38. Снова в Павильоне Невозврата
С глухим стуком Цянь Сыюй повалилась на груду рыболовных сетей. Она ощупала промокшую от дождя палубу и, не обращая внимания на боль, поспешила подняться. Перед ней покачивалась небольшая деревянная лодка с навесом. На поверхности озера черная фигура мужчины, едва касаясь воды носками сапог, стремительно приближалась к судну. Лодка сильно накренилась, и Цянь Сыюй в испуге вцепилась в борт. Откашлявшись и выплеснув немного озерной воды, она обернулась к мужчине, застывшему на палубе:
— Благодарю, что спасли меня.
К ее удивлению, мужчина ответил с ледяным равнодушием:
— Снимай, посмотрим.
Цянь Сыюй отпрянула и инстинктивно скрестила руки на груди:
— Что... что снимать? И на что... на что смотреть?
Мужчина, стоя под проливным дождем, лишь приподнял правую бровь:
— Друг мой, твои ступни кровоточат. Как я увижу раны, если ты не снимешь сапоги?
Цянь Сыюй немного успокоилась, подобрала под себя ноги и пробормотала:
— Спасибо, ха-ха, благодарю, но мне не больно.
Мужчина потер подбородок и едва заметно усмехнулся:
— Снимай. Рану нужно лечить, а если в нее попадет дождевая вода, станет только хуже. Иди сюда, я помогу тебе укрыться от дождя.
Он протянул руку, но Цянь Сыюй отвела взгляд:
— Не стоит, благодарю вас, господин. Я справлюсь сама. Скажите, куда мы направляемся?
Мужчина проводил взглядом Цянь Сыюй, которая на четвереньках пробиралась в каюту, и посмотрел на затянутое туманом озеро:
— Куда пожелаешь, туда и доставлю.
Цянь Сыюй задумалась и вытащила из-за пазухи портрет Пань Сяоси, но бумага размокла от воды и дождя, превратившись в бесформенный комок. Она понурила голову:
— Господин, высадите меня на берег. Я ищу человека, но ее портрет теперь...
Мужчина, не оборачиваясь, подхватил шест, с силой оттолкнулся от дна, и лодка скользнула вперед:
— Я человек простой, письменных принадлежностей в лодке нет, но у очага есть уголь. Можешь нарисовать новый. Я не буду оборачиваться, а ты лучше позаботься о ногах.
Цянь Сыюй вздрогнула и прикусила губу. Откуда он узнал, что я женщина? Она смотрела на его спину, пока он управлялся с шестом, и хотела было спросить, почему он не прячется от дождя, но тут же одернула себя: если он уйдет под навес, кто будет управлять лодкой? Да и вдвоем в тесном пространстве было бы неловко. Она промолчала.
Мужчина усмехнулся:
— Много ли на свете мужчин с золотыми лотосами вместо ступней?
Цянь Сыюй взглянула на свои ноги и почувствовала еще большую тревогу. Она молча подобрала кусочек угля у очага и принялась крутить его в пальцах. Они с Сицюэ продумали всё, кроме одного: забыли заменить тесные башмаки, скрывающие ее от природы маленькие ступни. Сапоги насквозь пропитались водой, старые раны на подъемах начали кровоточить, и от соленой озерной влаги стало больно. Она терпела, глядя на проплывающий мимо пейзаж. Холодный ветер с озера заставлял ее дрожать. Деньги пропали, она в лодке с незнакомцем, и если не найти Пань Сяоси как можно скорее, что же будет? Если бы она так не тосковала по Сяоси, разве ушла бы из поместья тайком? Интересно, выполнила ли Сицюэ план? Отец наверняка уже отправил людей на поиски. Погрузившись в мысли, она начала чихать. Она передвинулась ближе к огню, пока не свернулась калачиком у самого очага, твердя себе: нужно найти Сяоси, нельзя спать, нельзя... Но тяжелые веки сомкнулись, и как бы она ни старалась, открыть их больше не могла.
Мужчина обернулся и бросил шест:
— Девушка?
Он вошел в каюту и коснулся ее лба — горячий. Поспешно сняв с Цянь Сыюй сапоги, он вылил из них воду, вместе с которой на пол вывалилось несколько мелких креветок. Он невольно улыбнулся, глядя на спящую девушку, и внимательно осмотрел ее ступни. Идеальные лотосы, зачем их так туго бинтовать? Если бы она родилась в бедной семье, к ней бы уже давно выстроилась очередь из сватов. Неужели она дочь знатного рода? Но у знатных дам такие нежные ноги, к чему мучить их бинтованием? Он коснулся ткани сапог — дорогой материал. Значит, она из богатого дома. Зачем же тогда переодеваться и пускаться в путь?
— Сяоси... — Цянь Сыюй улыбнулась во сне, ее лицо горело от жара.
Мужчина посмотрел на ее бледные губы, достал глиняный чайник, набрал озерной воды и поставил на огонь. Затем нашел фарфоровые флаконы, деревянные тазы, развел в одном целебный порошок, а в другой налил теплой воды. Он приложил смоченное полотенце ко лбу девушки, бережно промыл раны на ее ногах и присыпал порошком. Долго сидел неподвижно, затем взял удочку, насадил приманку и забросил в воду:
— Не говори о судьбе или ее отсутствии. Придет время — встретимся, уйдет — не проси остаться. Уюань, ты ведь права?
Он держал удилище, но мысли его были далеко.
В ту памятную ночь, под светом фонарей Павильона Невозврата, он запомнил лицо, освещенное огнями фейерверков, и девушку, искусно игравшую на пипе. Ее слова: «Хань Су черпает ветер, если на сердце нет печали, разве пришла бы я сюда? Меня зовут Уюань». Он не мог забыть ее. Думая, что она станет первой родственной душой, он, не раздумывая, поцеловал ее. Уюань застыла, но не отстранилась. Когда Я Фэн отпустила ее, в душе шевельнулось чувство вины за свою дерзость. Она была первой, кого Я Фэн не воспринимала как добычу, поэтому проводила ее до комнаты и попрощалась. А той же ночью Уюань умерла. Я Фэн не понимала — почему? Из-за того поцелуя или была иная причина? Она знала лишь, что Уюань была глубоко несчастна. Это сквозило в каждой ноте ее музыки, в тихих вздохах, в печали, которая невольно проступала на лице, в том, как она по-детски наивно спрашивала: «Госпожа, фонари в самом деле исполняют желания?»... Ни одна женщина не трогала ее сердце так сильно. Я Фэн винила себя: если бы она не ушла той ночью, возможно, Уюань была бы жива. Она думала, что впереди еще много времени, чтобы излечить ее грусть, что может управлять судьбой любой женщины. Но та, что завладела ее сердцем, ушла, забрав с собой всю радость и страсть.
Поплавок дернулся. Я Фэн резко подсекла, вытянула леску и, посмотрев на бьющуюся на крючке рыбу, осторожно сняла ее и отпустила обратно в озеро. Она больше не была прежней Я Фэн, которую не прельщала женская красота. Та, что не умела ценить нежность, теперь решила, что раз нет того, что можно было бы беречь, стоит жалеть хотя бы рыбу. Встречая озерный ветер и утихающий дождь, она снова насадила приманку и забросила удочку.
— Почему ты отпустила ее? — раздался голос позади.
Я Фэн, не оборачиваясь, ответила:
— Плавающая рыба — это фонарь на дне озера. Как далеко простирается тоска, так далеко она и уплывет.
Цянь Сыюй тихо кашлянула:
— Слишком печально. Ты всё это время мокла под дождем? Прости, я уснула.
Я Фэн бросила удочку, вошла в каюту и опустила камышовые шторы. Цянь Сыюй, обхватив колени, сжалась в углу:
— Ты... что ты делаешь?
— Не пугайся. Я принесла тебе сменную одежду, чтобы ты не простудилась в мокрой. Скоро пристанем к берегу, нужно поесть.
Я Фэн бросила ей чистое платье. Цянь Сыюй взяла простую женскую одежду и смущенно улыбнулась:
— Это вещи твоей жены?
Я Фэн, не до конца опустив штору, ответила:
— Нет, мои.
Когда фигура Я Фэн скрылась за занавеской, Цянь Сыюй зарылась лицом в ткань, не в силах вымолвить ни слова. Она тоже девушка? Как я могла не заметить? Позор-то какой.
Лодка причалила к берегу, и Я Фэн, поддерживая Цянь Сыюй, вернулась в древний город. Было уже поздно, и они вошли в Павильон Невозврата через парадный вход. Несмотря на простую одежду, появление Цянь Сыюй заставило гостей в зале замереть. Под их прямыми, ошеломленными взглядами Цянь Сыюй начала осматривать свой наряд: обычно одеваться ей помогала Сицюэ, вдруг она что-то надела не так? Навстречу им, виляя бедрами, направилась Юэ Лэ, взмахнув шелковым платком:
— Ой, господин Фэн! Наконец-то вы почтили нас своим присутствием! Сами посчитайте, сколько времени вас не было в нашем Павильоне.
Я Фэн пожала плечами:
— Только потому, что здесь всё знакомо, я и привела сюда друга пообедать.
Юэ Лэ перевела взгляд на Цянь Сыюй, разглядывая ее с ног до головы, и затараторила:
— Понимаю, понимаю. Ваше обычное место наверху всегда свободно. Прошу, проходите, вино и закуски будут через минуту.
Цянь Сыюй, поднимаясь по лестнице вслед за Я Фэн, не переставала озираться. Это и есть постоялый двор? Почему у всех такие странные манеры? Разве мужчинам и женщинам не положено соблюдать дистанцию? Почему они сидят у них на коленях, смеются и едят вместе? Задумавшись, она врезалась в Я Фэн. Не успев извиниться, она увидела, что та уже ушла далеко вперед. Цянь Сыюй заглянула в пустую комнату с открытой дверью — там тоже было неплохо. Девушка оказалась разборчивой.
Сев за стол, Цянь Сыюй теребила край рукава:
— До того, как я упала в озеро, у меня украли кошелек. У меня нет денег.
Я Фэн налила чаю и подвинула чашку к ней:
— Я угощаю.
Она невольно задержала взгляд на Цянь Сыюй. Девушка, не знающая жизни, как она решилась искать кого-то в одиночку? Неужели это ее возлюбленный? Я Фэн сделала глоток, думая: какое мне до этого дело? Цянь Сыюй же, напротив, с радостным изумлением обхватила чашку обеими руками. Эта молчаливая девушка была так добра к ней! Когда она найдет Сяоси, обязательно попросит ее отблагодарить эту госпожу. Она тихо радовалась, словно Пань Сяоси должна была появиться в дверях с минуты на минуту. Юэ Лэ лично внесла поднос:
— Вино и закуски поданы.
Я Фэн заметила, что Юэ Лэ не выпускает поднос из рук, и поднялась, чтобы помочь. Когда их руки соприкоснулись под подносом, Я Фэн почувствовала маленький бумажный сверток. Она слегка нахмурилась и улыбнулась Юэ Лэ:
— Аромат блюд восхитителен.
Юэ Лэ, сияя, посмотрела на Цянь Сыюй:
— Какая прелестная девушка, никто не сможет устоять перед ее очарованием.
Цянь Сыюй поперхнулась чаем, не зная, то ли проглотить, то ли выплюнуть, и не нашлась с ответом.
39. Выбор Царицы цветов
Юэ Лэ присела рядом с Цянь Сыюй, угощая ее и наливая себе вина, чтобы поднести его Я Фэн:
— Господин Фэн, благодарю за ваши хлопоты с делом Уюань. Вы не только договорились с властями, чтобы они не притесняли наш Павильон, но и пожертвовали деньги, чтобы достойно похоронить ее. Но вы, возможно, не знаете: Уюань родом из Цзянчжоу, ее семья узнала о случившемся и уже увезла гроб на родину.
Я Фэн, до этого бесстрастно пившая вино, вдруг бросила палочки:
— Что? У нее была семья? Гроб увезли? Когда это случилось?
Юэ Лэ поставила бокал и взмахнула платком:
— Ой, господин Фэн, не спешите, дайте договорить. Сегодня утром гроб вынесли через задние ворота уезда, сейчас они уже должны быть за городом. По времени — как раз добираются до горы Цицюй.
Я Фэн поднялась:
— Цзянчжоу, значит? — она широким шагом вышла из комнаты, но тут же вернулась и посмотрела на Цянь Сыюй: — Но она не может остаться здесь.
Цянь Сыюй, прислушивавшаяся к разговору, тоже встала:
— Госпожа, я пойду с вами. Не знаю, там ли человек, которого я ищу, но нужно проверить хоть что-то.
Юэ Лэ заулыбалась и положила руки на плечи Цянь Сыюй:
— Деточка, ты такая хрупкая. Не похоже, что ты обучена боевым искусствам. Господин Фэн преодолевает тысячи ли за ночь, ты лишь станешь для нее обузой. У нас в Павильоне полно гостей со всех сторон, найти человека — проще простого. Оставайся здесь, я обеспечу тебе лучший кров и еду, а когда господин Фэн вернется, она заберет тебя. Как тебе?
Цянь Сыюй не знала, что ответить. В голове царил хаос. Она никогда не ночевала вне дома, а ночью дорога опасна. Если она отправится в Цзянчжоу с этой девушкой в черном, не доставит ли она ей хлопот? Она была такой трусихой.
Я Фэн кивнула:
— Хорошо. Обеспечь ей лучший уход. Когда я вернусь за ней, расплачусь сполна. А если с ней что-то случится, я подготовлю для тебя такой подарок, что мало не покажется.
Она покрутила в пальцах тот самый бумажный сверток, полный угрозы. Пока Цянь Сыюй отвернулась, она дернула свой кошелек и бросила его Юэ Лэ. Юэ Лэ была недовольна — смеет угрожать ей! — но внешне лишь улыбнулась:
— Ха-ха, господин Фэн, что вы такое говорите! Друг господина Фэна — наш почетный гость, как можно иначе? Не беспокойтесь.
Поспешный уход Я Фэн смутил Цянь Сыюй. Она даже не узнала ее имени. Остаться здесь или продолжить поиски Пань Сяоси самой? Она посмотрела в черное окно — пусть будет так, останусь на ночь. А завтра, может, кто-то из гостей видел Сяоси. Эта мысль ее приободрила. Юэ Лэ внимательно наблюдала за ней. Что это за друзья такие? Она прекрасно знала, кто такая Я Фэн. Но эта девушка... ее манеры совсем не похожи на простолюдинку. А лицо? Если не сделать ее Царицей цветов Павильона Невозврата, это будет просто преступление! Эта кожа, эти глаза... Юэ Лэ невольно цокнула языком и, встретившись взглядом с Цянь Сыюй, спросила:
— Девушка, как тебя зовут?
Цянь Сыюй отвела глаза: нельзя говорить, что она из семьи Цянь.
— Сы... Сы... — она запнулась, ведь нельзя сказать и что ее зовут Сыюй.
— О, госпожа Сы-Сы. Пойдем, покажу тебе наш Павильон.
Юэ Лэ направилась к выходу, Цянь Сыюй последовала за ней:
— Как мне вас называть?
Юэ Лэ расплылась в улыбке:
— Ха-ха, зови меня просто старшей сестрой.
Цянь Сыюй мило улыбнулась:
— Сестренка.
Они прошли по длинному коридору и вошли в огромную комнату, заставленную антиквариатом и украшенную картинами. Цянь Сыюй услышала странный звук, и вдруг шкаф отодвинулся, открывая тайный ход с деревянной лестницей.
— Сестренка, что это?
Юэ Лэ взмахнула платком:
— Идем, держись крепче, лестница узкая, но внизу целый мир.
Цянь Сыюй молча спустилась следом. Внизу раздавался смех и голоса женщин. Она с любопытством огляделась: здесь было в несколько раз просторнее, чем в тайной комнате ее отца. Комната за комнатой... Ого, так вот какой огромный этот постоялый двор! Юэ Лэ толкнула дверь ближайшей комнаты:
— Это место для тренировок. Все девушки перед тем, как принимать гостей, учатся здесь искусству игры на цине, каллиграфии, живописи, танцам. Это комната живописи.
— Можно войти? — спросила Цянь Сыюй. Получив разрешение, она шагнула внутрь и увидела девушек, склонившихся над столами. Она прижала кулак к губам, боясь издать хоть звук.
— Госпожа Сы-Сы, ты умеешь что-нибудь из этого? — спросила Юэ Лэ.
Цянь Сыюй скромно опустила голову:
— Немного.
— Всё умеешь? — с надеждой переспросила Юэ Лэ.
В голове Цянь Сыюй всплыла самоуверенная улыбка Пань Сяоси, и она ответила:
— Сестренка, хочешь меня проверить?
Юэ Лэ хлопнула в ладоши:
— Отлично! Девушки, выходите все! Знакомьтесь, это госпожа Сы-Сы. Сегодня ночью мы проведем состязание, победительница станет Царицей цветов нашего Павильона. Кто хочет бросить ей вызов?
Девушки окружили Цянь Сыюй плотным кольцом. Она еще не успела поздороваться, как титул Царицы цветов сбил ее с толку:
— Что такое Царица цветов?
— Лучшая из всех наших девушек! Госпожа Сы-Сы, хочу сразиться с вами в музыке, как вам? — одна из девушек вышла вперед с флейтой.
Цянь Сыюй посмотрела на Юэ Лэ, та лишь улыбалась. Девушка с флейтой добавила:
— Матушка, судить будете вы.
Юэ Лэ отмахнулась:
— Нет, это нечестно. Пусть судят те, кто еще не участвовал.
Вокруг раздался смех, все согласились.
Цянь Сыюй поправила волосы, взяла флейту и они начали. Сначала мелодия была плавной, но затем Цянь Сыюй резко изменила темп, наполнив воздух суровостью и мощью. Девушка с флейтой сдалась и отошла в сторону, а Цянь Сыюй закрыла глаза, полностью погрузившись в музыку. Юэ Лэ зааплодировала, остальные подхватили. Цянь Сыюй открыла глаза и густо покраснела.
Вышла другая девушка:
— Госпожа Сы-Сы, хочу сразиться с вами в танце.
Она отбросила рукава, готовясь к выступлению. Цянь Сыюй в испуге посмотрела на свою простую одежду — как состязаться в танце в таком виде? Но соперница уже начала кружиться, словно облако. Цянь Сыюй глубоко вздохнула и начала повторять движения латиноамериканского танца, которому ее учила Пань Сяоси. Она кружила полы платья, переходя в танго, вытягивала руки, имитируя движения, которые Сяоси показывала у ширмы, а затем перешла в механические движения робота. Зрители застыли в изумлении: что это за танец? Такой странный! Только Юэ Лэ расплылась в довольной улыбке: такая грация, она никогда подобного не видела! Она действительно достойна титула Царицы цветов. А Цянь Сыюй, повторяя движения Сяоси, забылась: Сяоси, если бы я могла станцевать с тобой, ты бы перестала убегать от меня? Танцовщица, склонившись в поклоне, застыла, глядя на Цянь Сыюй с открытым ртом. Она лишилась дара речи.
Состязания шли одно за другим. За окнами Павильона уже брезжил рассвет, но женщины в подвале этого не замечали. Цянь Сыюй, уставшая, но невероятно возбужденная, чувствовала, что тоска по Сяоси стала еще сильнее. Если бы Сяоси была здесь, она бы точно стала Царицей цветов. На губах Цянь Сыюй заиграла улыбка: Сяоси была такой замечательной.
Юэ Лэ, сияя от радости, подмигнула:
— Хань Су, осталась ты. С чем хочешь сразиться?
Хань Су в своем зеленом платье вышла вперед:
— Матушка, я хочу состязаться в игре на цине.
Цянь Сыюй удивилась:
— Но в игре на цине я уже состязалась с другими.
Хань Су закусила губу:
— Это не важно. Госпожа Сы-Сы, я хочу сравнить не мастерство, а импровизацию. Готовы ли вы сочинить мелодию прямо сейчас?
http://bllate.org/book/19160/1881353
Готово:
