Хотя это был семейный ужин, гостей собралось немало — человек двадцать-тридцать, мужчины и женщины в строгих костюмах. В единственном частном поместье Гу Сымина в стране под аккомпанемент нежной скрипки они изящно держали бокалы, переговариваясь с улыбками и вполголоса. Знакомые приветствовали друг друга, а те, кто не виделся долгие годы, не могли сдержать эмоций. Этот вечер скорее напоминал встречу старых друзей, чем празднование дня рождения.
Поместье Гу Сымина расположено в пригороде. Изначально это была резиденция одного из сановников династии Цин, но со временем она перешла в руки Гу Сымина. Он лично спроектировал реконструкцию, придав ей неповторимый античный стиль. Внутри хранилось множество архитектурных моделей и его собственных удачных работ, так что дом превратился в частный музей архитектурного дизайна. В итоге он поручил проектному институту присматривать за ним, выделив часть помещений под выставочные залы для профессионалов, а один внутренний дворик оставил для личного пользования. Сам Гу Сымин долгое время жил в Великобритании, поэтому Гу Янь по его поручению лишь изредка заглядывал сюда, чтобы проверить порядок и сделать уборку.
Угощения на банкете были изысканными и обильными — их заказали в ресторане, славящемся своей дворцовой кухней. У этого заведения была долгая история и безупречная репутация в столице, так что посещать его мог далеко не каждый. Поскольку был канун Рождества, в саду установили огромную нарядную елку. Двери ресторана, выходящие в сад и в главный зал, были распахнуты, работали электрические обогреватели, а расставленные повсюду цветы выглядели свежими, наполняя сад весенним теплом, несмотря на зиму.
Сун Сяо покосилась на стоявшего рядом Чэнь Хуаня и с улыбкой толкнула его локтем:
— Ты пригласил меня, почему сам ничего не ешь?
Чэнь Хуань взглянул на Сун Сяо, но промолчал. Эта девчонка, которую он наспех выдернул из компании туристов, оказалась на удивление верным товарищем. Услышав, что будет вкусная еда и возможность посмотреть на архитектурные модели, она, пропив всю ночь и приняв с утра горячий душ, преобразилась в идеальную подружку и бодро отправилась с ним на банкет.
Когда Лян Юйе увидела Сун Сяо, ее удивленный взгляд доставил Чэнь Хуаню некоторое удовольствие. Он не стал называть ее мамой, а из-за присутствия Гу Сымина и отца лишь буркнул что-то невнятное, словно набрал в рот каши. Среди гостей было немало знатных особ, которые знали о семейных делах Лян Юйе, поэтому лишних вопросов не задавали. Зато Сун Сяо вела себя с достоинством, непринужденно общаясь со старшими. Чэнь Мухуай был доволен: вкус у сына оказался неплохим.
А вот Лян Юйе думала иначе. Мало того что Чэнь Хуань при всех повел себя так неуважительно, так еще и эта красивая девица рядом… Когда сын успел завести девушку? Почему Фэн Юй об этом не докладывал? Она невольно посмотрела на Чэнь Мухуая, и после короткого обмена взглядами оба отвели глаза. Ань Цихуа произнес несколько дежурных фраз о том, как давно они не виделись, и Чэнь Мухуай с улыбкой протянул руку для рукопожатия.
Лян Юйе подошла к сыну, собираясь заговорить, но Чэнь Хуань тут же потянул Сун Сяо к столу с закусками — столько еды пропадало, нельзя было разочаровывать гостеприимных хозяев.
Наполнив тарелки, они отошли в сад и встали под елку. Только тогда Сун Сяо выдохнула и принялась за еду. Заметив, что Чэнь Хуань витает в облаках, она взяла кусочек горохового пирожного и поднесла к его губам. Чэнь Хуань хотел отказаться, но Сун Сяо прошептала:
— Ты пригласил меня, так будь любезен подыграть, иначе испортишь весь эффект.
Чэнь Хуань посмотрел на нее и, подавшись вперед, съел пирожное, позволяя Сун Сяо стереть крошки с его губ своими изящными пальцами.
— Та молодая актриса в амплуа цинъи довольно хороша, наверняка в гриме она просто ослепительна. Тебе ее хотят представить? — спросила Сун Сяо, отведя взгляд.
Чэнь Хуань даже не поднял головы:
— Ничего особенного, просто актриса.
Сун Сяо причмокнула:
— Такая молодая, а уже получила престижную награду, не зря она лучшая ученица твоей матери.
Чэнь Хуань бросил на нее косой взгляд, а Сун Сяо безразлично пожала плечами:
— Если не нравится, называй ее по имени. Лян Юйе… кажется, есть еще Сяо Лян Юйе?
Чэнь Хуань хмыкнул и посмотрел в сторону зала. Гу Сымин с гостями рассматривали подаренный Чэнь Мухуаем кустик цимбидиума. Цветы распустились в полную силу, добавляя праздничного настроения и подчеркивая благородство хозяина дома. Гу Сымин был очень доволен.
Та самая молодая актриса в амплуа цинъи, стоявшая среди гостей, действительно притягивала взгляды. Рядом с Лян Юйе она казалась воплощением юности, перед которой меркнет даже признанная красота. Как бы Лян Юйе ни была прекрасна, время берет свое. Юная актриса, возможно, и не осознавала, насколько разителен этот контраст, лишь время от времени поглядывала в окно, куда устремлялся и взгляд ее наставницы. А за окном пара — золотой юноша и прекрасная дева — словно приковывала к себе всё внимание.
Чэнь Хуань отвел взгляд. После этого года Ду Линян исполнится шестьдесят.
Сун Сяо, глядя на актрису, а затем на Чэнь Хуаня, вдруг произнесла:
— Думаю, это не та девушка, которую тебе хотят навязать.
— О чем ты? — спросил Чэнь Хуань.
Сун Сяо поправила прядь волос у уха:
— Ты пригласил меня не просто для того, чтобы пустить пыль в глаза родителям. Одиночество не преступление. Ты видел, как Ду Линян смотрела на меня? Это был взгляд не будущей свекрови, а самой настоящей соперницы в любви.
Чэнь Хуань поморщился:
— Какая гадость.
Сун Сяо продолжила:
— Значит, та актриса не для тебя. Тогда зачем я здесь?
Чэнь Хуань откусил пирожок с заварным кремом и ответил без всякого интереса:
— Это ты у себя спроси.
Сун Сяо рассмеялась, облизнула ярко-красные губы, посмотрела на Чэнь Хуаня и спросила:
— Ты что, думаешь, я в тебя влюбилась?
Чэнь Хуань поперхнулся последним куском пирожка и закашлялся:
— Давай не будем играть в эти игры? Сколько бы громоотводов я ни носил, всё равно не хватит!
— Тогда зачем ты позвал меня? Какую помощь тебе нужно оказать, чтобы я знала, как стараться?
Чэнь Хуань замолчал. Вчера он всю ночь пил и пел, едва успел поспать, как его разбудил звонок отца. Вспомнив, что нужно идти на день рождения к Гу Сымину, он в полубреду набрал Сун Сяо. Та тоже сонная, только что уснувшая, услышав просьбу пойти на семейный ужин, сразу проснулась. Чэнь Хуань сказал, что это услуга другу, и Сун Сяо, не желая расспрашивать, согласилась.
Теперь, услышав вопрос, Чэнь Хуань не знал, что ответить. Это было импульсивное решение. Глядя на миловидное лицо Сун Сяо и ее покрасневшие от бессонной ночи глаза, он почувствовал укол совести.
Сун Сяо вдруг сказала первой:
— Но я действительно люблю тебя, Чэнь Хуань.
Чэнь Хуань знал, что она выросла за границей, привыкла говорить прямо и легко относилась к чувствам, поэтому лишь улыбнулся в ответ.
Сун Сяо тут же добавила:
— Но ты слишком инфантилен, совсем не излучаешь свет, и даже немного… замкнут?
Приятного мало, когда тебе указывают на недостатки, но Чэнь Хуань лишь спросил:
— И что же ты во мне нашла?
Сун Сяо улыбнулась:
— Вот именно, люди такие странные. Знаешь, что у тебя куча проблем, но рядом с тобой почему-то становится весело. Как это объяснить?
Что-то внутри Чэнь Хуаня словно кольнуло, он ошарашенно смотрел на нее.
Сун Сяо с чувством, будто пережила целую жизнь, добавила:
— Многие говорят, что любовь — это игра с самим собой в одиночество. Через любовь мы познаем не других, а самих себя. Мы не можем изменить других, но любовь меняет нас самих.
Чэнь Хуань невольно отозвался:
— И это происходит неосознанно… мы просто меняемся.
Сун Сяо кивнула и потерла покрасневшие от холода уши. Чэнь Хуань согрел ладони своим дыханием и прикрыл ее уши руками. Они улыбались друг другу, и Чэнь Хуань вдруг подумал, что мужчина, у которого есть такая девушка, как Сун Сяо, должен быть счастлив.
Взгляд Сун Сяо внезапно замер за спиной Чэнь Хуаня, глаза загорелись, и она прошептала:
— Ого, этот мужчина мне нравится!
Чэнь Хуань разозлился и рассмеялся: когда мужчина греет тебе уши, а ты тут же восхищаешься другим… Мир полон чудовищ. Он обернулся… и его улыбка застыла в этом морозном рождественском вечере.
Двое вошедших в сад тоже замерли. У Сюэ Хэна широко раскрылись глаза, а затем он перевел взгляд на Гу Яня…
Парочка, которая так романтично обнималась под елкой, посаженной ими собственноручно, была не кем иным, как избалованным любимчиком из отдела ландшафтного дизайна — господином Чэнь Хуанем!
Красивое, очаровательное, холодное и притягательное… чертовски привлекательное лицо!
Чэнь Хуань, обнимая Сун Сяо, стоял под елкой и смотрел, как к ним приближается Гу Янь.
Подойдя ближе, Гу Янь кивнул «голубкам» и даже улыбнулся Сун Сяо — стандартное гостеприимство хозяина, — после чего прошел мимо.
Следом за ним шел Сюэ Хэн. Почувствовав холодную атмосферу, он всё же решил проявить дальновидность и дружелюбно бросил Чэнь Хуаню:
— Мы ездили в горы за диким медом для старика, потом пришлем тебе баночку.
С этими словами он поспешил за Гу Янем, который даже не обернулся.
— Этот мужчина… кто он? — спросила Сун Сяо, провожая взглядом удаляющуюся спину Гу Яня.
Чэнь Хуань улыбнулся, глубоко вздохнул и обнял Сун Сяо:
— Пойдем, на улице слишком холодно, зайдем внутрь, выпьем горячего супа.
В доме было тепло, гости оживленно беседовали. Лян Юйе представила свою лучшую ученицу Гу Яню. Они сдержанно поздоровались, и кто-то заметил, что они — идеальная пара, что вызвало общий смех.
Этот смех был красноречив: многие надеялись на их союз. Старые друзья помнили романтическую историю Гу Сымина и двух «бабочек» оперной сцены. Хотя та история закончилась печально, если сын исполнит мечту отца, это станет прекрасным продолжением.
Кто-то начал их активно сватать. Гу Сымин улыбался, глядя, как сын изящно приглашает девушку присесть рядом. Они не смущались шуток старших и вели себя естественно.
Сыну уже за тридцать, он до сих пор не женат, и о серьезных отношениях слышно не было. Лян Юйе привела актрису не просто так.
Она улыбалась, поглядывая то на Гу Сымина, то на шепчущихся Гу Яня и девушку, но когда ее взгляд упал на Чэнь Хуаня, который у стола наливал суп для этой Сун Сяо, улыбка Лян Юйе погасла. Кое-как ответив на реплики гостей, она подошла к сыну и молча встала у него за спиной.
Сун Сяо взяла чашку и прошептала:
— Горячо!
Чэнь Хуань поспешно перехватил ее:
— Тогда подожди немного.
Сун Сяо подняла голову, увидела Лян Юйе и естественным тоном произнесла:
— Здравствуйте, тетушка.
Лян Юйе подошла, молча забрала у сына чашку, поставила ее на стол и тихо сказала:
— Чэнь Хуань, иди сюда, мне нужно с тобой поговорить.
Чэнь Хуань взглянул на Сун Сяо, та кивнула, показывая, что всё в порядке, и пошла искать что-нибудь вкусненькое.
Мать и сын вышли в сад. Холодный воздух привел в чувство. Лян Юйе долго молчала, глядя на сына, пока Чэнь Хуань не потерял терпение:
— Что случилось? Говори.
Лян Юйе дрогнувшими губами спросила:
— Деньги, которые я перевела тебе на днях, дошли?
— Да.
— Хватило?
— Да.
— В институте отца был?
— Да.
— И как?
— Не можешь сама у него спросить?
Лян Юйе запнулась:
— Тебе нравится работать у Гу Яня?
— Да.
— Хуаньхуань… — дыхание Лян Юйе сбилось. В этой жизни сын был ее проклятием.
Чэнь Хуань взглянул на Ду Линян, которая куталась в шаль и дрожала от холода, и холодно произнес:
— На улице холодно, иди внутрь.
Лян Юйе выдавила улыбку и решила перейти к делу:
— Хуаньхуань, кто эта девушка?
— Сун Сяо.
— Твоя… девушка?
— Возможно.
— …Что значит возможно?
Чэнь Хуань замолчал, включив режим полного игнорирования.
Лян Юйе прямо заявила:
— Нынешние девушки очень хитрые, не доверяй им легко. Откуда ты знаешь, искренне она тебя любит или…
Чэнь Хуань перебил ее:
— Мне кажется, ты слишком много думаешь. Не суди обо всех по себе.
Лян Юйе перевела дыхание. Она знала, что это бесполезно, но должна была сказать:
— Сын, небо свидетельствует, как сильно я тебя люблю. Ты можешь ненавидеть меня, сколько хочешь, но… если тебе причинят боль, кто будет страдать больше всех? Я! Ты хоть понимаешь это?
Лицо Чэнь Хуаня побледнело. Он посмотрел на женщину, называвшую себя его матерью:
— Неважно. Я давно перестал бояться боли, так что… об этом можешь не беспокоиться. — С этими словами он развернулся и ушел, не оглянувшись.
Лян Юйе застыла на месте. В ее красивых глазах была пустота. Неужели в этом мире действительно существует возмездие? Раньше она уходила, не оглядываясь, а сегодня всё изменилось. Ду Линян могла воскреснуть, но как воскресить мертвое сердце? Она обернулась и увидела Чэнь Мухуая, который стоял неподалеку. Лян Юйе холодно прошептала:
— Мне не нравится эта Сун Сяо.
Чэнь Мухуай ответил:
— Но сын ее любит…
Лян Юйе скривила губы:
— Оставить сына тебе — моя самая большая ошибка.
Чэнь Мухуай кивнул:
— Если будешь ограничивать его свободу, проиграешь еще сильнее.
Лян Юйе хотела что-то добавить, но подошел Ань Цихуа с бокалом:
— Дьесинь… холодно, пойдем внутрь.
Когда гости пели песню в честь дня рождения, а Гу Янь вывез торт, Гу Сымин загадал желание и задул свечи. Оркестр заиграл вальс. Гу Сымин с улыбкой протянул руку Лян Юйе, а Ань Цихуа с готовностью уступил жену имениннику для первого танца.
Они закружились в танце, и их изящные движения вызвали бурные аплодисменты. Гости начали выходить на танцпол. За окном пошел мелкий снег, стало еще холоднее, небо потемнело, но внутри царило сияние огней и веселье.
Сун Сяо скучающе оглядывалась по сторонам, а Чэнь Хуань сидел рядом, как истукан. Честно говоря, если бы у нее был такой парень, она бы умерла от скуки. Она посмотрела на танцпол: пара, приковывавшая всё внимание, кружилась в идеальном вальсе.
Высокий, статный Гу Янь в безупречном фраке обнимал красавицу, выписывая идеальные круги. Его спокойное выражение лица подчеркивало английскую аристократическую элегантность. С какого угла ни посмотри, этот мужчина казался творением самого Бога. А молодая актриса, смущенно прильнув к его плечу, порхала в танце, ее щеки горели румянцем. Нельзя было не признать — они были прекрасной парой, вызывающей всеобщую зависть.
Лян Юйе тихо сказала Гу Сымину:
— Надеюсь, в следующем году ты угостишь меня вином на их свадьбе.
Гу Сымин засмеялся:
— А когда ты угостишь меня вином на свадьбе Чэнь Хуаня?
Лян Юйе улыбнулась, но в улыбке была горечь: всё это было лишь подготовкой к свадьбе для других, а что же ее собственный ребенок?
Чья-то широкая теплая рука легла на ее ладонь. Лян Юйе вздрогнула. Она знала это тепло, но оно было мимолетным. Голос Гу Сымина прозвучал с той же теплотой:
— Нельзя требовать слишком многого, пути назад нет. Чэнь Хуань еще молод, когда-нибудь он всё поймет.
Глядя на мужчину рядом, Лян Юйе снова горько улыбнулась:
— Как ты и я?
Выражение лица Гу Сымина на мгновение потемнело, но он тут же снова улыбнулся:
— А как иначе?
В голосе Лян Юйе послышалась печаль:
— А если не поймешь, что тогда? Время можно повернуть вспять? И даже если повернуть, выбрал бы ты меня…
Гу Сымин поджал губы. Что значит «понять»? Существует ли в этом мире настоящее прощение?
Видя, что он молчит, Лян Юйе не выдержала:
— Ты всё еще не можешь ее забыть, да?
Гу Сымин посмотрел на нее и бесстрастно ответил:
— Какой смысл говорить об этом сейчас? По крайней мере, мы оба живы.
Лян Юйе немного помедлила и решилась сказать то, о чем не хотела говорить:
— Я нашла ее могилу. И была там.
Гу Сымин замер и выпалил:
— Где?
Сердце Лян Юйе кольнуло от его нетерпения:
— В Цзянчэне.
Выражение лица Гу Сымина менялось каждую секунду. Спустя долгое время он пришел в себя, слушая, как Лян Юйе в двух словах описывает процесс поиска могилы Сяо Лян Юйе:
— Я не сказала тебе, потому что боялась, что ты решишь, будто я лезу не в свое дело, и не захочешь вспоминать о ней.
Гу Сымин нахмурился:
— Ты должна была сказать. Я искал ее очень долго, не думал, что она осталась в Цзянчэне. Этот Цзян Хуай, как он мог позволить ей остаться там!
— Ты всё это время искал… — голос Лян Юйе затих. Все говорят, что отпустили прошлое, но на самом деле никто так и не смог.
— Хоть я и был за границей, я просил Гу Яня искать ее, но новостей не было. Не думал, что ты…
Лян Юйе поднялась, ее голос стал холодным:
— Пожалуй, мне не стоило тебе говорить.
— Дьесинь… — Гу Сымин тоже встал. Его тихий зов был полон нежности, как много лет назад. Лян Юйе слабо улыбнулась. Она уже давно не та юная актриса, познавшая первую любовь. Пережив столько встреч и расставаний, она знала, что мужчины в ее жизни — лишь дым. Сейчас самым важным был сын. Посмотрев, как сын с Сун Сяо подошли к Чэнь Мухуаю, Лян Юйе изящно улыбнулась Гу Сымину:
— Поздно уже, мы пойдем. Еще раз с днем рождения. — С этими словами она подала знак Ань Цихуа, тот допил вино, достал телефон и вызвал водителя.
Музыка стихла, гости разошлись. Жизнь такова: всему свое время — время рождаться, время умирать, время встречаться и время расставаться. Даже если дожить вместе до седых волос, что толку?
Гости разъезжались, Гу Янь и Сюэ Хэн руководили персоналом, наводящим порядок.
http://bllate.org/book/19151/1880705
Готово:
