Чжун Мяо жила в мучительном ожидании, сжав зубы и навострив уши, чтобы уловить хоть какой-то звук из соседней комнаты. Увы, расстояние между спальнями сильно приглушало голос Ван Сяоюй.
Цзян Суань, разумеется, тоже услышала эти необычные звуки. Даже она, повидавшая на своем веку многое, не смогла скрыть ледяного выражения лица:
— Режиссер Чжун, в вашем новом фильме… есть постельные сцены?
— Постельные? — Чжун Мяо замерла, наконец осознав смысл вопроса. Она повернулась и встретилась с неловким взглядом Цзян Суань. В голове Чжун Мяо словно грянул гром! Чрезмерное возбуждение не позволило ей усидеть на месте: она вскочила и затараторила:
— Постельные сцены! Черт возьми, точно, именно они и нужны! Как же я сама не додумалась? Да, именно это то, что нужно!
В истории о проститутке без постельных сцен просто не обойтись.
В самый ответственный момент Цзян Суань дала самый ценный совет.
Однако сама Цзян Суань так не считала. Она лишь видела, как Чжун Мяо, словно одержимая, покачнулась, на ее губах заиграла странная улыбка, и она прямиком направилась в спальню, оставив ее одну в огромной гостиной. Что касается постельных сцен, то в ее планы они вовсе не входили.
— О-о… м-м… ты такая пылкая, м-м… — сладострастные стоны Ван Сяоюй звучали как нельзя кстати, и, если прислушаться, в них можно было уловить нотки застенчивости. Эта застенчивость удивила саму Ван Сяоюй. В какой-то момент она неожиданно вспомнила того человека. Пусть он был невыносим и не проронил ни слова, когда ей так хотелось услышать сладкие речи, но он был первым.
Люди всегда испытывают особую привязанность к своему первому опыту.
Ван Сяоюй была простой женщиной, и, казалось, воспоминания о первой ночи заставили ее сердце биться чаще.
— Неужели кто-то репетирует? — Цзян Суань приложила руку ко лбу, пытаясь найти логичное объяснение. Но очевидно, что происходящее было совершенно ненормальным, а режиссер Чжун и вовсе вела себя как сумасшедшая!
Пока Цзян Суань терзалась сомнениями, Чжун Мяо уже сидела перед рабочим столом и открыла ноутбук. Ее пальцы, словно заколдованные, нетерпеливо заплясали по клавиатуре. Маленькие буквы выскакивали из пустоты, складываясь в длинные предложения, а те — в целые абзацы.
Ее проститутка лежала под пологом из кисеи, сквозь которую просвечивали длинные белые ноги. Резная кровать слегка дрожала, издавая скрип — тихий, но словно бы непроизвольный. Под пологом скрывались двое, слившись в страстном объятии, их тела были плотно прижаты друг к другу, разделенные лишь тонким слоем испарины…
— Двое? — Чжун Мяо резко вскинула голову, глядя на колышущиеся занавески, и остолбенела. Она видела полное, нежное тело Ван Сяоюй и еще одно гибкое тело, идеально сочетавшееся с ним.
— Нет-нет, как это могут быть две женщины? — бормотала Чжун Мяо. На душе стало тяжело. Горбатая гора и так наделала много шума, не хватало еще снимать женскую версию: — Рынок и критики этого не примут! — Однако яростное отрицание ничуть не остановило поток кадров в ее воображении.
Тонкая ткань приподнялась, обнажив изящную ступню, которая едва заметно подрагивала в воздухе. Деревянная кровать содрогалась, и из-под нее вырывалось тяжелое дыхание, похожее то ли на стон, то ли на приглушенный плач. Две обнаженные тени покачивались за пологом. Вдруг изящные пальцы отдернули край занавески. Словно подул ветер, полог качнулся и вновь скрыл тонкую ладонь, не давая разглядеть происходящее…
— Я что, сошла с ума?! — Чжун Мяо прекратила печатать и громко выкрикнула.
Динь-дон.
Экран компьютера внезапно мигнул, выскочило маленькое уведомление, и стоны Ван Сяоюй резко оборвались.
Ваш товар оплачен и оценен покупателем, нажмите, чтобы просмотреть подробности.
— Деньги! — глаза Ван Сяоюй загорелись, она быстро щелкнула мышкой по ссылке.
Браузер мгновенно загрузился, страница промелькнула перед глазами.
— Плохой отзыв? Да пошел ты! — выругалась Ван Сяоюй, чуть не свалившись со стула. Она перешла на страницу с описанием товара, открыла раздел с подробностями оценки и, впившись взглядом в маленькие черные буквы, почувствовала, как заныло в груди. Она прочитала по слогам: — Обслуживание не на должном уровне, совершенно не учитываются чувства покупателя, не могу поставить хорошую оценку, прошу прощения!
Рейтинг магазина — 0%, процент негативных отзывов — 100%.
— Хочешь меня погубить? Не дождешься! — прорычала Ван Сяоюй, сжимая зубы, но слезы все же предательски капнули на клавиатуру. Она не хотела плакать и не была плаксой, но сейчас просто не могла сдержаться. Все из-за этого противного типа, который поставил плохую оценку!
Чжун Мяо слышала проклятия Ван Сяоюй, но не видела ее слез. Сегодня она поставила два отрицательных отзыва. Один — Ван Сяоюй, другой — устройству для изменения голоса. Чжун Мяо подозревала, что и сама сегодня получила плохой отзыв от Цзян Суань.
Когда она наконец вышла из творческого транса, Цзян Суань уже ушла, оставив записку с изящным почерком: Режиссер Чжун, если будет время, обсудим новый проект.
Обсудим как-нибудь — это означало не обсуждать вовсе. Таков был негласный код индустрии. Чжун Мяо с досадой скомкала бумажку. Она и без того знала, насколько важна для нее Цзян Суань, но также знала, что та ни за что не станет сниматься в фильме наподобие Горбатой горы.
И все из-за чего? Все из-за этой чертовой дряни!
Чжун Мяо в ярости расхаживала по комнате, пока не подошла к компьютеру и не облегчила душу двумя негативными отзывами. После мелодичного динь-дон ее бешено колотящееся сердце наконец успокоилось. Мстительное удовлетворение принесло радость, и на ее лице появилась легкая улыбка.
— Я не учла твои чувства? Я купила один товар, получила три в подарок, и это не учла? Как еще нужно учитывать? Кормить тебя грудью, что ли? Кем ты себя возомнила? Бесишь! Как же меня все бесит! — выплакавшись, Ван Сяоюй пришла в себя и с силой ударила кулаком по дивану.
Проругавшись минут пятнадцать, она наконец перевела дух, дрожащими руками взяла телефон и, глядя на незнакомый номер в списке вызовов, пробормотала:
— Попросить ее? Нет, я никогда никого не прошу! Но если не попрошу, что будет с магазином? Просить? Не просить? Ой!
Чжун Мяо в это время лежала на кровати, размышляя о новом фильме.
Хотя артхаусное кино редко идет проторенными путями, а провокационные сюжеты пользуются популярностью на фестивалях, риск и скандалы были страшны. К тому же, где найти двух актрис, готовых пожертвовать собой ради искусства? Короче говоря, это было очень, очень сложно!
— Да ну его к черту! — Чжун Мяо натянула подушку на голову.
Дзынь-дзынь.
Телефон на тумбочке внезапно зазвонил.
— Алло? — Чжун Мяо взяла трубку, тон ее был недружелюбным.
— Я уж думала, ты сдохла! — тон собеседницы был еще хуже.
Чжун Мяо резко села, скрестив ноги, и посмотрела на экран: Яо Муцзинь.
— С какой актрисой ты сейчас шашни крутишь? Признавайся, пока жива! — не давая Чжун Мяо вставить слово, гневно спросила та. — Что со сценарием? Рынку не нужны классические произведения! Не будь такой заумной!
— Я… — Чжун Мяо перевела дыхание, но не успела продолжить, как Яо Муцзинь нетерпеливо перебила ее:
— Слушай меня! У меня есть новичок, которого нужно продвинуть, она должна получить роль. Считай, что я дарю тебе Цзян Суань! Остальное я беру на себя. Быстрее заканчивай сценарий и приходи в компанию, обсудим детали. Все, я занята, пока. — Яо Муцзинь быстро проговорила это и повесила трубку.
Гудки отдавались в ушах Чжун Мяо, словно эхо.
— А у госпожи Яо железная хватка! — Чжун Мяо криво усмехнулась. Она снова легла и уставилась в потолок. Стиль работы Яо Муцзинь был быстрым, точным и беспощадным — типичный коммерческий боец. Использовать статус второстепенной роли для новичка, чтобы выторговать участие Цзян Суань. Если посчитать, Яо Муцзинь наверняка думает, что Чжун Мяо в выигрыше. Но та не чувствовала никакой выгоды. Ей казалось, что к ее горлу приставили нож, и хотя лезвие было обращено обухом, все равно было очень холодно.
Гудки…
Ван Сяоюй набрала номер. Короткие гудки в трубке привели ее в замешательство. Сердце невольно подпрыгнуло, словно в груди поселился перепуганный кролик.
Посмотрев на негативный отзыв, потом на телефон, Ван Сяоюй глубоко вздохнула и решила попробовать еще раз.
Дзынь-дзынь.
Телефон снова зазвонил.
Чжун Мяо рефлекторно села, краем глаза заметив номер на экране, и озадачилась:
— Кто это? — Она ожидала второго звонка от Яо Муцзинь и немного нервничала. Поняв, что номер другой, она ответила: — Алло?
— А? — над головой Ван Сяоюй словно повис вопросительный знак. Этот звук, пройдя сквозь время и пространство, показался ей до боли знакомым. Казалось, голос звучит совсем рядом, почти над ухом. Но Ван Сяоюй огляделась — в комнате никого не было.
— Черт! — подумала Чжун Мяо, прикрыла микрофон рукой и подбежала к дивану, вытаскивая фальшивый преобразователь голоса. На лбу выступили капли холодного пота: — Пришли придираться! Спокойно, Чжун Мяо, только спокойно!
— Алло, здравствуйте, — через три секунды произнесла она уже другим тоном.
Ван Сяоюй было не до раздумий, она заискивающе улыбнулась:
— Здравствуйте, здравствуйте. Я владелица магазина Любовное утешение, помните меня? Вчера вы совершили покупку и оставили плохой отзыв, я звоню, чтобы прояснить ситуацию, надеюсь, вы…
— Хотите, чтобы я изменила оценку на хорошую? — холодно усмехнулась Чжун Мяо, играя свою роль очень правдоподобно.
— Вы такая рассудительная! — Ван Сяоюй смягчила голос, осыпая ее комплиментами: — Сейчас мало таких рассудительных людей, как вы. Видите ли, я действительно многое не учла. Вы можете высказать пожелания, я обязательно исправлю! Если только вы…
— Я могу изменить оценку, но, — Чжун Мяо помолчала, — для этого нужна причина. Я считаю себя объективной.
Если бы радиоволны могли передавать обиду, то гнев Ван Сяоюй превратился бы в злого духа и проглотил бы Чжун Мяо десять тысяч раз. Сейчас Ван Сяоюй даже говорила с дрожью в голосе:
— Тогда скажите, что именно я не сделала как надо?
— Я не получила удовольствия. Вот и все, — решительно заявила Чжун Мяо. Ей хотелось добавить, что эта услуга не только не доставила удовольствия, но и оставила глубокую психологическую травму, из-за которой она не может писать сценарий! Но она не могла раскрыть свою личность и выбрала самый незначительный повод.
— Послушайте, если вы фригидны, то мне еще и доплачивать вам за вибратор?! — Ван Сяоюй окончательно вышла из себя и выпалила: — Фригидность — это болезнь, ее надо лечить! Не экономьте на медицинских расходах!
— Что ты сказала? — Чжун Мяо тоже пришла в ярость, ее лицо вспыхнуло красным.
— Я сказала, что вы фригидны! — по слогам повторила Ван Сяоюй и холодно усмехнулась.
Чжун Мяо чувствовала, что вот-вот взорвется, как надутый шар.
Ван Сяоюй закатила глаза, в голове созрел хитроумный план. Она сменила гнев на милость и искренне сказала:
— Я уверена, что мои услуги помогут вам справиться с этой проблемой. Давайте так: я обслужу вас бесплатно еще несколько раз, а вы измените отзыв. Нам обоим будет хорошо, правда?
— Да это ты больная! — мысленно выругалась Чжун Мяо, но вслух спорить не стала. Ей было интересно, что еще придумает эта дрянь. Она подавила гнев и холодно ответила:
— Ладно! Обслуживай бесплатно, и если я останусь довольна, я изменю отзыв.
Услышав согласие, Ван Сяоюй порадовалась своей сообразительности:
— Будьте уверены, как рукой снимет! В будущем вы сможете наслаждаться жизнью в полной мере!
— Тогда наслаждайся тем, как будешь обслуживать меня! — процедила Чжун Мяо, сгорая от желания схватить Ван Сяоюй и как следует проучить. Но сейчас не время для рукоприкладства, нужно терпеть! Терпеть до вечера, а там она покажет этой дряни, кто здесь на самом деле фригидный!
— Тогда жду вашего звонка вечером! — слащаво пропела Ван Сяоюй и, извернувшись, легла на диван. Ее нервы, натянутые до предела, наконец расслабились, ноги гудели от усталости. Казалось, она потратила все силы, чтобы устоять перед лицом негативного отзыва.
— Угу, без проблем! — Чжун Мяо с последними остатками самообладания произнесла это слово. Когда послышались гудки, она швырнула телефон на диван. Ее губы дрожали от злости: — Ван Сяоюй, Ван Сяоюй, ты что, привидение, от которого не избавиться? Обязательно вынуждаешь меня применить тяжелую артиллерию? Жди!
— Мы, простой народ, сегодня так рады, я-хо-хей! — Ван Сяоюй самодовольно напевала, закинув ногу на ногу и поводя ступней в такт мелодии. Ее настроение было в точности таким, как в песне: — Поистине, как же я рада!
Наступили сумерки, кажется, даже раньше обычного.
Дзынь-дзынь.
Телефон зазвонил. Ван Сяоюй уставилась на вибрирующий аппарат, каждая клеточка ее тела напряглась.
— Опять начинается! — в один голос подумали они обе.
Этот вечер был у Ли Сяовань особенно свободным.
Она применила методы управления кадрами к магазинчику Лу Ли, перераспределив задачи между сотрудниками, составив график работы и даже таблицу ресурсов. Но даже с такой кропотливой работой она управилась всего за два часа. Оставшееся время тянулось бесконечно.
Али-Ванван оставался открытым. Аватарка, подсвеченная зеленым, не мигала, телефон молчал. Сейчас в списке клиентов Ли Сяовань оставался только один ID со вчерашнего дня. Не то чтобы она испытывала к этому человеку какие-то особые чувства, просто, судя по технической сложности, другие сотрудники вряд ли бы справились. К тому же, это был годовой VIP-клиент.
Ли Сяовань несколько раз тщательно все обдумала и в итоге решила оставить эту сложную задачу за собой.
Но странно: часы перевалили за половину одиннадцатого, а телефон так и молчал. Ли Сяовань полулежала на диване, вертя в правой руке старенькую Нокию. Она хотела включить телевизор, но не хотелось вставать. Пришлось так и сидеть в тишине, предаваясь ненужным мыслям.
Свет был ярким, он падал на Ли Сяовань, делая ее бледное лицо почти прозрачным. Тонкие губы, тронутые прохладным дыханием, казались особенно холодными. Это была Ли Сяовань в моменты отдыха: глаза слегка прикрыты, взгляд ни на чем не сфокусирован, на лице все та же отчужденность.
В какой-то момент она подумала о Лу Ли.
А на другом конце города, в старом жилом доме, рядом с Лу Ли стояла Шань Вэйжань.
— О чем думаешь? — Шань Вэйжань сняла очки, надев линзы, и вышла из кухни с тарелкой фруктов.
Лу Ли тоже полулежала на диване, в позе, похожей на Ли Сяовань: опираясь на подушки, поджав ноги, ее взгляд лениво скользил по кончикам пальцев. Когда Шань Вэйжань заговорила, Лу Ли словно очнулась от сна, подняла веки и долго смотрела на подошедшую женщину, прежде чем уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке:
— Ни о чем.
— Ни о чем? — Шань Вэйжань взяла зубочистку, выбрала красиво нарезанный кусочек яблока и поднесла к губам Лу Ли. — Ни о чем — это как?
Яблоко было совсем близко, почти касаясь носа. Лу Ли не спешила открывать рот. Она смотрела на яблоко, а затем перевела взгляд на тонкое запястье Шань Вэйжань. На руке были часы с бриллиантами, серебристый браслет подчеркивал нежность и прозрачность ее кожи.
Ли Сяовань тоже любила носить часы. Старые кварцевые часы на кожаном ремешке.
— Не будешь? — Шань Вэйжань нетерпеливо качнула запястьем.
— Спасибо, — Лу Ли протянула руку и взяла зубочистку.
— Что ты со мной церемонишься? — Шань Вэйжань перестала улыбаться и обиженно произнесла.
— Ничего, — снова ответила Лу Ли и принялась жевать яблоко.
Шань Вэйжань хотела сказать что-то еще, но, глядя на опущенные веки Лу Ли, на ее каштановые волосы в мягком свете, внезапно утратила желание говорить. Она просто тихо смотрела на профиль Лу Ли, наблюдая, как двигаются ее слегка раздутые щеки, как она медленно пережевывает яблоко и проглатывает его. Это был долгий процесс, но очень увлекательный. Шань Вэйжань невольно смягчилась и тихо улыбнулась:
— Ты ешь яблоко, а не яд.
— Угу. Я ведь не Белоснежка, — отозвалась Лу Ли.
— К счастью. Иначе я стала бы злой королевой, — Шань Вэйжань рассмеялась. Хотя шутка была не самой удачной, она все равно смеялась. Когда они были вместе, чаще всего происходило именно так. Одна была холоднее, другая — горячее. Иначе жизнь была бы слишком пресной. Шань Вэйжань подумала об этом и коснулась пальцами волос Лу Ли. Ей казалось, что этот каштановый цвет слишком скучный, лучше было бы сменить его на льняной или винно-красный — льняной, как у Яо Муцзинь, был бы очень кстати.
Тема внезапно коснулась Яо Муцзинь, чего Шань Вэйжань не ожидала.
— Я очень рада, что ты согласилась подписать контракт, — Шань Вэйжань повернулась, взяла зубочистку и наколола маленький кусочек яблока.
— Спасибо тебе, Вэйжань, — Лу Ли наконец доела яблоко, слегка улыбнулась, и в ее дыхании чувствовался фруктовый аромат.
— Нет, ты не должна благодарить меня, — Шань Вэйжань понравился этот аромат, она приблизилась к Лу Ли и прошептала: — Эта заслуга не моя.
— Угу, я знаю. Я должна поблагодарить госпожу Яо, — Лу Ли кивнула, не высказывая возражений. То, что Яо Муцзинь согласилась подписать такую новичка, как она, действительно редкость для индустрии. Более того, она пообещала в ближайшее время подобрать для нее качественный фильм, вложившись в это дело. Лу Ли не знала, впечатлило ли Яо Муцзинь ее мастерство или же авторитета Шань Вэйжань оказалось достаточно. Но раз уж та заговорила об этом, она должна была выразить признательность. В конце концов, отношения между ними, похоже, были весьма близкими.
— Нет, я не о ней, — Шань Вэйжань решила сохранить интригу и отправила кусочек яблока себе в рот, смакуя его.
— О? Правда? — Лу Ли не стала расспрашивать, лишь вздохнула и снова погрузилась в молчание.
— Ты не спросишь, кого именно нужно благодарить? — Шань Вэйжань пришлось самой начинать разговор.
— Если ты захочешь сказать, то скажешь сама, а если не захочешь, то и спрашивать бесполезно, — Лу Ли опустила взгляд на свои ноги и тихо ответила.
— Ну ты и человек, право слово… — Шань Вэйжань была немного раздражена. Ей не нравилась эта сдержанность Лу Ли, даже когда она знала, что пора говорить, она предпочитала молчать. Но некоторые люди именно такие: чем больше ты злишься, тем меньше они хотят идти на уступки.
http://bllate.org/book/19159/1881294
Готово:
