Гу Чанъань затушил сигарету о землю и растер ее подошвой. Отойдя на несколько шагов назад, он внезапно схватил мужчину за запястье и, ускорив шаг, вывел его из переулка, свернув в другой. В нос ударил резкий запах сырой земли.
Лу Чэн опустил взгляд на державшую его руку и легким движением высвободился.
Гу Чанъань повернул голову, его лицо было омрачено мрачной тенью.
Лу Чэн неспешно выдвинул условие:
— Завтра хочу на ужин рис с овощами и вяленым мясом.
Рис с овощами и вяленым мясом? Память Гу Чанъаня лихорадочно пронеслась по архивам, но не нашла ни единой записи. Он никогда такого не ел. Быстро проанализировав ситуацию, он решил, что нужно просто бросить овощи и мясо в рис и сварить все вместе, как обычную кашу.
С этим он справится.
Гу Чанъань тут же расплылся в улыбке, подобной доброму отцу:
— Всего-то рис с овощами и мясом? Ладно, приготовлю тебе целую кастрюлю.
Лу Чэн удовлетворенно изогнул тонкие губы.
Гу Чанъань отвел взгляд и едва слышно цокнул языком. Какая смелость! Решиться съесть то, что он приготовит, не боясь отравиться, пустить пену изо рта и отправиться на тот свет.
Подумав об этом, он почувствовал легкую досаду: после той тяжелой болезни он даже рис варить не умел, а теперь способен не только лапшу сварить, но и устроить полноценную стряпню. Видимо, человека действительно нужно загнать в угол, чтобы он осознал свои скрытые таланты.
Гу Чанъань покосился на мужчину рядом. Тот после истории с пережаренным перцем с мясом, где ни перец, ни мясо не были похожи на себя, больше не демонстрировал кулинарных изысков. Он подначил:
— Слушай, а завтра ты свари какой-нибудь суп.
— Хорошо, — ответил Лу Чэн.
Гу Чанъань удивился. Надо же, какой покладистый?
Лу Чэн приподнял брови и с хриплым смешком произнес:
— Я думал, того перца с мясом было достаточно, чтобы ты оценил мои навыки. Но раз нет, я не против приготовить суп.
— ...
Гу Чанъань прижал руку к плечу мужчины, стряхивая несуществующую пыль, и мягко улыбнулся:
— Я пошутил. Ты гость, как я могу позволить тебе хлопотать? Давай лучше я.
Лу Чэн остановился, его взгляд скользнул по руке на своем плече.
Гу Чанъань фыркнул, небрежно убрал руку и спрятал озябшие пальцы в карманы ватника, зашагав вперед.
Лу Чэн остался стоять на месте, провожая взглядом стройную фигуру. Он медленно разгладил складки на рукаве своего пальто, на его суровом лице промелькнул интерес, а плотно сжатые губы тронула легкая улыбка.
В этой поездке результат не так важен, как интересный процесс.
На данный момент любопытство и желание исследовать этого молодого человека у Лу Чэна не только не угасли, но и разгорались с каждым днем. Он никогда ни к кому не испытывал подобного и надеялся, что этот парень преподнесет ему еще больше сюрпризов.
Впрочем...
Лу Чэн сжал большим и указательным пальцами перепонку между большим и указательным пальцем левой руки и потер ее. Слишком уж этот малыш дерзкий, еще будет время, когда он поплачет.
Гу Чанъаня вдруг пробрала дрожь. Он уже вошел в переулок, где жил Чжан Лун. Каждый раз, когда он приходил сюда, он чувствовал какой-то странный запах, но не мог определить, что именно это такое.
В этот раз снова то же самое. В эту ветреную, темную и сырую ночь запах казался особенно зловещим.
Гу Чанъань не стал идти дальше в одиночку, дождался Лу Чэна, и они вошли вместе.
Лу Чэн был в кожаных туфлях, которые глухо стучали по кирпичной дорожке. Гу Чанъань в кроссовках двигался почти бесшумно, стараясь даже задерживать дыхание, словно призрак.
На втором этаже дома Чжан Луна горел свет — Лю Цуйфан вернулась. Гу Чанъань смутно слышал смех и разговоры, там был и Цянь Фэй. Казалось, у них обоих чистая совесть, они вели себя совершенно непринужденно.
Дом Чжан Пэна находился прямо напротив дома Чжан Луна, его стена выходила окнами на двор женщины.
Гу Чанъань поднял голову и проследил взглядом за стеной вверх. На втором этаже виднелось окно: человек внутри мог видеть все, что происходит во дворе. А Чжан Пэн жил один.
Гу Чанъань почесал подбородок. Он несколько раз бывал у этой женщины, и Чжан Пэн наверняка видел его из окна, просто не вмешивался, делая вид, что ничего не знает. Люди с таким равнодушным характером способны на подобное, они смотрят на окружающих с высоты своего положения, считая всех вокруг глупыми и жалкими созданиями.
Лу Чэн вдруг оказался прямо перед ним. Гу Чанъань не успел среагировать и врезался ему в спину, отчего одна линза очков выпала.
— ...
Гу Чанъань потер ушибленный нос:
— Чего ты остановился без предупреждения?
Лу Чэн указал вперед:
— Пришли.
Гу Чанъань замолчал. Он включил фонарик на телефоне и присел, чтобы найти линзу. Чем ниже он опускался, тем сильнее становился запах сырой земли.
В голове что-то щелкнуло. Гу Чанъань вставил линзу обратно в оправу, зачерпнул горсть земли, поднес к носу и снова понюхал.
— Я понял!
Глаза Гу Чанъаня за стеклами очков расширились, он взволнованно произнес:
— Это запах разлагающегося тела, смешанный с землей.
Лу Чэн, засунув руки в карманы, спросил:
— Что?
Гу Чанъань, не слушая, продолжал:
— Я еще удивлялся: если они такие близкие кузины, почему, даже умерев, она вернулась к сестре, не желая ее отпускать? Но ведь это же истощает жизненные силы другого человека. Значит, дело не в привязанности, а в обиде.
Гу Чанъань бросил землю и указал на закрытую дверь:
— Тело здесь.
После его слов в переулке воцарилась мертвая тишина. Гу Чанъань выключил фонарик и приглушенным голосом спросил у молчаливого мужчины:
— У тебя есть другое мнение?
Лу Чэн ответил:
— Нет.
Гу Чанъань не стал медлить и жестом показал Лу Чэну лезть через стену. Тот не шелохнулся.
Гу Чанъань первым взобрался на стену и бросил на него нетерпеливый взгляд, мол, чего ты копаешься, залезай скорее.
Лу Чэн внезапно поднял глаза, уставившись куда-то за спину Гу Чанъаня. Тот почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом. Он сидел на стене, а позади него была пустота, словно кто-то парил в воздухе, молча наблюдая за ними.
В этот момент Лу Чэн легко запрыгнул на стену, схватил Гу Чанъаня и перенес его во двор.
От резкого рывка Гу Чанъань покачнулся и навалился на грудь Лу Чэна. Его подбородок коснулся шеи мужчины, холодные пряди волос скользнули по теплой коже, не оставив следа. Это был их второй тесный контакт после того, как они ощупывали друг другу лица. Ситуация была крайне неподходящей, но у Гу Чанъаня даже не возникло желания отстраниться — все его мысли занимал вопрос: где же спрятано тело?
Он так и остался стоять, прижавшись к Лу Чэну.
— Лу Чэн, она сейчас рядом, верно? Спроси ее, что произошло.
— Она забыла, кто она и как умерла, она держится в мире живых только на одной обиде, оставаясь там, где ее тело.
— И даже она не знает, где спрятан труп?
— Знает.
— Тогда какого черта ты не...
Гу Чанъань поднял голову и понял, в какой позе они находятся. Он отскочил, как ошпаренный, и начал активно отряхиваться, пытаясь избавиться от неловкости:
— Почему ты не оттолкнул меня?
Лу Чэн проигнорировал его вопрос, поправил одежду и невозмутимо произнес:
— До этого момента она сама не знала, где находится ее тело, только сегодня ночью...
Гу Чанъань перебил его, мягким тоном добавив:
— Ладно, я верю, что ты меня не подставишь. Просто скажи, где труп?
Лу Чэн указал на определенное место.
Гу Чанъань посмотрел туда: две хурмы, одна жужуба и кривая османтусовая роща. Тело закопано под деревьями? Нет!
Он подошел ближе, заглянул за деревья и увидел колодец, накрытый старыми картонными коробками. Запах исходил именно оттуда.
Скрип открывающейся двери нарушил тишину двора.
Женщина стояла на пороге с растрепанными волосами, на лице виднелись следы от царапин, что делало ее красное родимое пятно еще более жутким. Она смотрела на Гу Чанъаня, стоящего у колодца, ее взгляд постоянно менялся: от растерянности и испуга к ненависти и, наконец, к тихой печали.
Гу Чанъань на глазах у женщины убрал коробки и отпихнул крышку колодца ногой. Изнутри ударил тошнотворный смрад разложения. Его вывернуло наизнанку, он отступил на несколько шагов, зажимая нос.
В глубине колодца было так темно, что казалось, будто вот-вот из него выберется гниющее существо с искореженными конечностями.
Позади послышался мучительный кашель. Гу Чанъань обернулся к женщине, которая сгибалась пополам, и произнес сухим, констатирующим тоном:
— Твоя кузина не уезжала в город на заработки. Она мертва. Ты спрятала ее тело в этом колодце.
Женщина продолжала кашлять:
— Кх-кх... кх-кх... кх-кх...
Гу Чанъань не собирался лезть в колодец — это работа полиции. Он машинально посмотрел на окно напротив. Там были глаза, и это не было игрой воображения. Чжан Пэн сейчас смотрел на них из комнаты.
Возможно, в ту ночь, когда женщина прятала тело, Чжан Пэн так же наблюдал за ней, словно смотрел кино, не вмешиваясь и не сообщая в полицию. Может быть, он находил удовольствие в том, чтобы наблюдать за ее ежедневной тревогой, страхом и предсмертной агонией.
Когда Гу Чанъань впервые встретил Чжан Пэна, он сразу понял, что тот психически болен, но отрицает болезнь и отказывается от лечения.
Собравшись с духом, Гу Чанъань спросил у Лу Чэна, сколько времени это займет. Тот выставил руку.
— Пять минут? — уточнил Гу Чанъань.
Лу Чэн прижал большой палец к согнутому безымянному и мизинцу, выпрямив указательный и средний. Две минуты.
— ...
Гу Чанъань позвонил в полицию.
Раз уж тело найдено, ему придется пообщаться с копами, дать показания — он ведь законопослушный гражданин.
Они с Лу Чэном на удивление быстро достигли взаимопонимания: две минуты означали время, необходимое для изгнания обиды призрака и отправки ее в Иньцзянь на перерождение. А допросы — это дело полиции, не стоит отбирать у них хлеб.
Лу Чэн нахмурился.
— В чем дело? — спросил Гу Чанъань.
— Тело все равно нужно достать, иначе ее не отправить.
Гу Чанъань понимал, что у мужчины есть на то свои причины, и кивнул:
— Тогда иди ты.
Лу Чэн окинул парня взглядом:
— Это твое дело, при чем тут я?
Гу Чанъань миролюбиво предложил:
— Завтра, послезавтра, и еще три дня после этого я буду готовить тебе этот рис с мясом.
— Рис с овощами и вяленым мясом, — поправил Лу Чэн.
— Да-да, именно его. Хоть целый месяц буду готовить.
— Звучит неплохо, — протянул Лу Чэн. — Но...
— Что еще за но? — взгляд Гу Чанъаня стал острым.
— Я могу достать тело, но сможешь ли ты в одиночку вытащить нас обоих?
Гу Чанъань окинул взглядом высокого и крепкого мужчину и скривил губы:
— А если я полезу, ты сможешь вытащить меня и труп?
— Хоть десять таких, как ты, вытяну.
— ...
Мучительный кашель не прекращался. Женщина, казалось, уже ни о чем не заботилась, лишь опиралась на дверной косяк, кашляя так, будто собиралась выплюнуть легкие.
В итоге в колодец полез Гу Чанъань. Лу Чэн откуда-то достал веревку, обвязал его вокруг пояса и велел поторопиться.
Гу Чанъань не стал медлить. Чем глубже он спускался, тем невыносимее становился запах. Несмотря на повязку на лице, его тошнило.
Когда ноги коснулись дна, он наступил на что-то мягкое. Тело сковало оцепенением. Через секунду он отступил, включил фонарик и увидел у своих ног сильно разложившийся женский труп.
Гу Чанъань сглотнул ком в горле, задержал дыхание и через пластиковый пакет обвязал кости веревкой, стараясь не обращать внимания на шевелящихся опарышей.
— Лу Чэн, вытягивай!
Когда тело поднимали, вниз сыпались земля, черви и гнилая плоть. Когда Гу Чанъань выбрался наружу, он был бледнее смерти. Он отбросил пакет, его рвало, и он торопил:
— Скорее, полиция уже близко.
Лу Чэн заметил:
— Посмотри, не та ли это обувь, которую искал Чжан Лун?
Гу Чанъань обернулся, его лицо изменилось. В колодце он не заметил, но теперь, по подсказке Лу Чэна, увидел на ногах трупа мужские кроссовки, которые болтались на сгнившей коже.
Гу Чанъаня не интересовало следствие, его волновала лишь правда. Он силой подтащил женщину к телу:
— Это обувь Чжан Луна?
Женщина смотрела в пустоту, бормоча бессвязные слова.
— Она, как и они, насмехалась надо мной. В ту ночь Чжан Лун и Цянь Фэй несли ее, бесчувственную, к реке. Я кралась следом и видела, как они бросили ее в воду.
Гу Чанъань и Лу Чэн молчали. Кроме воя ветра, слышался только нервный голос женщины.
— Когда они ушли, я вышла. Она была еще жива, выбралась на берег.
Женщина грызла ногти, издавая неприятный хруст.
— Я увидела, что она собирается встать, и не знаю, что на меня нашло — схватила камень. Она хотела бежать, я вцепилась ей в волосы и стала бить камнем по лицу...
Она начала хихикать, а потом снова зашлась кашлем.
— Кх-кх... я превратила ее лицо в месиво... теперь она... теперь она урод.
Гу Чанъань перевел дух. До этого момента он думал, что женщина спрятала труп, потому что видела, как Чжан Лун совершил убийство, возможно, из любви к нему. Он не ожидал, что убийца — она сама.
Гу Чанъань притих. Женщина говорила, что только кузина ее не боялась, но отсутствие страха не всегда означает уважение — возможно, это было еще более унизительно.
В отличие от эмоций Гу Чанъаня, Лу Чэн оставался бесстрастным, лишь слегка прикрыв веки.
— Ты убила Чжан Луна? — спросил Гу Чанъань.
— Чжан Лун поспорил с другими, что разыграет меня. Он лжец.
Женщина сжимала и разжимала сухие руки, по ее впалым щекам текли слезы.
— Я свела его с ума. После этого он каждый день искал свою обувь. На самом деле она никуда не пропадала, она была на ногах моей кузины, он просто перепутал. Он лгал. Он искал не обувь, он искал ее тело. Он боялся.
Глаза Гу Чанъаня за стеклами очков блеснули. Он почувствовал изменение в шаре лжи и облегченно выдохнул. Эта ложь наконец была разрушена.
— Я забрала обувь кузины и надела ее, чтобы напугать его. Он сошел с ума окончательно.
Женщина снова закашлялась, ее желтые волосы тряслись, красное родимое пятно то появлялось, то исчезало.
— Вскоре он умер. Это ведь она сделала, да? Почему она не пришла за мной... она должна была прийти...
Гу Чанъань подумал: она пришла, она все это время смотрела на тебя. Видимо, смерть Чжан Луна была инсценировкой призрака, связанной с Цянь Фэем, который с самого начала был в курсе. Но это уже не имело к Гу Чанъаню никакого отношения, это работа полиции. А как именно Чжан Лун надел свои кроссовки на ноги мертвеца — это знал только Цянь Фэй.
— Господин, вы говорили, что я добрый человек, — прохрипела она, всхлипывая.
Гу Чанъань хотел что-то ответить, но заметил, что она смотрит не на него, а в пустоту. Он поджал губы.
Вокруг сгустился холодный ветер, похожий на стоны призраков. Гу Чанъань вздрогнул и прошептал Лу Чэну, который стоял неподвижно, словно спал:
— Почему ты до сих пор не закончил? Нам пора уходить.
Лу Чэн произнес лишь одно слово:
— Обувь.
Гу Чанъань понял и спросил женщину:
— Где та обувь, которую ты забрала?
Женщина молчала, продолжая кашлять и повторять, что кузина должна была прийти за ней.
Гу Чанъань вбежал в дом, обыскал первый этаж, затем второй. Среди обуви он нашел пару кроссовок — та же модель, что была у Чжан Луна, парная, того же светло-серого цвета. Скорее всего, это они.
Он спустился вниз и бросил обувь перед женщиной:
— Это обувь твоей кузины?
Женщина подняла голову, ее глаза были налиты кровью:
— Кх... господин, вы... кх-кх...
— Живые должны отвечать перед законом, за преступления придется платить. А мертвые должны отправиться в Иньцзянь, чтобы поскорее переродиться.
Гу Чанъань больше ничего не сказал. Лу Чэн, услышав это, едва заметно взглянул на парня.
Гу Чанъань с мрачным видом использовал пластиковый пакет вместо перчаток, стянул обувь Чжан Луна с гниющих ног трупа и с трудом натянул на них ее собственную обувь.
Лу Чэн, словно фокусник, достал из кармана талисман, прошептал что-то, поджег его и подбросил в воздух. Гу Чанъань не разобрал слов, но почувствовал, как окружающая мертвая энергия исчезла.
***
Полиция работала оперативно. В ту же ночь Гу Чанъаня и Лу Чэна доставили в отделение, но в разные комнаты допроса.
Гу Чанъаня допрашивал Цзи Цин вместе со стажером — миловидной девушкой, чьи глаза выдавали все ее эмоции. Гу Чанъань сотрудничал во всем, исключив лишь информацию о Рыбе Лжи. На все остальное он отвечал без запинки, не выказывая сопротивления, так что протокол был составлен быстро. Главным образом потому, что Гу Чанъань был голоден, замерз и хотел спать, у него не было сил играть в игры с капитаном Цзи.
Цзи Цин бросила ручку на бумаги, положила локти на стол, сцепила пальцы и внимательно разглядывала черноволосого парня напротив.
Гу Чанъань зевал во весь рот:
— Капитан Цзи, я могу идти?
Цзи Цин ответила вопросом на вопрос:
— Ты совсем не меняешься. Какой секрет ухода за собой используешь?
Гу Чанъань слегка дернул уголком рта, лениво приподнял веки и улыбнулся:
— Секрет... он действительно есть.
Девушка-стажер тут же схватилась за блокнот, готовая записывать.
— Главное в жизни — быть счастливым, — Гу Чанъань подпер голову рукой. — Когда на душе легко, человек естественным образом остается молодым. Разве не так, капитан Цзи?
Цзи Цин посмотрела на бледное, тонкое лицо молодого человека, погрузившись в раздумья.
http://bllate.org/book/19143/1880141
Готово:
