Привыкнув к легшему недомоганию от того, как самолет рассек просторы неба, Чжоу Шэн впервые покинул Ланчэн.
Сюй Чао ехал с ним одной дорогой, не присоединившись к Цянь Шэну и остальным.
Едва они сошли с трапа самолета, Сюй Чао накинул ему на плечи пальто.
— И подумать не мог, что уже май, а в Фучжене так холодно.
— На юге часто идут сезоны слив, — ответил Чжоу Шэн, одергивая одежду.
Сюй Чао в одиночку непременно хотел тащить багаж за двоих. В эту поездку в Фучэн он также последовал за ним, решительно всё бросив, лишь предварительно устроив мать.
Сюй Чао катил чемоданы и на ходу говорил: — Хорошо еще, что не зима, иначе с твоим-то здоровьем, Шэн-гэ, ты бы точно не выдержал. Кстати, все лекарства, что выписал врач, взял?
— Только что перед отъездом заехал получить новые.
Весна обманчива, холода возвращаются — и пережить это время труднее всего. В этих словах определенно была своя правда.
С его нынешним здоровьем он должен был беречь себя везде, где положено.
У выхода из аэропорта они воссоединились с Цянь Шэном и остальными.
Встречать их вышел старый Ли — заведующий дочерним заводом компании Чжоу. Человек за пятьдесят, он отдал всю свою жизнь и все душевные силы производству на фабрике.
Новые средства на счета компании Чжоу до сих пор не поступили.
Многие рядовые рабочие только и шептались о том, что корпорация Чжоу банкротится, да и перед Новым годом они действительно уволили целую партию людей.
Полгода назад внезапно пришла весть, что из головного офиса прибудет человек.
Старый Ли забрезжил надеждой и поехал встречать гостей лично.
Однако, увидев прибывших, он почувствовал, как надежда рушится. Слишком молодой, лицом вылитый избалованный аристократ, да еще и лицо от фучженского ветродуя выглядело нездоровым. К тому же все вокруг звали его генеральным директором Чжоу, почтительно и с трепетом — связаться с таким себе дороже.
Старый Ли пал духом и за всю дорогу почти не ронил слов.
Сидевший посередине заднего сиденья молодой директор Чжоу, казалось, ничуть не задело подобное пренебрежение. Первое же, что он произнес, едва тронулись с места: — Директор Ли, а ту партию рабочих, что уволили перед Новым годом, еще можно вернуть?
Старый Ли внутри испуганно вздрогнул и оглянулся назад.
Заупрямившись, он отрезал: — Возвращать-то зачем? Зарплату все равно платить нечем.
Сидевший рядом с директором Чжоу пухлый молодой человек тут же с улыбкой вмешался: — Директор Ли, раз наш директор Чжоу говорит искать — значит, ищите. Разве мы приехали не для того, чтобы разрешить ваши проблемы?
Старый Ли по-прежнему отказывался верить.
Повернувшись обратно, он заговорил: — И что толку добывать деньги на зарплаты? Дело ведь не только в нехватке средств. Я столько лет на производственной линии. Еще с десяток лет назад мы изо всех сил старались поднять объемы, ломали голову над ростом эффективности — будь то оборудование или рабочая сила, я за каждый пункт могу поручиться, но раз дело не идет, так оно и не идет.
Старый Ли прекрасно понимал обстановку: два года назад Фучэн назначили первой экспериментальной зоной для переориентации промышленности, и он принял удар на себя.
Он уж было думал, что спасение близко, но в итоге всё заглохло само собой.
Он и не рассчитывал, что этот молодой генеральный директор сможет узреть корень проблемы — небось, просто чей-то родственник из верхов приехал спуститься в народ и поглядеть на жизнь.
И тут он услышал слова Чжоу Шэна:
— Пожалуйста, директор Ли, постарайтесь изо всех сил отыскать людей. Сколько вернется — столько вернется.
— Насколько мне известно, те, кого распустили перед Новым годом — ветераны завода. Пусть они далеки от электроники и новых высоких технологий, но это костяк, обладающий бесценным старым опытом. На сегодня у меня назначена встреча с одной машиностроительной компанией для обсуждения сотрудничества, так что с этим вопросом придется побеспокоить директора Ли.
Старый Ли даже забыл о манерах.
Он снова повернулся к Чжоу Шэну, нахмурился и спросил: — Вы серьезно?
Чжоу Шэн улыбнулся: — Людям, у которых действительно есть способности, я никогда не позволю по-настоящему остаться без работы.
Старый Ли потер руки, и в его груди вновь вспыхнул крошечный огонек.
Будучи старым начальником завода, он чувствовал глубокую вину за то, что сейчас не мог гарантировать даже выживание рабочих.
Слова этого юноши вновь подарили ему крохотную капельку надежды.
А вдруг, думалось ему.
Сидевший на переднем сиденье старый Ли больше не оборачивался, лишь поспешно кивнул в ответ:
— Хорошо, тогда я займусь поисками.
Покорение новых земель и расширение границ — разве всё это дается так легко?
Чжоу Шэн с самого дня приземления в Фучжене даже не успел заехать в отведенное ему жилье, как с места в карьер ринулся в работу.
Спускаться на передовую, выявлять проблемы, решать проблемы.
Это ощущение до боли напоминало то время, когда он давным-давно в спешке принимал дела корпорации Чжоу.
Хлопотно, но не впустую.
Стоять ногами на земле, шаг за шагом — сосредоточенно, без лишних мыслей и достаточно твердо.
Этот процесс возвращения контроля над вещами по крупицам совсем не походил на те последние годы в прошлой жизни, когда все впотьмах нащупывали путь вперед, не видя завтрашнего дня. Времена изменились: реальный сектор приносит пользу народу, и каждый шаг приносит зримые плоды.
Чжоу Шэн, казалось, не чувствовал усталости.
Зато его темп работы напрочь отбил охоту испытывать судьбу у Сюй Чао и Цянь Шэна с остальными.
Спустя полмесяца в Фучжене.
Из-за непрекращающегося дождя Сюй Чао силой заставил его отдохнуть хотя бы день.
Чжоу Шэн жил один.
Квартира из двух комнат и гостиной — далеко не роскошь, небо и земля по сравнению с виллой Дунху, где он прожил почти месяц.
Чжоу Шэн ко всему привык.
Водопровод и электричество работали исправно, а поскольку готовил он крайне редко, эта квартира служила ему просто местом для сна.
В тот день в полдень Сюй Чао принес с собой миску хуньтуней.
С порога он заговорил: — Шэн-гэ, это жена директора Ли лепила, говорит, непременно угости тебя.
— Передай ей мою благодарность.
— Обязательно, — отозвался Сюй Чао.
Здесь Сюй Чао постепенно раскрывал свои таланты. Большую часть времени он следовал за Чжоу Шэном, помогая разбираться со множеством дел, до которых у того не доходили руки. Он подстраховывал во всем и везде, и порой даже самому Чжоу Шэну казалось, что они сработались так безупречно, будто слаженно трудились вместе долгие годы.
Чжоу Шэн все еще ходил в пижаме, а из-за ненастной погоды в квартире было сумрачно.
Сюй Чао вошел с влажным от сырости воздухом, и Чжоу Шэн отправил его в ванную взять полотенце, чтобы обсохнуть.
Зайдя в ванную, Сюй Чао не стал трогать вещи Чжоу Шэна.
По его мнению, хотя Чжоу Шэн здесь ничем не выделялся на фоне остальных, жил так же просто и за короткое время снискал всеобщее восхищение,
эту неуловимую инаковость всё равно было слишком легко заметить.
Просто сполоснув руки в ванной, Сюй Чао бросил взгляд на маленькое окошко и громко крикнул: — Шэн-гэ, может, отдохнешь еще пару дней? Глянь-ка на этот дождь, льет как из ведра и конца краю не видно.
Не дождавшись ответа, он вышел и только тогда заметил, что Чжоу Шэн смотрит новости.
По телевизору передавали, что в уезде Линьшунь, подчиненном Фучженю, началось наводнение.
Сюй Чао тут же охнул:
— Шэн-гэ, погоди, это же то самое место, куда ты отправлял братишку Чжу за материалом?
Не отводя глаз от экрана, Чжоу Шэн произнес: — Звони, проверь, удается ли с ними связаться.
Сюй Чао достал телефон.
Набрал номер, выждал пару секунд: — Не дозвониться, занято.
Чжоу Шэн на мгновение задумался и, не раздумывая больше ни секунды, поднялся, подхватив одежду.
— Ищем машину, мы едем туда.
Сюй Чао запротестовал: — Шэн-гэ, там же сейчас бедствие, дороги наверняка перекрыты. К тому же у братишки Чжу чуйка на опасность потрясающая, вряд ли случилось что-то серьезное.
…
Проведя на площадке полмесяца, съемочная группа фильма Сон плавающей жизни наконец-то прочувствовала всю суровость здешних условий.
Изначально выбранный павильон оказался совсем не той площадкой, где должны были проходить первые съемки.
Они застряли где-то в глухой цыганской дыре на юго-западе.
Огромное количество сцен в дождевых лесах стало тяжелейшим испытанием как для всей съемочной группы, так и для актеров.
Дождь лил уже три дня.
Съемки полностью встали.
Вся группа эвакуировалась из горных районов, но автобусы и общественный транспорт не ходили — все оказались заперты в крошечной гостинице уездного городка.
В интернете пестрели сводки о бедствии.
Либо же новости о пожертвованиях от звезд.
Местные массовщики коротали время за болтовней внизу в холле:
— Смотрю я на всё это, и ситуация выглядит серьезной, в низовьях в какой-то деревне даже сошел оползень. Вы уже пожертвовали деньги?
— Я скинул немного, говорят, исполнитель главной роли в нашем фильме отвалил целых пять миллионов.
Кто-то вздохнул: — Когда же я стану настолько популярным, чтобы вот так запросто выкладывать по пять миллионов.
— По мне, так к лучшему, что никто не знает, будто мы снимаем в этой глуши, а то фанатки этих главных актеров сошли бы с ума от беспокойства.
— Работу по секретности режиссер Ян ведет очень строго.
В этот момент несколько работников втащили внутрь большие пакеты.
Раздался окрик: — Все на обед!
Это прервало обсуждения толпы.
Как раз в этот момент со второго этажа спустилось несколько молодых актеров, и среди них — Жэнь Цисюань.
Привычным шагом отыскав сотрудников, он произнес: — Режиссер и остальные обсуждают рабочие моменты наверху, я занесу их порции.
Работники тут же передали ему отдельный запечатанный пакет с коробками для еды.
— Ну, тогда спасибо за труд.
Когда он ушел, массовка принялась шептаться за спиной:
— Разве у этого Жэнь Цисюаня мало поклонников? С чего это он вдруг выполняет черную работу помощника площадки?
— Ты что, еще не в курсе? Роль, которую он получил в этот раз, совсем крошечная, и в съемочной группе он держится ближе к народу. В кулуарах вовсю шепчутся, что он притащился сюда исключительно ради того, чтобы преследовать киноимператора Чу.
— Разве в сети недавно не опровергали эти слухи? Впрочем, верно... Притащиться за ним в эту дикую глушь, играть в одних сценах, а теперь еще и застрять вдвоем в этой паршивой гостинице — глядишь, и правда сошлись.
— Да бросьте вы болтать языками, — оборвал их кто-то.
Предостерегающе прозвучало: — В прошлый раз тот ассистент брата Чу услышал, как кто-то сплетничает. Ох, и устрои же он тогда нагоняй, страшное дело! Я смотрю, люди из его команды очень болезненно к этому относятся, так что прекращайте распускать слухи.
Тем временем на седьмом этаже гостиницы.
Режиссер и исполнители главных ролей жили именно на этом этаже.
Когда Жэнь Цисюань с коробками еды постучал в дверь Чу Цинбая, вся основная творческая группа была в сборе.
Режиссер Ян Чжичэн, завидев его, замахал рукой: — Цисюань, входи, входи же! С какой стати тебе самому бегать за едой и помогать носить порции? Мы тут как раз разбираем сцену, давай-ка с нами послушай.
Жэнь Цисюань с улыбкой поприветствовал всех: — Ничего страшного, мне не сложно. Давайте сначала поедим, пока не остыло.
Ян Чжичэн как раз увлекся спором с Чу Цинбаем на самом интересном месте и никак не мог остановиться.
Но, заметив, что остальные поднялись со своих мест, он тоже хлопнул Чу Цинбая по плечу:
— Ладно, давайте поедим. При нынешней погоде съемки всё равно возобновить не удастся.
Условия в этом месте были самыми спартанскими.
Даже в лучших номерах удобства оставляли желать лучшего.
— Брат Чу, — Жэнь Цисюань протянул коробочку с обедом.
Чу Цинбай бросил на него мимолетный взгляд, повернулся к розетке и небрежно бросил: — Оставь там, я позже сам возьму.
Жэнь Цисюань неловко замер с протянутой рукой, но быстро молча убрал ее.
Те, кто заметил эту сцену, тихонько кашлянули и нарочно перевели тему, с улыбкой спрашивая: — Брат Чу, мы тут всей толпой набились к тебе в номер обедать, ты ведь не против?
Чу Цинбай воткнул шнур в павербанк и ответил: — Никаких возражений. Когда мы с вашим режиссером Яном снимали Перевал Цюань, о комнатах и речи не было — жили в палатках посреди пустыни, а бывало, и под открытым небом спали. К такому мне не привыкать.
Ян Чжичэн сделал вид, что замахивается на него кулаком, и со смехом выругался: — Ты, великий киноимператор Чу, теперь звезда, припоминаешь мне старые обиды?
— Как можно.
Все вокруг знали, что режиссер и Чу Цинбай знакомы уже много лет.
Атмосфера мгновенно разрядилась, и люди рассмеялись.
Кто-то, уплетая еду за обе щеки, протянул: — Хорошо еще, что здесь есть генератор, иначе и вовсе неясно, что делать. Вот только связи нет — целыми днями сидишь запершись в комнате и дрыхнешь, даже в сеть не выйти, чтобы убить время.
— Радуйся и тому, что есть, — отмахнулся сосед. — Нам еще повезло вовремя выбраться, а то сейчас точно сидели бы в ловушке где-нибудь в горах.
Кто-то включил телевизор в номере Чу Цинбая.
Без интернета оставалось лишь смотреть репортажи в реальном времени.
Тучные поля, дома, деревни и улицы городов — всё тонуло в бушующих потоках воды.
Хуже всего было то, что дождь продолжал идти.
Репортер в дождевике и с зонтом стоял у мелководья в жилом районе и вещал: — Как мы можем видеть сейчас, все низинные районы уезда Линьшунь пострадали от стихийного бедствия. Спасательные грузы и группы людей прибывают со всех концов страны непрерывным потоком. Дождь не прекращается, уровень воды продолжает подниматься, и эвакуация людей — главная сложность нынешней спасательной операции. За моей спиной вы можете заметить немало неравнодушных граждан, которые по собственной воле пополнили ряды волонтеров и самоотверженно ведут тяжелую работу по эвакуации населения.
В тот момент, когда Чу Цинбай достал телефон, чтобы включить его, он случайно бросил взгляд на экран.
Он опустил голову, затем резко вскинул ее обратно, и меж его бровей залегла глубокая складка.
В объективе репортера.
Из только что причалившей желтой спасательной резиновой лодки выбирались три-четыре человека.
Мужчина шел в самом авангарде спасательной операции — судя по всему, он снял свой спасательный жилет и натянул его на ребенка, которого прижимал к груди. Черная длинная одежда промокла насквозь под ливнем, подчеркивая стройный силуэт.
Он только что передал ребенка паре, спустившейся позади,
как дорогу ему преградил репортер.
Похоже, не ожидавшего этого мужчины взгляд, устремленный в объектив камеры, выдавал легкое удивление.
Микрофон репортера уперся ему прямо в губы, пробивая свист ветра и дождя: — Скажите, как ваша фамилия?
Лицо человека, к которому обратились, казалось бледным от дождевой воды, но вовсе не выглядело растерянным.
Его взгляд и общая манера держаться отличались поистине невозмутимым спокойствием.
Кивнув, он ответил: — Не сочтите за труд, фамилия — Чжоу.
http://bllate.org/book/19123/1878041
Готово:
