– Да Вэй, Сяошуай не открывает мне дверь, он что, поругался с Гоцзы? — раздался в трубке ленивый голос Ван Шо, в котором сквозило легкое недовольство.
Опустив взгляд на часы, У Совэй нахмурился:
– Какая уж ночь, ты что делаешь у них дома?
– Поругался с братом, остался без крыши над головой. Кому еще мне звонить, если не им? Тебе, что ли?
– Ещё чего, только посмей прийти к Да Вэю, я тебе гарантирую, что твоя собственная мать тебя не узнает… — Лэ Ци высунулся из окна и яростно завопил в телефон У Совэя.
– Кто это? Ты еще кто такой?! — голос Ван Шо на том конце мгновенно стал агрессивным.
У Совэй торопливо сбросил вызов, а затем написал сообщение:
– Лэ Ци, столько времени уже прошло, чего ты до сих пор на него злишься?
Надо же было такому случиться, Лэ Ци оказался злопамятным. Подумаешь, недавно столкнулись в отдельном кабинете, и Ван Шо задел его пары словечек?
Стоило ли так реагировать?
Увидев ответ от Ван Шо, У Совэй только тогда с облегчением выдохнул.
Хорошо, что тот не стал усугублять, иначе при следующей встрече было бы неловко.
– Тётушка, неужели ты не видишь, как сильно он мозолит глаза? Он же хочет отнять у меня моего папашу номер один, я буду до смерти защищать вашу любовь! — у Лэ Ци вспыхнул внутренний огонек, он взмахнул кулаком, доказывая свою преданность.
Телефон выскользнул из рук, У Совэй попытался поймать его на лету и чудом спас гаджет от гибели. В тот же миг Чи Чэн резко вдавил педаль тормоза, едва не выбросив всех троих из салона.
Он инстинктивно преградил У Совэю путь рукой, и тот, спасенный ремнем безопасности, не приложился о лобовое стекло.
И только Лэ Ци, застигнутый врасплох, со всего маху впечатался лбом в спинку переднего сиденья, мгновенно увидев целый россыпь искр перед глазами. Схватившись за голову, он завыл на все лады:
– А-а! Брат Чэн, ты покушаешься на жизнь собственного преданного фаната! Убиваешь же…
Расстегнув ремень, Чи Чэн тщательно осмотрел У Совэя, убедился, что тот цел, и только тогда перевел дыхание. Повернувшись, он отвесил Лэ Ци увесистый подзатыльник:
– Да чтоб тебя от боли разорвало! Кто просил нести чушь? Будь ты моим родным сыном, я бы тебя точно прибил…
Сколько раз повторять: не называть его папашей и матушкой номер один? Почему этот паршивец совсем не учится на ошибках?
Чи Чэн достал телефон, собираясь позвонить Лэ Хао и отправить эту ходячую проблему обратно.
Но, уже выведя на экран номер Лэ Хао, он тут же отбросил эту мысль.
Судя по времени, Лэ Хао сейчас в самолете и просто не сможет ответить.
Он вдруг пожалел, что днем согласился отпустить Лэ Ци пожить к ним — это же он сам притащил в дом настоящего домашнего тирана.
У Совэй все это время сидел с ошеломленным лицом. Переводя взгляд с Чи Чэна на потирающего шишку Лэ Ци, он переспросил:
– Папаша номер один? Матушка номер один? У этого ребенка часом не третья личность прорезалась?
До чего же жутко!
– Не обращай внимания, обычная шестнадцати-семнадцатилетняя эпоха бунтарей, — бросив косой взгляд на дующегося на заднем сиденье Лэ Ци, Чи Чэн застегнул ремень и снова тронулся с места. — Да Вэй, позвони, закажи еду, поедим дома.
Раз уж за ними увязался этот неуправляемый элемент, незачем позориться на людях.
У Совэй тихонько произнес «угу» и уткнулся в телефон, выбирая блюда.
Лэ Ци скривил губы, откинулся на спинку сиденья и затянул жалобным тоном:
– Да Вэй, я хочу рыбу «Белка» в кисло-сладком соусе, еще свиные ребрышки, а если есть сливовый суп…
Чи Чэн шумно вздохнул, и Лэ Ци тут же захлопнул рот.
Занимающийся заказом У Совэй беззвучно усмехнулся.
*
Когда Го Цэнъюй, от которого разило алкоголем, вернулся домой, он увидел задремавшего прямо у двери Ван Шо. Нахмурившись, он пнул его по согнутой коленке:
– Эй, ты чего тут рассиделся?
Приоткрыв сонные глаза, Ван Шо неторопливо поднялся с пола и постучал в дверь:
– Ищу место для ночлега. Живо открывай, я спать хочу.
Го Цэнъюй не только не открыл, но даже прислонился плечом к косяку и с издевкой уставился на Ван Шо:
– Что, опять превратился в бродячую собаку? В последнее время что-то часто ты скитаешься, чем это ты так насолил своему братцу?
– Черт, да все из-за этого гаденыша по имени Лэ Ци! Сам не пойму, какая муха его укусила, увязался за братом, да еще ляпнул, будто мы с ним пара не разлей вода. Мой брат после этого заявился домой и со мной не разговаривает! Я его уже два дня умасливаю, а он ноль внимания. С каких пор мне вообще приходилось кого-то ублажать…
– Ублажал же Чи Чэна, — четырех слов Го Цэнъюя хватило, чтобы Ван Шо лишился всех аргументов.
Скрипнув зубами, Ван Шо бросил на него мрачный взгляд:
– А Сяошуай? Я хочу видеть Цзян Сяошуая…
– Только и можешь, что моего Шуай Шуая третировать, на большее у тебя ума не хватает? — Го Цэнъюй покосился на него и бросил взгляд на часы. — В это время он должен быть в клинике, а не дома!
– До сих пор не вернулся? Ты что, совсем за него не переживаешь? — Ван Шо постучал по двери, призывая Го Цэнъюя поторопиться, спать хотелось невыносимо.
Шатаясь, Го Цэнъюй полез за ключом, но открывать дверь не стал. Повернувшись, он пронизывающе посмотрел на Ван Шо:
– Слушай, может, все-таки пойдешь домой? Моего Шуай Шуая нет, если я тебя пущу, а он вернется и приревноват, что делать?
Он и так последние два дня был сам не свой, случись еще какая-нибудь блажь — этого он уже не выдержит.
– Хватит болтать, открывай, я спать хочу. — Ван Шо протянул руку, пытаясь выхватить ключи, на терпение у него не осталось и следа.
В этот момент в пролете мелькнула вспышка света. Го Цэнъюй с молниеносной реакцией повернул голову и заметил, как дверь на лестницу быстро захлопнулась.
Швырнув ключи Ван Шо, Го Цэнъюй развернулся и бросился вдогонку к лестнице.
Но выпитого было слишком много, ноги подкосились, и он полетел вперед плашмя.
Ван Шо в ужасе закричал:
– Го Цэнъюй…
Он попытался схватить его за руку, но лифт внезапно открылся, и оттуда метнулась фигура, даже быстрее, чем он сам. Скользящим движением на коленях незнакомец подхватил падающего высокого Го Цэнъюя.
Тело Цзян Сяошуая оказалось слишком хрупким, и крупный мужчина придавил его всем весом. На него пахнуло густым перегаром, а мягкие губы тут же запечатлелись прямо на его губах.
Го Цэнъюй в ту же секунду забыл про мелькнувший на лестнице свет. Мертвой хваткой вцепившись в знакомый вкус, он принялся жадно припадать к губам, обхватив парня крепкими руками и не давая отстраниться.
– М-м… Цэнъюй… Не надо… — Цзян Сяошуай изо всех сил попытался оттолкнуть его, но Го Цэнъюй, словно помешанный, продолжал исступленно целовать его, да так яростно, будто собрался провернуть это прямо на пороге. От страха лицо Цзян Сяошуая побелело.
Сердце колотилось как безумное, стук заглушал любые другие звуки.
К счастью, Ван Шо вовремя сообразил, что к чему, подскочил и рывком поднял Го Цэнъюя с пола, недовольно бросив:
– Сколько же он выпил, чтобы устраивать пьяные дебоши прямо у собственной двери? Сяошуай, тащи его внутрь.
Поднявшись с пола, Цзян Сяошуай вместе с Ван Шо втащил Го Цэнъюя в квартиру. Пока он переодевал его в пижаму, попутно расспрашивая Ван Шо, что вообще произошло.
– Да откуда мне знать! Я проторчал у твоей двери больше часа, а он приперся в таком вот виде. Сама с ним возись, я смертельно хочу спать, пойду лягу в гостевой.
С этими словами Ван Шо, не давая Цзян Сяошуаю опомниться, по привычке направился в гостевую спальню.
Пьяный Го Цэнъюй прилип к нему словно банный лист, требуя обнимать себя при каждом движении. Пока Цзян Сяошуай переодевал его, с него самого сошло семь потов, одежда насквозь промокла от пота, а руку по-прежнему намертво держал Го Цэнъюй.
– Не уходи, Шуай, я виноват. Я больше никогда не буду курить, не злись на меня. — Уткнувшись лбом в живот Цзян Сяошуая, Го Цэнъюй шарил руками по его пояснице, постепенно опускаясь ниже.
В гневе Цзян Сяошуай побледнел и отвесил ему звонкую затрещину:
– А ну прекрати! Я пойду принесу тебе воды.
– Не надо… Ты еще меня не простил, я никуда тебя не отпущу…
http://bllate.org/book/19184/1883462
Готово: