглянулся и встретился взглядом с теми багровыми глазами. Это было странное, неописуемое чувство: манящий и одновременно донельзя холодный взгляд, а глубоко внутри таилось знакомое ему спокойствие. Серебряные волосы свисали до земли, а по босым ногам струилась яркая кровь.
— Полагаю, пора уже переходить на бег, — прохладный голос несколько унял подступающую тошноту; он звучал все так же безмятежно и отстраненно, будто ничто на свете не способно пробудить в ней хоть какое-то желание.
Фэн Цихэн уже начал привыкать к манере речи Нидхегга, как и к ее отношению к нему. Только вот как быть с этими словами...
Позади Нидхегга бушевало яростное пламя, ослепительный свет скрывал лицо девушки в тени, а обломки скал, освещенные зарежем, парили в воздухе.
Зрачки дрожали, все вокруг рушилось.
— Беги! — страх в душе Фэн Цихэна усилился до предела, он по привычке подхватил Нидхегга на руки и, оттолкнувшись от рыхлой скалы, рванул вперед.
Пронзительный лазер полностью выжег прямую линию между ним и Найфсоис, проложив идеальный круг прямо до скалы на краю бездны, после чего порожденный этим разрушительный импульс ударил им в спину.
Когда частота вибрации галереи достигла резонанса, разрушения достигли своей наивысшей мощи: подобно обрушению снежной лавины, они шаг за шагом пожирали то место, куда ступал Фэн Цихэн. За его спиной взревел автомобильный двигатель, и пробирающий до костей холодок вплотную приближался к нему с тыла.
Безумие, это просто чистое безумие! Фэн Цихэн прибавил шагу, выжимая из бега все соки. Половина галереи под воздействием лазера начала рушиться, и процесс прекратился лишь тогда, когда обломкигромоздились уже на десятиметровую высоту.
— Нас догоняют, — невозмутимо бросила Нидхегг, бросив взгляд ему за спину.
— Знаю, я и сам знаю! Слезай и беги сама, с чего это тебе обязательно тащиться на мне, словно я какая-то наседка! — в отчаянии завопил Фэн Цихэн. Девушка на его руках, казалось, вовсе не возражала против такого положения дел и даже безмятежно подсказывала ему дорожную обстановку сзади.
Извилистый путь пролетел в мгновение ока. Разрушения утихли как раз с последним раскатом грохота, завершив перенастройку зажигания двигателя, а потерявший голову от страха Фэн Цихэн добегался до полного истощения: споткнувшись о полуметровый валун, он растянулся на земле носом в грязь.
От пережитого у него все еще екало сердце. Хлопнув себя по груди и отведя взгляд назад, он еще не успел успокоить бешеный пульс, как по всему телу разлился леденящий холод в районе шеи.
Это не было наваждением: Фэн Цихэн совершенно отчетливо чувствовал, как острие какого-то холодного оружия с ярко выраженной текстурой уперлось ему в горло. Он еще не успел выкрикнуть: «Сдаюсь! Я все расскажу!», как этот полный презрения взгляд золотых глаз сверху вниз подавил все его мысли и слова.
«Божество» обнажило созданное небесами тело прямо перед Фэн Цихэном, но у последнего не возникло ни единой дурной мысли — все посторонние помыслы утонули в золотых глазах.
Ее глаза отличались от глаз Нидхегга. Хоть обе они и были божествами, но от взгляда второй исходило главным образом леденящее убийственное намерение и чувство безысходности перед лицом рушащегося мира, в то время как от первой веяло властностью того, кто занимает высшую ступень. В этих глазах непроизвольно отражалась пропасть между их социальными рангами, и божественное величие нависало над его головой — то было олицетворение абсолютной власти.
Фэн Цихэн понял, что не может сказать ни слова, ибо любое сказанное им слово окажется фатальным. Он ощущал всю давящую мощь этих золотых глаз, и лишь когда устремленный на него пронзительный взгляд наконец сместился, его отяжелевшее тело вновь обрело легкость.
Верно, просто примите меня за пустое место. Фэн Цихэн с трудом вырвался из-пленяющего оцепенения, но едва успел перевести дыхание, как все его тело снова напряглось.
Нидхегг!
Багровые вертикальные зрачки и сияющие золотые глаза в этот миг казались невыносимо ослепительными, можно было даже заметить, как вырывающиеся из взглядов убийственные искры сталкиваются прямо в воздухе.
Из уст божества сорвались тайные наречия, и скрытая в них буря эмоций напрямую заменила буквальный смысл слов. Золотые глаза слегка потускнели, и на поверженную на землю Нидхегг обрушилась нескрываемая, безумная свирепость.
Резко отведя копье назад и встав в боевую стойку, божество лишь подчеркнуло грозный вид своего темно-золотого древкового оружия. Жажда убийства сжалась в тугую линию, взметнувшийся ветер подчинился этому грозному натиску, и в следующее мгновение последовал сокрушительный выпад!
Взметнувшаяся волна холода мгновенно парализовала все чувства Фэн Цихэна, руки и ноги словно сковало льдом, лишив возможности двигаться. Намерение убить не было направлено на него, но он точно так же оказался на пути этой смертоносной траектории. Потускневшие золотые глаза вновь ярко вспыхнули, и в их безупречно чистых зрачках пленилось безразличие к обреченному на смерть существу.
Несчастья всегда опережают события. На этом неизбежном пути смертоносного удара сбоку врезался скорострельный лазер, густой чертой разделив поле зрения пополам, а затем в конце траектории раздался свистящий оружейный выстрел. Воздух пошел мелкими трещинами, капли крови брызнули на лицо Фэн Цихэна, а вылетевшая из ствола пуля оставила видимый глазу след повреждения на совершенном теле божества: в ее животе разорвало рану длиной в палец, пролетевшая насквозь пуля ударилась о каменную крошку и упала на землю, и на золотистой гильзе все еще была заметна сорванная плоть.
Фэн Цихэн оцепенел. Этот выстрел словно вырвал его из-под власти божественного ужаса, исходившего от восседающего на троне небожителя. Он поднял голову: выражение лица божества не изменилось ни на йоту, а невнятное бормотание внезапно оборвалось и сменилось ровным тоном.
Воротник резко затянулся, чуть не удушив его. Не успев опомниться, он уже волочился по земле, во рту и носу нарастало жжение от подступившей кислой слюны. Он отчетливо чувствовал, как кто-то тащит его сзади, а следом этот же человек выдернул из-под удара божественного гнева и Нидхегг.
— Жить надоело? — раздался голос Лань Ду.
Фэн Цихэна швырнули на землю, как дохлую собаку. Не заботясь о приличиях, он вцепился в горло и зашелся в жутком кашле, а на глаза навернулись слезы, перед мысленным взором все еще стоял тот удар в упор: пуля калибром в полдюйма разнесла добрую половину живота, и он уже не мог разобрать, где внутренности, а где куски мяса — лишь кровавая каша покрывала ее тело.
Неотступный кошмар заставлял Фэн Цихэна раз за разом давиться тошнотой, после чего он в полном изнеможении растянулся на спине.
Мысль о том, что божество может быть повержено, и даже безупречное божество способно выглядеть столь омерзительно, молотом колотила по его голове.
— А ты все-таки дохляк, — Лань Ду присела на корточки и похлопала тыльной стороной ладони по его побледневшему лицу.
— А у тебя язык подвешен просто мерзко, — мысленно подумал Фэн Цихэн. Он скосил глаза, жадно заглатывая горячий воздух, а спазмы в желудке заставляли его лицо судорожно дергаться.
— Похоже, Бонд тоже решил завязать с делами, — небрежно бросила Лань Ду.
— Это называется «уйти на покой от мирской суеты», — придерживая себя за бока, поднялся Фэн Цихэн, привычно отпуская едкие замечания.
— Да без разницы, абсолютно без разницы. Только если твои ноги и дальше будут ватными, как у гусеницы, ты очень скоро сможешь приготовиться к упокоению, — Лань Ду с легким кряхтением поднялась на ноги, глядя на него с насмешливым выражением лица.
— А? Почему это? Я вообще-то не планировал покупать себе склеп под землей, — у него екнуло сердце, когда он заметил, как ее палец скользнул по лезвию ножа. Он подумал, что хотя и знал о превосходном владении этой девчонкой холодным оружием, но никак не ожидал, что она настолько глубоко изучила различные техники.
— Глянь-ка, — Лань Ду капризно выпятила подбородок, указывая острием ножа ему за спину. В тот же самый момент раздался безошибочно узнаваемый щелчок взводимого курка.
Фэн Цихэн обернулся. Божество прижигало рану размером с пиалу собственным копьем, молча вырисовывая раскаленным металлом неровный круг по краям разрыва.
У него затылок покрылся мурашками, а шипящий звук опаляемой плоти напоминал шкворчание стейка в дорогом ресторане. Но на деле это была ослепительная и безжалостная красавица, которая проводила себе экстренную медицинскую обработку древковым оружием ростом с человека, при этом кровь задолго до этого ручьем стекала вниз, заливая бедра, точно сок полусырого стейка.
— Какого черта, получив смертельное ранение, можно сохранять выражение лица в духе: «Фигня вопрос, сейчас прижгу — и все пройдет»? И вообще, объясните мне, почему после того, как ее живот прошила пуля Пустынного Орла, она остается такой невозмутимой?! — Фэн Цихэну было жутко на это смотреть.
— Да потому что Она — «божество», — с абсолютной уверенностью произнесла Лань Ду.
— Дело же вовсе не в этом! К тому же, разве «божества» не должны быть неуязвимы для любого оружия? — Фэн Цихэна вновь передернуло от воспоминания о моменте, когда пуля насквозь пробила тело, и его снова чуть не вывернуло наизнанку.
— Эдда фон Хэн. Твоя самоуверенная банальная логика тебя же и погубит, — неизвестно почему Найфсоис вдруг принялась называть Фэн Цихэна вымышленным псевдонимом. — Как бы то ни было, когда осознаешь, что «божества» тоже способны получать ранения и даже умирать, не считаешь ли ты, что в этом тупике забрезжил просвет?
Она заново перехватила оружие, превратившись в настоящую живую батарею, нацеленную во все стороны.
— Конечно не считаю, разве можно назвать «тупиком» ситуацию, когда трое бьют одного? — мысленно простонал Фэн Цихэн, чувствуя, что его раскаленному мозгу срочно требуется ледяной компресс.
— Словно играешь против непобедимого босса! — боевой дух Лань Ду был раззадорен вовсю, а просторные одежды делали ее похожей на ледяную фею... правда, весьма зеленую ледяную фею.
Что не так с этим ребенком? Ни фразы без отсылок к играм? Вы что, на работе только в видеоигры рубитесь? — Фэн Цихэн искоса зыркнул на Лань Ду.
«Капли дождя» упали ему на лицо, увлажнив пересохшую кожу, и вмиг заунывным мелким дождичком укрыли их с головой.
Освежающая прохлада уняла долго терзавший его зной, и сквозь шум этого «дождя» Фэн Цихэн вдруг расслышал скрежещущий звук — будто кто-то раскалывает целые пласты льда на замерзшей реке. Подобное зрелище он прежде видел лишь в хрониках ледникового периода, но теперь эта драма разворачивалась прямо здесь: начальница исполняла роль мамонта, Лань — безмозглого ленивца (не стоит надеяться, что она удостоится хорошего отзыва от Фэн Цихэна), а еще где-то здесь бродили саблезубый тигр и прочие звери, чьи роли распределить было сложнее. Что же до него самого... Фэн Цихэн с самого начала трезво оценивал себя: жалкая белка, вечно гоняющаяся за шишками, подходила его жалкому амплуа лучше всего.
Ледяная трещина? Прямо над головой?
Он запрокинул голову и посмотрел вверх. Сквозь пряди серебристых волос виднелась лишь сине-белая пелена.
Тьфу ты... совсем забыл убрать компресс со лба, а уж подумал, что и впрямь привиделось, — Фэн Цихэн мысленно посмеялся над собственной глупостью.
Сдернув со лба ледышку, он с безразличным видом уставился в небо, моргнул, и кусок льда в его руке упал на землю, расколовшись на несколько частей — в каждой из них отчетливо отражался ужас в его расширенных зрачках.
Сине-белые узоры в поле зрения вовсе не были остатками его ледяного компресса. Парящая в небесах замерзшая ледяная река бесшумно и неотвратимо давила на них сверху. Эта ледяная глыба превосходила размерами все предыдущие, за исключением разве что того случая, когда Фэн Цихэн пересекал зону лютого холода — тогда из-за царившей темноты он не мог разглядеть масштабы ледника целиком.
Впрочем, и сейчас... разглядеть тоже не удавалось.
С каждым дюймом, на который опускался ледник, Фэн Цихэн все сильнее отклонялся назад, пока не рухнул плашмя на землю, но его поле зрения по-прежнему не могло охватить эту ледяную реку, заслонившую собой весь небосвод.
— Это... — лицо Найфсоис помрачнело.
— Совершенно очевидно, что нам крышка! — Фэн Цихэн молотил ногами о землю, но никак не мог найти опору и лишь крутился на месте, комично напоминая заводного крота.
— Фон Хэн, на проблемы всегда можно смотреть под разным углом, но ты неизменно выбираешь самый пессимистичный, — Найфсоис вытащила всю руку из орудийного ствола.
У Фэн Цихэна голова шла кругом: его тут же ни с того ни с сего отчитали? Да вы же сами... не находите, что излишне оптимистичны? Неужели в такой момент вас волнует что-то помимо того, как выжить?
— Теперь я вижу, что ваш выбор был единственно верным, и сомневаться в вас было с нашей стороны непростительно, — низким голосом произнесла Нидхегг.
Что здесь вообще происходит? Почему даже Нидхегг начала вести себя ненормально? Где она только набралась этих высокопарных фразочек?!
Божество подняло голову, и внезапно рухнувший ледник грубо прервал ее готовящуюся атаку. Сине-белые переплетения змеились по поверхности льда, казалось, обретя собственный пульс. Пробив пелену облаков в вышине и явив миру лишь верхушку айсберга, он начал раскалываться. Грохот стоял оглушительный, трещины паутиной расползались по леднику, и при ближайшем рассмотрении казалось, что само небо рушится на глазах. Очередной его уступ обрушился вниз, погружаясь в пламя и поднимая тучи брызг.
— Садись за руль. До плана остался всего один шаг, — бросила Найфсоис, сжимая в руке револьвер.
— План? Какой еще план? Ты говоришь о том плане, который был до встречи с божеством и ледником? — в лихорадочно работающем мозгу Фэн Цихэна роились вопросы. — Этот план вообще все еще актуален? И почему опять за руль должен садиться я?! Ты же сама стоишь прямо перед машиной.
— Детальный инструктаж я проведу, но не сейчас. В бортовой памяти прописан только твой биоидентификатор, я лишь задействовала права администратора для активации внешнего вооружения, это совсем другое дело, — речь Найфсоис чеканила каждое слово, и одновременно она жестами подгоняла остальных двоих быстрее забраться в салон.
— Пошли-пошли! Тебе же вроде нравилось лихачить! — Лань Ду подхватила бесчувственного Фэн Цихэна и волоком потащила к машине, а потерявший контроль над конечностями парень просто скользил следом по земле.
— К черту все, меня столько раз заставляли плясать под вашу дудку, что я уже привык. Живо запрыгивайте внутрь! — скрепя сердце решился Фэн Цихэн. Перед лицом этих властных женщин он чувствовал себя последним ничтожеством, и единственным утешением было то, что принимать решения ему не требовалось.
Стоило вновь подать биоток, как Машина Нуль отреагировала с бешеной скоростью. Модифицированная ранее Найфсоис, она сохранила боевой режим, а ее левая часть трансформировалась в подобие мотоцикла. Фэн Цихэна втиснули в кабину водителя, где его накрыло волной биоэлектрических импульсов. Синие точечные сигналы побежали по всему корпусу машины, пробуждая странные, похожие на пробуждение спящего демона ощущения — теперь он окончательно скатился до уровня моллюска.
Машина Нуль издала исступленный рев и взметнула нос вверх, а вращающиеся колеса сорвали ее с места диким, сорравшимся с цепи мустангом, оставив на асфальте выжженный ионизированным потоком синий след.
А божество все провожало их взглядом. Напряженное тело внезапно расслабилось, древко копья стукнуло о камни, выбив искры. Медленно подняв голову, она ощутила, как обрушивающийся сверху холод пробирает до костей; столкновение горячих и ледяных потоков взметнуло ее золотистые волосы, а в золотых глазах отразился растрескавшийся сеткой трещин ледник.
Одиночество, высокомерие, безумие и глухое равнодушие — все слилось воедино в этом теле.
И никто не ведал, что таилось в Ее мыслях...
http://bllate.org/book/19201/1885571
Готово:
