Пан Сяоси посмотрела на чернила, разлитые дохлой крысой в предсмертной агонии. Жидкость впиталась в соломенную подстилку, и даже на стеблях соломы выступили мелкие черные пузыри. Она перевела взгляд на кровь, вытекавшую из пасти грызуна, и инстинктивно отпрянула на несколько шагов. Придя в себя, она макнула кисть в ядовитую тушь, но не успела коснуться бумаги, как ворс кисти сжался в комок, словно опаленный огнем, и превратился в твердый шарик. Пан Сяоси швырнула кисть в сторону. Мамочки, это что, серная кислота или яд? Разве такое вообще можно пить? Она начала метаться по камере, выкрикивая во весь голос:
— Эй, кто-нибудь! Скорее сюда! Выпустите меня!
В коридоре между камерами было пусто и тихо. Кроме криков Пан Сяоси, не раздавалось ни звука. Немного поорав и не дождавшись ответа, она подняла с пола Меч Юэмин и взмолилась:
— Дух меча, о, Дух меча! Ты можешь появиться еще хоть раз? Твоя хозяйка попала в беду, выходи и вытащи меня отсюда! Прошло уже два дня с тех пор, как мы с Баобао гонялись за скелетами. Это ты притащил меня сюда, значит, ты должен меня и вызволить, разве не так? Неужели у тебя хватит духу смотреть, как я здесь умираю? Выходи же, спаси меня, я обещаю, что буду каждый день протирать тебя до блеска!
Рукоять меча оставалась такой же холодной, как и ледяной отсвет лезвия. Пан Сяоси изо всех сил взмахнула оружием, но никакой реакции не последовало. В душе она твердила себе сохранять спокойствие, но мысли о Баобао, о той ораве скелетов и о нынешнем безвыходном положении сводили ее с ума. Она посмотрела на пустую миску из-под вина и на принадлежности для письма — и по-настоящему запаниковала. Взгляд упал на нефрит Чжу Юй на рукояти меча. Точно, еще же есть наставник! Она опустилась на пол, потерла ладони, чтобы согреть их, и крепко обхватила драгоценный камень. Надавила раз, другой, подняла руку, посмотрела — ничего. Снова начала тереть, пока ноги не затекли, но от нефрита не исходило даже намека на белый дымок. Что происходит? Неужели этот мир окончательно отвернулся от меня?
Пан Сяоси запрокинула голову и глубоко вздохнула. Внезапно, словно обезумев, она начала неистово рубить Мечом Юэмин по железным прутьям решетки. Руку до боли отдало вибрацией, а глаза застлала пелена слез. Она надеялась, что кто-нибудь придет, но взывала к небу — небо молчало, взывала к земле — земля не откликалась. Все эти сериалы нагло врали: тюремные решетки в эпоху династии Сун оказались не деревянными, а коваными из железа. Пан Сяоси шмыгнула носом, обхватила железный прут и издала истерический вопль:
— А-а-а!
Раздалось несколько ехидных смешков. Откуда ни возьмись появились двое стражников — высокий и низкий. Пан Сяоси стиснула зубы и огрызнулась:
— Чего смеетесь? Если есть смелость, откройте и попробуйте со мной сразиться!
Стражники переглянулись.
— Девушка, размечталась, — сказал высокий. — Если мы тебя выпустим, а господин Цянь прогневается, нам и десяти голов не хватит, чтобы расплатиться. Сиди тихо и не дергайся.
Пан Сяоси хитро прищурилась и указала на пустую миску:
— Тогда принесите мне еще пару чаш этого ядовитого вина, одной мне мало.
Высокий стражник опешил, склонил голову, заглянул в камеру и хмыкнул:
— Бабы всегда такие — любят хорохориться. Это пойло крысы пили, а она говорит, ей мало.
— Замолчи, не напоминай про пойло, — перебил низкий. — У меня сегодня с удачей не задалось, проиграл всё, даже не успел войти во вкус.
— В следующий раз отыграешься с процентами, — утешил его высокий. — Сегодня ночью господин приставил нас охранять здесь, скукотища смертная. Пойдем, выпьем чего-нибудь покрепче?
Пан Сяоси посмотрела на удаляющихся стражников и крикнула им в спину:
— Эй, если пойдете пить, не забудьте про мое вино!
Мужчины, обнявшись, обернулись, о чем-то пошептались и вернулись к камере.
— Ты правда хочешь выпить? — спросил один. — Давай мы тебя угостим, тем же самым, что пьем сами. Гарантируем, не отравишься. Как тебе?
Пан Сяоси посмотрела на сальную ухмылку на лице стражника, просунула меч сквозь прутья и постучала им по железу:
— Благодарю, но мне нужно только ядовитое вино. Чем больше, тем лучше.
Говоря это, она снова взглянула на дохлую крысу в камере. Если яд в вине такой сильный, не разъест ли он железные прутья, словно серная кислота? В ее сердце снова вспыхнул огонек надежды, и она невольно улыбнулась.
Высокий стражник, уходя, покачал головой:
— Никогда не видел, чтобы кто-то так спешил на тот свет.
Низкий потер ладони:
— А может… всё равно она скоро умрет, негоже пропадать такой красоте.
— Ты с ума сошел? — выругался высокий. — Если господин узнает, ты отправишься на тот свет быстрее нее.
Низкий похотливо усмехнулся:
— Сегодня наша смена, других заключенных нет, ночь тихая. Будем делить радости и беды пополам. Разве не говорят, что если не везет в азартных играх, повезет в любви? Посмотри на ее личико, на ее нежную кожу — не верю, что у тебя сердце не дрогнуло.
Высокий засомневался:
— Но наши боевые навыки…
Низкий наклонился к его уху, что-то прошептал и похлопал по плечу. Высокий обернулся на Пан Сяоси. Она закатила глаза и поторопила:
— Ну чего вы там копаетесь? Несите скорее мое вино!
Низкий стражник прищурился:
— Девушка сама нас просит, ну что, рискнем?
Высокий решился:
— Ладно, будь по-твоему.
Они принесли кувшин с вином и, прихватив с края стола деревянную дубинку, вернулись к камере.
— Вино мы принесли, — объявил высокий. — Но ты ведь мастерица боя, через прутья не передать. У господина строгий приказ, мы не смеем открывать дверь без спроса. Что делать будем?
Пан Сяоси оказалась в затруднении. Это был отличный шанс: если они откроют дверь, с Мечом Юэмин в руках она легко сбежит. Она слегка кашлянула:
— Ладно, поступим так: я отойду в угол, вы откроете дверь, поставите вино и тут же закроете. Пойдет?
Стражники переглянулись и хором ответили:
— Только не вздумай хитрить! Повернись спиной.
Пан Сяоси оценила обстановку: у одного кувшин, у другого дубинка — не такая уж большая угроза. Она медленно повернулась, крепко сжимая меч, и в душе посмеивалась. Затаив дыхание, она прислушивалась к звону цепей на двери, выжидая момент.
Цепи в руках высокого стражника загремели. Пан Сяоси прождала целую вечность — неужели они даже замок открыть не могут? Она уже хотела обернуться, как вдруг что-то твердое ткнуло ее в спину, и тело пронзила острая боль. Точка была нажата — ее парализовало. Опять эти древние мастера со своими трюками! Почему нельзя сразиться честно? Перед глазами возникло сальное лицо стражника:
— Девушка, хе-хе-хе, если сегодня хорошо меня обслужишь, я, так и быть, подумаю, чтобы выпустить тебя. Ха-ха-ха!
Только теперь Пан Сяоси поняла их замысел. Тот самый кувшин с ядовитым вином высокий стражник уже прикладывал к своим губам. Попалась! Оплошала! Она скрежетнула зубами, но тело не слушалось. Низкий продолжал ухмыляться, его рука уже тянулась к вороту ее одежды.
Глава 33. Возвращение на Кладбище безымянных могил
— Убери руки! Тварь, думающая только нижней частью тела! — Пан Сяоси, не в силах пошевелиться, разразилась проклятиями.
Ворот ее платья был разорван. В глазах девушки вспыхнул яростный огонь. Она смотрела на низкого стражника с такой ненавистью, что предпочла бы умереть, чем позволить ему дотронуться до себя. Меч Юэмин в ее руке издал протяжный звон. Улыбка на лице стражника исчезла, он оскалился:
— Смеешь меня оскорблять? Ты совсем страх потеряла!
Он ударил ее по лицу, оставив на левой щеке красный отпечаток пяти пальцев. Пан Сяоси глубоко вздохнула, сплюнула кровавую слюну и насмешливо бросила:
— Ха, значит, ты все-таки вещь, раз так реагируешь.
Низкий стражник, не унимаясь, рявкнул:
— Я не вещь!
Пан Сяоси расхохоталась:
— Ха-ха, я так и знала, что ты не человек!
— Ах ты дрянь, я тебе рот порву! — он схватил ее за подбородок.
Высокий стражник поспешил вмешаться:
— Эй, ты чего? Мы сюда драться с этой фурией пришли?
Низкий стражник подавил гнев, помолчал пару секунд, вырвал из рук Пан Сяоси Меч Юэмин и острием указал на разорванную одежду:
— Я просто разрежу это, так быстрее. Эта баба слишком дерзкая, только настроение портит.
Холодное лезвие коснулось кожи. После звука рвущейся ткани Пан Сяоси почувствовала, что ее тело вот-вот окажется на виду у этих двоих. Возможно, из-за ночного холода она внезапно почувствовала, что пошатывается. В отчаянии она с силой подалась вперед, прямо на острие меча. Внутри что-то теплое хлынуло наружу, и она почувствовала, как оцепенение начало отступать.
— Она… она покончила с собой! — низкий стражник в панике отпрянул, глядя на кровь, капающую с лезвия.
Высокий бросил кувшин, его лицо исказилось от испуга, но он быстро взял себя в руки:
— Чего ты пугаешься? Она и так была приговорена к смерти, господин велел ей самой свести счеты с жизнью, вот она и свела!
Низкий стражник еще раз толкнул меч вперед, а затем выдернул его, пытаясь успокоиться:
— Точно, она сама это сделала.
Пан Сяоси прижала руку к пульсирующей ране. Боль была такой, что она не могла вымолвить ни слова. Упав на колени, она вцепилась пальцами в солому и медленно подняла бледное лицо:
— Даже став призраком, я вас не прощу…
Силы окончательно покинули ее, и она повалилась на бок. Низкий стражник смотрел на меч в своей руке, пребывая в оцепенении.
— Брось его скорее, идем доложим господину, — сказал высокий.
Низкий встряхнул меч:
— Она еще не умерла. Дождемся конца, потом доложим.
Мускулы на лице Пан Сяоси дергались, но она продолжала язвить:
— Что, боитесь, что я расскажу господину Цяню о ваших грязных делишках? Сидите здесь и ждите моей смерти, я вернусь мстительным духом и отомщу!
Высокий посмотрел на кровь на полу, пнул Пан Сяоси ногой и повернулся к напарнику:
— Она точно не жилец. Думаю, надо идти к господину прямо сейчас.
Пан Сяоси вцепилась в его лодыжку. Стражник вздрогнул и попытался отпихнуть ее, но она, собрав последние силы, так крепко вцепилась, что он споткнулся и упал. Низкий стражник с силой наступил ей на запястье:
— Если не покалечим ее как следует, она сбежит, пока мы будем ходить!
Раздался хруст ломающихся костей. У Пан Сяоси не осталось сил даже на то, чтобы дышать. Холод, вызванный нестерпимой болью, заставил мир вокруг поплыть. Темная тюремная камера начала растворяться в тумане, превращаясь в белое полотно, похожее на небо, затянутое облаками, где не было ни единого просвета. Прощай, мир, прощай, Чжэнь-эр.
Низкий стражник продолжал ломать ей суставы. Высокий, глядя на изуродованное тело, отступил к дверям:
— Проверь, дышит ли она. По-моему, готова. Даже если нет, с такими увечьями она никуда не денется. Пошли, скорее к господину!
Мимо земляного окошка камеры проплыл белый Фонарь Кунмина. На белой бумаге фонаря была нарисована улыбающаяся Пан Сяоси, которая покачивалась на ветру. Высокий протер глаза — фонарь уже улетел. Он с тревогой позвал:
— Эй, дружище, я уверен, что она умерла. Как думаешь, она правда может превратиться в злого духа и вернуться, чтобы отомстить?
Низкий поднялся:
— Чушь! Я столько бродил по ночам и ни разу не видел призраков. А эта баба… да что она может сделать? Ты чего, струсил? Не позорь меня, брат.
Он плюнул на тело Пан Сяоси:
— Черт, какая же строптивая, предпочла смерть позору. Тьфу! Жизнь дана, чтобы наслаждаться, а у нее кишка тонка.
— Смотри, смотри на фонарь! Откуда он взялся? — вскрикнул высокий.
Низкий поднял голову, взглянул на окошко и тоже перепугался. Мимо окна проплывал один фонарь за другим, и на каждом из них была улыбка Пан Сяоси. Ее слегка изогнутые губы насмешливо кривились, будто она издевалась над двумя мужчинами в камере. Фонари словно специально задерживались перед окном на несколько секунд, а затем уплывали вдаль.
Стражники посмотрели на неподвижную Пан Сяоси и побледнели. Они бросились к дверям, пытаясь проскочить в узкий проем. Низкий, из-за коротких ног, отстал и закричал:
— Чего ты паникуешь? Подожди меня!
Он наступил на рукоять Меча Юэмин, лежавшего на полу. Меч подскочил и насквозь пронзил его живот. Высокий обернулся, издал вопль и закричал:
— Это все его идея! Не меня ищи, не меня! — и, обезумев от страха, бросился бежать по коридору к главным воротам.
Меч, упершись в землю, пронзал тело низкого стражника. Тот стоял, согнувшись, свесив голову, а кровь с его губ капала на скрюченное тело Пан Сяоси, словно он кланялся ей, прося прощения.
— Докладываю! Господин… господин! — высокий стражник ворвался в кабинет в переднем дворе Поместья Цянь.
Цянь Линьи отложил кисть и рявкнул:
— Чего ты орешь? Что стряслось?
Стражник рухнул на колени, дрожа всем телом:
— Докладываю господину, узница в тюрьме испустила дух.
Цянь Линьи погладил усы:
— О? Она действительно покончила с собой?
Стражник распростерся на полу:
— Господин, Ду Сань тоже мертв. Две смерти.
Цянь Линьи усмехнулся:
— Я так и знал, что она не совершит самоубийство.
Стражник прижался лбом к полу:
— Нет, господин, она действительно покончила с собой. Мы с Ду Санем вошли, чтобы проверить, жива ли она, но она была еще в сознании и вцепилась мне в ногу. В панике Ду Сань сломал ей конечности, а когда мы вышли, чтобы доложить вам, не знаю как, но Ду Сань оказался пронзен ее мечом.
Цянь Линьи смотрел на коленопреклоненного человека. Трясущееся тело, испуганный голос — не похоже, чтобы он лгал. Неужели Пан Сяоси, даже с переломанными конечностями, смогла выбраться из тюрьмы? Он заложил руки за спину и холодно произнес:
— Вставай. Пойдем, посмотрим.
В коридоре тюрьмы уже стоял тяжелый запах крови. Цянь Линьи поморщился. У камеры Пан Сяоси дверь была распахнута, Ду Сань лежал в неестественной позе, а сама Пан Сяоси выглядела так, будто давно умерла. Его взгляд упал на Ду Саня — рукоять Меча Юэмин, пронзающего его тело, излучала зловещее красное свечение, мерцающее в темноте. Цянь Линьи вспомнил, как умерла Госпожа Цянь, и пришел к выводу: это вещь недоброго знака.
Он подозвал стражника:
— Поди, найди людей, вынесите их отсюда и выбросьте на Кладбище безымянных могил. Скажи управляющему Хэ, чтобы выдал немного серебра и завтра лично отнес матери Ду Саня. И этот меч — выбросьте вместе с ними. Это проклятая вещь, оставлять ее нельзя.
Стражник поспешно удалился, оглядываясь, словно за ним кто-то гнался. Цянь Линьи еще раз внимательно посмотрел на Пан Сяоси, облегченно выдохнул и развернулся.
Цянь Сыюй сидела у стола, обняв Фонарь Кунмина, и смотрела в одну точку.
— Госпожа, — спросила Сицюэ, — почему вы не выпустили этот последний фонарь, а оставили в комнате?
Цянь Сыюй повертела пустой фонарик в руках:
— Если я выпущу их много сразу, Сяоси точно увидит. Она говорила, что увидит. Одним больше, одним меньше — неважно. Я только что загадала желание.
Сицюэ придвинулась ближе:
— Какое желание?
Цянь Сыюй сунула ей фонарик:
— На, зажги его. Я не скажу тебе, если желание озвучить, оно не сбудется.
Сицюэ надула губы и забрала фонарь:
— Только что говорили, что не будете зажигать, а теперь передумали.
Цянь Сыюй подошла к окну, прислушалась и прошептала:
— Зажги в комнате. Если он погаснет, я сбегу из поместья и отправлюсь на поиски Сяоси.
— А? — ахнула Сицюэ.
Цянь Сыюй легонько ударила ее чайником по голове:
— Тише ты! Я сказала — если. Если погаснет, я уйду, и ты мне поможешь. Видишь, ты только что его зажгла, придется ждать много дней. За эти дни Сяоси обязательно увидит мой фонарь, и если увидит — вернется за мной. Тогда мне не придется тайком сбегать. Ох, Сицюэ, какая же ты глупая.
Сицюэ потерла голову:
— Понятно. Но госпожа, вы ведь просто ищете повод сбежать из дома погулять? Говорят, снаружи люди коварны, а вам, с вашим статусом, будет неудобно. Если не возьмете меня, кто будет о вас заботиться? И фонарь этот в комнате — он в любом случае погаснет. Нет, госпожа, вам нельзя сбегать.
Цянь Сыюй закатила глаза, всем видом показывая, что служанка ничего не понимает. Она закрыла глаза и раскинула руки:
— Сяоси увидит, она вернется. Я устала, помоги мне раздеться.
На склоне Кладбища безымянных могил группа людей медленно пробиралась сквозь туман. Изредка раздавалось карканье ворон. Путники то и дело останавливались, и кроме тяжелых шагов, вокруг царила пугающая тишина. Группа людей, тяжело дыша, сбросила трупы на ровное место и поспешила прочь.
Высокий стражник нарушил молчание:
— Постойте. Господин сказал, что этот меч — проклятая вещь, нужно выбросить его вместе с ними. Нехорошо оставлять его завернутым в циновку вместе с Ду Санем. Лучше верните его хозяйке, бросьте… бросьте его там.
Он указал на тело Пан Сяоси, отведя взгляд, чтобы не смотреть на нее.
— Мертвым уже все равно, — ответил один из стражников. — Нам нужно скорее вернуться с докладом. Какая еще проклятая вещь? Ладно, я сделаю.
Он перешагнул через несколько трупов, вытащил меч из циновки Ду Саня, бросил его рядом с правой рукой Пан Сяоси и отряхнул руки:
— Пошли.
Глава 34. Крюк, похищающий души
Цянь Сыюй, задрав голову, следила за Фонарем Кунмина, а Сицюэ следовала за ней:
— Госпожа, ваша нога еще не зажила, не стоит так бегать. Может, вы просто остановитесь и посмотрите на фонарь?
Цянь Сыюй покружилась по комнате:
— Я смотрю на лицо Сяоси, и мне радостно…
Она не успела договорить, как подвернула ногу и упала.
— Госпожа! — Сицюэ бросилась помогать ей и усадила на кровать. — Смотрите, кровь!
Она сняла туфлю и размотала бинты:
— Рана снова открылась. Прошло всего несколько дней с тех пор, как вытащили осколки фарфора. Не думайте, что если вы не чувствуете боли, нога зажила.
Цянь Сыюй молча надула губы, позволяя служанке суетиться вокруг, останавливать кровь и накладывать повязку. За дверью послышался голос Цянь Линьи:
— Чжэнь-эр.
В комнате воцарилась паника. Цянь Сыюй, не успев даже намотать окровавленную повязку, нырнула под одеяло. Сицюэ схватила розовую накидку с ширмы, набросила на госпожу и ответила:
— Господин, госпожа уже легла.
За дверью помолчали, затем Цянь Линьи произнес:
— Хорошо. Завтра пусть приведет себя в порядок, в полдень пойдешь со мной в задний сад встречать гостей.
Сицюэ посмотрела на Цянь Сыюй и ответила:
— Слушаюсь, господин.
Когда шаги Цянь Линьи стихли, Цянь Сыюй прошептала:
— Обычно отец сам встречает гостей, почему теперь я? К чему бы это?
Сицюэ опустила голову:
— Госпожа, спите. Раз господин лично пришел так поздно, чтобы предупредить, да еще и встреча в саду… думаю, речь пойдет о вашей свадьбе.
— Ох, — Цянь Сыюй спряталась под одеяло, оставив снаружи только глаза. — Сицюэ, а как ты думаешь, может ли женщина выйти замуж за женщину?
Сицюэ прыснула со смеху:
— Госпожа, вы шутите. Давайте, вытягивайте ногу, я перебинтую.
Цянь Сыюй приоткрыла уголок одеяла, посмотрела на служанку, хотела что-то сказать, но передумала и снова спряталась, протянув ногу.
На горе Цицюй Чжу Ша была заперта в медном котле и громко кричала:
— Наставник, выпусти меня! С Сяо Шу что-то случилось, я должна найти ее!
Женщина в черном, ходившая вокруг котла, окунула веточку в воду из кувшина и окропила стенки сосуда. Она ответила не спеша:
— Вы обе родились в год, месяц и день воды. Если она погибнет — разве это не на руку нам с тобой? Дата рождения дочери господина Цяня совсем вам не подходит: в лучшем случае — болезни, в худшем — кровопролитие. Такое тело — не лучший путь для твоего возвращения к жизни. Лучше займи тело той девицы неизвестного происхождения, верни себе душу Чжу Ша, и это исполнит твою мечту о возрождении.
http://bllate.org/book/19160/1881350
Готово:
