Хозяина этого тела звали Цзян Ин, и да, он был евнухом, и к тому же имел честь быть… главарем евнухов? Главным евнухом Восточного разведывательного управления? О, да он еще и чиновник, и должность у него длинная-предлинная: императорский посланник, главный надзиратель евнухов Восточного управления.
Сюй Сы на мгновение опешил. Это… неужели это тот самый легендарный Господин Чан-гун? Глава ведомства? В голове Сюй Сы мгновенно всплыло лицо из какого-то сериала — мерзкое, с придурковатым выражением.
А из какой эпохи этот Господин Чан-гун… Государство Лофэн? Разве в нашей истории было такое государство? Сюй Сы изо всех сил напряг память и решил: будем считать, что было…
Цзян Ин не был евнухом от рождения, то есть не был тем, кто родился с недостатком и не мог стоять. Он был евнухом после кастрации, и к тому же кастрированным насильно. Его отец когда-то занимал немаленький пост. Политическая борьба — все мы смотрели «Записки императорского дворца» — чуть зазевался, и вот тебе казнь всего рода до третьего колена, а то и до девятого.
Отцу Цзян Ина еще повезло: он лишился только головы, сына оскопили и сделали евнухом, дочь отправили в женские покои императорского гарема. До девятого колена не добрались. Потому что… если строго считать девятое колено, туда входил и сам император. Старшая сестра Цзян Ина, как ни крути, была пусть и опальной, но все же наложницей. Сейчас она потеряла влияние, но раньше была в большой чести.
Сюй Сы молча листал воспоминания Цзян Ина, и лицо его становилось все мрачнее.
Этот Господин Чан-гун был извращенцем…
Став евнухом не по своей воле, да еще и пережив крах семьи, он психологически искривился. Характер стал мрачным и подозрительным, сердце — жестоким и безжалостным. На людях он умел подлизываться, изображал верноподданническую преданность, так что император приходил в восторг и радовался при виде его. Втайне же он строил козни против честных чиновников, продавал должности и титулы, ради личной выгоды выносил множество несправедливых приговоров — словом, не было злодейства, которого бы он не совершал.
Но самое отвратительное… Сюй Сы оглядел свое тело, сплошь покрытое синяками. Этот Господин Чан-гун был еще и сексуальным извращенцем. Любил BDSM. И ладно бы просто любил, так он еще и был мазохистом!
Ха. Ты с таким трудом забрался на пост главаря евнухов, чтобы тебя тут истязали?
[Динь-дон]
В голове вдруг раздался звук, похожий на включение компьютера. Сюй Сы насторожился и прислушался.
— Господин Сюй Сы, я — Система №2333. — Раздался молодой, сладкий, как у Лоли, голосок. Сюй Сы покрылся мурашками. — В реальной жизни вы погибли, упав с высоты, — спасти не удалось.
Слышать о собственной смерти в полном сознании… Это ощущение… было до крайности жутким и до крайности странным.
Сюй Сы причмокнул губами.
— Хади, раз уж я умер, то что это за хрень сейчас происходит?
2333:
— …Хади?
— 2333 = ха-ха-ха = Хади.
2333:
— …
— Господин Сюй, сейчас Организация дает вам шанс на возрождение. Если вы сможете выполнить задание, то вернетесь в реальный мир и начнете все заново.
— Я отказываюсь. — Сюй Сы отрезал так же решительно, как когда-то отказал тому паршивцу.
— Господин Сюй, может, все же подумаете? Такой шанс выпадает раз в тысячу лет~ — Сладкий голос системы был приторным до тошноты, у Сюй Сы аж в глазах помутилось, а в горле пересохло.
— Подумать? — Сюй Сы холодно усмехнулся и заорал: — Ты подсунул мне это тело, которое и морально, и физически — инвалид! Даже пташки мне не приделал! А еще законченный извращенец! Как с этим играть? Скажи мне, как это можно использовать?
— Господин Сюй, это случайный выбор. — 2333 оставался невозмутим.
Подтекст: тебе не повезло, вытянул билет евнуха — кого винить?
Сюй Сы махнул рукой.
— Хватит. Отпусти меня перерождаться.
Кому надо — пусть тот и делает. Он все равно не сможет.
Система замолчала.
И как раз когда Сюй Сы решил, что вот-вот отправится к Янь-вану с докладом, перед ним возникла картинка в реальном времени. На ней его мать рыдала навзрыд, глядя на его посмертный портрет.
У Сюй Сы мгновенно покраснели глаза, в горле запершило. Он за всю жизнь ни разу не видел, чтобы мать плакала. Даже когда его бесстыжий отец набрал кучу долгов и сбежал, смотав удочки, мать при нем не проронила ни слезинки. В его глазах госпожа Сюй была Железным человеком в юбке.
Но Железный человек плакал. Из-за него.
Черт. Если жестко не берет, бьют на жалость.
— Какое задание? — Голос его слегка осип.
Картинка исчезла. [Динь-дон]. 2333 снова на связи.
— Очень простое. Уменьшить площадь психологической тени целевого персонажа до 20%.
Сюй Сы:
— Почему 20%, а не полностью убрать?
2333:
— Господин Сюй, если площадь психологической тени человека держится в пределах 20%, это безопасный диапазон.
То есть если больше 20% — уже небезопасно? Сюй Сы сглотнул.
— А что будет, если тень превысит 20%? Психическое заболевание? Расстройство? Извращение?
— Это зависит от конкретного случая. — 2333 ловко ушел от ответа.
Значит, его задание — лечить людей с психологическими травмами? Сюй Сы почувствовал, что дорога впереди не сулит ничего хорошего. Потому что, как он ни смотрел, именно Цзян Ин больше всех походил на того, кто срочно нуждается в лечении.
— Сколько всего заданий мне нужно выполнить? — Сюй Сы задал самый волнующий его вопрос.
2333:
— Всего семь миров. В каждом мире вы будете вселяться в разных людей. После выполнения цели автоматически перейдете в следующий мир.
— А если не выполню? — спросил Сюй Сы. — То есть если я в том мире случайно умру, не закончив задание?
2333 загадочно промолчал.
А, понятно. Значит, умрет. Умрет по-настоящему.
— Господин Сюй, Система №2333 будет искренне вам служить. Я только что получил повышение, у меня в подчинении много новичков, так что я довольно занят. Обычно я нахожусь в офлайн-режиме. Если что-то нужно — оставляйте сообщение.
— Искренне служить? А можешь сначала сменить голос? — Сюй Сы без сил кивнул. Он уже привык общаться с Хади мысленно, а не орать вслух.
Примерно через полчаса он собственными глазами увидел, как кровавая дыра на глазах затягивается, покрывается коркой, корка отпадает, обнажая нежно-розовое мясо, а затем снова покрывается кожей, ничем не отличающейся от окружающей.
Лицо Хань Бинхуаня, которое из-за потери крови было неестественно бледным, постепенно порозовело, к нему вернулся румянец. Почти остановившееся дыхание восстановилось, стало ровным и спокойным, и теперь обжигало влажным теплом ладонь Сюй Сы.
Увидев этот ряд невероятных изменений, Сюй Сы сначала с облегчением выдохнул, а затем ноги его подкосились, и он повалился навзничь. После погони, падения в воду и борьбы за жизнь со смертью его нервы были на пределе. Как только опасность миновала, в голове сразу образовалась пустота.
2333 продолжал добросовестно вести запись наблюдения:
— С момента приема препарата WTP890 прошло сорок четыре минуты. Все жизненные показатели вернулись к норме. Заживление раны завершено. Скорость деления клеток достигла пика. Пока не наблюдается никаких ожидаемых побочных эффектов. Эм…
Вдруг в этом ровном, бесцветном, «генеральском» голосе появилась трещинка. Сюй Сы, который лежал на спине, как труп, испуганно вскочил и повернулся проверить состояние Хань Бинхуаня.
Хань Бинхуань еще не очнулся, но в подсознании уже появилось восприятие. Он хмурил красивые брови, на лбу выступил тонкий слой пота, на скулах горели два неестественных румянца, губы пересохли и потрескались.
Сюй Сы встревожился, протянул руку и пощупал его лоб. Тот оказался обжигающе горячим.
— Хади, что такое? Почему у него жар? Неужели жизнь мы спасли, а он теперь сгорит до состояния деревенского дурачка? — Он поспешно вытащил из рукава намокший от речной воды платок и, не выжимая, шлепнул его на лоб Хань Бинхуаня.
2333:
— Господин Сюй, успокойтесь. Когда скорость деления клеток в организме увеличивается, выделяется много тепловой энергии. — У него было еще кое-что, о чем он не знал, стоит ли говорить. На самом деле скорость деления клеток в некоторых органах могла достичь критической точки.
— Жарко… Воды… Воды…
Хань Бинхуань в беспамятстве от жара беспрестанно расстегивал ворот и бормотал, обрывками фраз.
— Хорошо-хорошо, вода. Ты — целевая личность, ты для меня — божество.
Сюй Сы, у которого все тело ломило, спотыкаясь, побрел к реке, зачерпнул пригоршню воды, плотно сжал пальцы и быстро вернулся. Он пытался по капле влить воду в полуоткрытый рот Хань Бинхуаня, но никак не мог попасть.
В полубреду Хань Бинхуань почувствовал влагу на губах и инстинктивно приоткрыл рот, словно младенец, ищущий соску. В забытьи он что-то прикусил и начал слегка посасывать.
Сюй Сы:
— …
Мамочки, тут кто-то хулиганит~ Ему нравится кусать чужие пальцы~
И… прикусывает довольно приятно…
В том месте, где язык касался подушечки пальца, разливалось тонкое, частое онемение. В их уединенном пространстве это онемение бесконечно усиливалось, пронизанное крайней странностью.
Сюй Сы почувствовал, что что-то не так, и попытался вытащить указательный палец, но собеседник, хоть и без сознания, сохранил силу и тоже усилил хватку, не разжимая рта.
Сюй Сы нахмурился. Эй! Ах ты, я не поверю! Он уже собрался размахнуться и влепить ему пощечину, чтобы освободить палец, как вдруг кончик пальца пронзила острая боль.
— Ай… — Сюй Сы судорожно втянул воздух. Но втянул рано, потому что, опустив голову, увидел, что Хань Бинхуань смотрит на него в упор своими темными, как омут, глазами, не моргая.
В черных зрачках, казалось, плясали огоньки, отражая фигуру Сюй Сы со спутанными волосами и полураспахнутым воротом.
Хань Бинхуань все еще держал во рту палец Сюй Сы. В полости рта чувствовался резкий запах крови. Он нахмурился.
Сюй Сы, словно от удара током, резко выдернул палец. Не обращая внимания на боль, он отодвинулся на несколько цуней и, размахивая руками, начал оправдываться:
— А-ха-ха, господин Хань. Этот… этот палец я не специально… это вы… эм… вода…
От волнения в голове у Сюй Сы все перепуталось, и он практически потерял дар речи.
Окровавленный указательный палец, которым он тряс, привлек внимание Хань Бинхуаня. Тот вытер с уголка губ кровь, родственную той, что на пальце, и в голове у него всплыли порочные образы того, как он покусывал и грыз этот палец.
Мощный поток жара мгновенно вспыхнул внизу живота и с ревом понесся по всем меридианам тела.
Странное жжение в теле заставило его страдальчески выгнуться. Черт возьми, в глазах мелькнуло удивление. У него, оказывается, встал? И так сильно, что невыносимо.
— Что с тобой? — Сюй Сы беспокоился о побочных эффектах, о которых говорила 2333, и боялся, что если они проявятся слишком сильно и покалечат человека, то это будет его вина.
Хань Бинхуань был напряжен, мелко дрожал и с трудом выдавил из зубов несколько слов:
— Не подходи!
Не подходи. У меня сейчас в голове только твоя отвратительная, дьявольская рожа и… эти грязные, постыдные дела.
— Ты в порядке? — Сюй Сы никогда не был послушным ребенком. Он снова пододвинулся, по-братски хлопнул Хань Бинхуаня по плечу. — Если где-то болит — скажи.
В конце концов, это все из-за него… Сюй Сы мысленно обиженно всхлипнул.
Жар от ладони на плече проник через мокрую одежду, вызвав ужасную дрожь во всем теле. Хань Бинхуань резко поднял голову, так что Сюй Сы вздрогнул. Когда эти глаза успели налиться кровью? Когда они стали такими пугающе яркими? Когда они стали такими… дикими?
Все еще ошарашенный Сюй Сы не успел опомниться, как его внезапно толкнули. Спина с глухой болью ударилась о камень. Затем на поясницу навалилась тяжесть — Хань Бинхуань оседлал его, прижав обе его брыкающиеся руки.
Погодите, погодите. Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?
Даже если Сюй Сы был тугодумом, сейчас он мог разглядеть в глубоких глазах Хань Бинхуаня неприкрытое желание, ясно написанное: «Я хочу тебя выебать».
— Хади… Хади… 2333? Черт, ахровая система, выходи!
В ответ — только гудки.
Вот же собака! Неужели Сюй Сы сейчас перевернется в своей же канаве? Хотя он был натуралом-геем, пробовал разные типы, из любопытства был и снизу, но в основном все-таки пахал сверху.
Но сейчас… похоже, не судьба… Ни «железо», ни сила в пояснице, ни выносливость не тянут…
К тому же… секс на природе и принуждение никогда не были его коньком…
Сидящий на нем Хань Бинхуань, судя по всему, делал это впервые. Движения были неуклюжими, он не понимал, что делать, но в нем чувствовалась какая-то пугающая жестокость.
Это было видно по тому, как он разодрал одежду Сюй Сы в клочья, которые разлетелись, как снежинки.
Повидавший виды Сюй Сы перед таким Хань Бинхуанем вдруг оробел. Мамочки мои, после такой разборки от меня точно половина души не останется? Сюй Сы видел, что Хань Бинхуань, похоже, не совсем в себе, просто бездумно срывает с него штаны, и подумал, что лучше просто отдать штаны, а самому сбежать.
Но не ожидал, что у почти лишившегося рассудка Хань Бинхуаня мозги все еще работают. Он схватил Сюй Сы за лодыжку и притащил обратно.
Сюй Сы обеими руками прикрыл стратегически важные места и ни за что не разжимал рук. При нормальных обстоятельствах он бы не стал ничего скрывать, но проблема в том, что сейчас он был евнухом, и там было пусто — это было уж слишком уродливо.
Наконец, содрав мешающую одежду, Хань Бинхуань начал покрывать все тело Сюй Сы поцелуями, словно саранча, пожирающая урожай.
— Эй, говорю тебе, ты целоваться — целуйся, но зачем кусаться? Зачем грызть? Не может быть по-человечески?
— Ай-ай-ай, больно-больно-больно!
— Твою мать, ты меня прикончить хочешь?
— М-м-м-м…
Рот кому-то заткнули тряпкой.
Эта жестокая битва длилась неизвестно сколько времени. Она стихла только тогда, когда виновник выдохся, а жертва потеряла сознание.
— Кхм, это запись эксперимента с WTP890 на человеке. Как видно из записи, у WTP890 все еще есть несущественные побочные эффекты. Исследования необходимо продолжать. — Раздался электронный голос, 2333 выключил запись и вздохнул.
Когда Сюй Сы, чувствуя себя как выжатая тряпичная кукла, с отвращением к жизни очнулся, было уже раннее утро. Раздирающая боль в том самом месте, о котором не говорят, заставила его захотеть схватить дубину и прикончить того ублюдка.
Но он был целевой личностью. И к тому же… не… одолеть…
Из-за ожесточенной схватки одежда Сюй Сы была практически уничтожена. Хань Бинхуань отдал ему свое залитое кровью Одеяние Летящей Рыбы, а сам в белом нижнем белье, испачканном травой, сидел на берегу реки и молча смотрел на воду.
Ишь ты, какая раскаивающаяся спина — только посмертной сигареты для успокоения не хватает.
Сюй Сы плотнее закутался в Одеяние Летящей Рыбы, с трудом поднялся. Поясницу прострелило, и он чуть не упал обратно. Все тело ломило, как после переломки. Сюй Сы немного полежал, собираясь с силами, чтобы встать, как вдруг перед его глазами остановилась пара черных атласных сапог.
Подняв голову, он увидел лицо Хань Бинхуаня, освещенное солнцем со спины, так что черты было не разобрать — виднелся только суровый контур.
— Кто ты? — спросил тот сверху вниз.
— Ой, только что так нежно приласкались, а теперь уже отворачиваешься? — крайне неуверенно ответил Сюй Сы.
В этот раз он слишком много проколов допустил, их было просто не залатать. Пришлось стиснуть зубы и упираться до конца, ничего не признавая.
Хань Бинхуань смотрел на это нахальное лицо и чувствовал невыносимое раздражение.
Он совершенно не мог понять своего столь неприличного и грубого поведения. А то, что объектом был главарь евнухов, — тем более. Но тогда его сознание было ясным, абсолютно ясным. Он помнил каждое движение тела Цзян Ина, помнил свой собственный яркий порыв и ту острую, пронзительную усладу.
Он не мог это объяснить.
Это заставило его невольно вспомнить, как в детстве он застал своего отца… А теперь он сам… При этой мысли в желудке все перевернулось, и его вырвало.
Сюй Сы:
— …
Съел человека, облизал, да еще и так тонко уколол.
Ах, как же обидно.
Ци Чао около месяца лицемерно и с трепетом готовился, а Ци Юань, словно наблюдая за клоуном, взирал на него целый месяц с ледяным спокойствием, как на гладь безводного колодца.
Ощущение было такое, будто Будда смотрит на резвящуюся обезьяну Сунь Укуна на своей ладони: «Парень, ну давай, выпендривайся. Папочка твой посмотрит, какие цветочки ты сможешь вырастить».
Если бы Ци Чао потом узнал… хм, наверное, выплюнул бы три чжана крови от злости.
Впервые в жизни став шпионом, Сюй Сы был довольно добросовестен: докладывал обо всем, даже о мелочах. Он мысленно сочувствовал Ци Чао, который не мог вырваться из ладони Ци Юаня, и одновременно наслаждался извращенным удовольствием от того, что докладывает классному руководителю. Сюй Сы впервые за всю жизнь немного понял тех одноклассников, которые вечно любили на него ябедничать. Это было… довольно приятно.
Еще приятнее было то, что алая полоска здоровья над головой Хань Бинхуаня под натиском его неотразимой любовной атаки неуклонно и закономерно уменьшалась день ото дня.
Каждое утро, открывая глаза, Сюй Сы, не в силах терпеть, мчался в Бэйчжэньфусы, смотрел на полоску здоровья над головой целевой личности, которая по сравнению со вчерашним уменьшилась на один процент, и глупо улыбался. Улыбнувшись так примерно полчаса, он продолжал сегодняшний план обольщения.
Чем больше Сюй Сы общался с Хань Бинхуанем, тем больше он его узнавал. Например, хотя обычным выражением лица господина Командующего было отсутствие всякого выражения, Сюй Сы уже умудрялся на этом лице-маске находить какие-то зацепки, чтобы угадать настроение хозяина.
Если Хань Бинхуань был доволен, черты его лица становились чуть мягче, брови и глаза расслаблялись, верхняя губа не напрягалась, а вздергивалась в сексуальную дугу. Если он был недоволен, это было слишком очевидно: глаза сужались, уголки губ опускались, и от всего его тела исходила аура «не подходи» — убьет. Если он был чрезвычайно доволен или чрезвычайно недоволен… мм… наверное, он кусался…
Основываясь на этих выстраданных микровыражениях, Сюй Сы все успешнее продвигался по пути ублажения целевой личности.
Например, он заметил, что Хань Бинхуань, хотя и не очень любил Хань Сы, но и не питал к нему отвращения, по крайней мере, не вышвыривал его при первой же ссоре. Чтобы показать, что он любит хозяина и его змея, Сюй Сы каждый раз, приходя, приносил каких-нибудь ощипанных птичек или мышат, чтобы порадовать Сысы. Но каждый раз после кормления выражение лица Хань Бинхуаня было глубокомысленным и непостижимым.
Сюй Сы втайне считал, что это Хуаньхуань ломается, хочет поблагодарить, но не может подобрать слов.
Пока Сысы неуклонно развивался в сторону толстой, круглой змеюки, у Хань Бинхуаня наступил кризис. Пять дней данные стояли на 26% и не двигались. Победа, казалось, была уже близко, но Сюй Сы от нетерпения покрылся язвочками во рту.
— Хозяин. — Раздался голос, прекрасный, как перелив гуслей. Юноша, расправив полы халата, опустился на колени.
Едва его колено коснулось земли, как величественный мужчина, стоявший во весь рост, резко развернулся и пнул его ногой. Этот пинок, словно насмешка судьбы, пришелся прямо в то изысканное, безупречное лицо.
— Я не пожалел твоих боевых искусств, из кожи вон лез, чтобы затащить тебя в постель к этому псу-евнуху. И вот как ты отблагодарил меня за мое доброе дело!
http://bllate.org/book/19095/1875352
Готово: