Цзун Цзы на мгновение замер. Он прищурился, а затем увидел, что женщина, сброшенная с лошади, чудом запрыгнула обратно в седло, на полном скаку устойчиво выровняла тело и даже умудрилась провести взбесившуюся кобылу мимо нескольких растерявшихся массовщиков.
Мчащиеся лошадиные копыта несли Тань Цзиньсюэ вперёд, в её руках то влево, то вправо кололо длинное копьё с красной кистью. В самый последний момент женщина развернулась и резко натянула поводья: чёрный широкий плащ взметнулся алой подкладкой, очертив в воздухе резкую дугу. Согнув руку в локте, она изо всех сил швырнула зажатое в руке оружие!
Оно летело прямо на камеру. Стоявший позади оператор испугался и почти рефлекторно пригнулся, втянув голову в плечи, пытаясь увернуться.
Зелёное бронзовое копьё пронеслось над головами людей и упало, выдохвшись, всего в трёх метрах от камеры.
Несколько сотрудников дружно втянули воздух.
Хотя это был лишь реквизит, от этого неукротимого пронзительного натиска веяло таким холодом, будто он норовил пропороть сам объектив.
Снова подняв голову, генерал в чёрных одеждах и серебряных доспехах стояла, развернув коня. Конские копыта взмыли высоко вверх и тяжело опустились. Перед ней лежала усыпанная поднятой пылью дорога.
— Среди тысяч воинов никто не смеет преградить путь.
Цзун Цзы, которого удерживали двое сотрудников, выглядел мрачно.
Он смотрел, как женщина ловко усмирила взбесившегося скакуна и продемонстрировала каскадёрский трюк, после чего повернулся к Чжань Ханьцю. Его взгляд был холоден и тяжко давил:
— Отсняли?
Чжань Ханьцю ещё секунду назад погружённый в экстаз и восторг от получения идеального кадра, под ледяным взглядом Цзун Цзы мгновенно пришёл в себя. Холодный пот тотчас заструился по его спине.
— Отсняли, отсняли, — затараторил он.
— Быстро, быстро, этот дубль засчитан! Всем сохранять порядок! — громко скомандовал Чжань Ханьцю.
Несколько рабочих бросились разбираться с только что случившемся ЧП. К счастью, из-за суматохи лёгкие царапины получили лишь двое статистов, а монгольский конь по кличке Хэйцзы взбесился из-за того, что заднюю ногу ему оцарапало реквизитное оружие массовки; к этому моменту он уже успокоился.
Тань Цзиньсюэ протянула руку, погладила тёмную гриву скакуна и поскакала в сторону Цзун Цзы и Чжань Ханьцю.
Цзун Цзы стоял на месте, наблюдая, как лошадь подвозит Тань Цзиньсюэ шагом, а его лицо то мрачнело, то светлело.
Однако сердце наконец-то возобновило свой мерный стук.
Чжань Ханьцю лично подбел и перехватил поводья лошади Тань Цзиньсюэ, лучезарно улыбаясь:
— У тебя просто пугающая сила в руках! Оператора чуть до инфаркта не довела. Я изначально планировал сделать финальный кадр на спецэффектах, но после твоего трюка любые спецэффекты меркнут!
— Режиссёр Чжань слишком любезен, — Тань Цзиньсюэ сняла бронзовую маску, и Чжань Ханьцю остолбенел.
Её лицо было сплошь покрыто по́том, крупные капли стекали по подбородку.
В этот момент прискакал Юэ Вэньцзя на своём коне и зачастил встревоженным голосом:
— Брат Тань, Брат Тань, вы в порядке?!
Только что подошедший Цзун Цзы увидел её в таком виде, и его лицо мгновенно потемнело.
— В чём дело?
Тань Цзиньсюэ вытерла пот с лица:
— Всё в порядке. Лодыжку подвернула.
С привычным выражением лица она легко соскочила с коня, двигаясь чётко и уверенно. Лишь когда нога коснулась земли, она слегка сжалась от боли, оставив правую стопу навесу.
Юэ Вэньцзя впопыхах сполз с лошади, пытаясь её поддержать.
— И тут он воочию наблюдал, как одетый в костюм Цзун Цзы молча подхватил Тань Цзиньсюэ на плечо и широким шагом зашагал прочь.
Чжань Ханьцю хлопнул Юэ Вэньцзя по плечу, собираясь что-то сказать, но проглотил слова обратно.
Тань Цзиньсюэ, закинутая на плечо Цзун Цзы словно мешок с рисом, инстинктивно вцепилась в его плечо и тихо приказала:
— Что ты делаешь?!
Цзун Цзы бросил:
— В больницу.
Тань Цзиньсюэ сквозь зубы процедила:
— Остановись.
Цзун Цзы не сбавил шага:
— Зачем?
Тань Цзиньсюэ вздохнула:
— Ты упираешься мне в желудок. Если немедленно не остановишься, меня вырвет прямо на тебя.
Цзун Цзы резко замер.
Тань Цзиньсюэ скомандовала:
— Пересаживай на спину.
Цзун Цзы поморщился, но всё же аккуратно опустил Тань Цзиньсюэ так, чтобы она повисла у него на спине, бросив через плечо:
— Держись крепче.
Тань Цзиньсюэ всё ещё была в доспехах: костюм весил почти двадцать цзиней, да плюс её собственный вес — должно быть, Цзун Цзы нёс её с немалым трудом.
Тань Цзиньсюэ спросила:
— Ты справляешься? Если нет, опусти меня.
Цзун Цзы фыркнул, в его голосе прорезалось редкое раздражение. Не сбавляя шага, он произнес:
— Сожми ноги сильнее.
Одна нога Тань Цзиньсюэ сильно болела и не слушалась, поэтому ей пришлось намертво обхватить Цзун Цзы за талию. Она ненавидела эту позу.
Цзун Цзы усадил Тань Цзиньсюэ на заднее сиденье своей машины, сам сел за руль и завёл мотор.
Тань Цзиньсюэ холодно произнесла:
— Кажется, каждый раз, когда я сажусь в твою машину, я оказываюсь в крайне жалком виде.
Цзун Цзы покосился на неё через зеркало заднего вида и отозвался:
— Для меня тоже огромная честь каждый раз заставать Киноимператора Тань в столь плачевном состоянии.
Тань Цзиньсюэ ничего не ответила и принялась расстёгивать ремни доспехов на заднем сиденье.
— Ты что делаешь? — настороженно спросил Цзун Цзы. Он заставил себя смотреть исключительно на дорогу впереди.
Тань Цзиньсюэ даже не подняла головы:
— Снимаю одежду, слишком тяжёлая.
Цзун Цзы счёл, что его тон был чуть резковат, и процедил смягчаясь:
— Как знаешь.
Выбившиеся прядки волос слегка падали на локоны Тань Цзиньсюэ, в уголках её губ играла едва заметная улыбка.
Женщина действовала ловко, в два счёта избавившись от тяжёлых лат. Под ними, для удобства грима, была надета плотно облегающая одежда, подчёркивавшая изгибы тела.
Цзун Цзы прибавил газ.
У Тань Цзиньсюэ диагностировали тяжёлое растяжение связок голеностопа. После снимка врач без лишних слов наложил гипс.
— Рекомендую постельный режим, повреждённую конечность не тревожить, — молодой врач лет двадцати убрал руки с лодыжки Тань Цзиньсюэ, поднял на неё взгляд и тут же поспешно отвёл его, в его глазах мелькнула некоторая растерянность. — Э-э… вы… не могли бы дать мне автограф?
Одна нога Тань Цзиньсюэ всё ещё покоилась на кушетке — поза, казалось бы, не самая удобная, — но на её лице сохранялось невозмутимое выражение. Она слегка кивнула:
— Конечно.
Врач просиял от радости, торопливо протянул Тань Цзиньсюэ бумагу с ручкой и завороженно наблюдал, как она уверенно выводит свою подпись.
Его взгляд вновь невольно задержался на несколько секунд на этом известном на весь шоу-бизнес Киноимператоре.
Как в этом мире может существовать столь удивительный человек: он может быть мужественным и решительным мужчиной, но в мгновение ока превратиться в ослепительную женщину. Взгляд скользнул по узкой, изящной талии, обтянутой чёрным трико.
У этого Киноимператора и впрямь такая тонкая талия?
Заметив его любопытство, Тань Цзиньсюэ невозмутимо ответила:
— Утягивающий корсет.
Лицо молодого врача мгновенно залилось краской.
В конце концов, пялиться на грудь и живот представителя противоположного пола — дело не самое вежливое… а представителянского… в данном контексте выглядело и вовсе как-то странно.
На губах Тань Цзиньсюэ появилась улыбка, она поддразнила его:
— Главное, храните мой секрет.
Покрасневший молодой врач усердно закивал.
[Динь! Агент 8399 получает очки любви: 23 000 очков. Текущий долг: -115 000 очков]
Она соскочила с кушетки, всё ещё набросив поверх костюма пиджак Цзун Цзы.
— Спасибо.
Она догадывалась, что падение Тань Цзиньсюэ с лошади уже попало в тренды горячих поисков и даже принесло ей немало новых фанатов, иначе откуда у обычного врача взялось бы аж целых два сбережённых десятка тысяч очков любви.
Припрыгивая на одной ноге, Тань Цзиньсюэ выпрыгнула из кабинета. Цзун Цзы сидел на пластиковом стуле в коридоре и молча протянул ей смартфон. Свой собственный.
Тань Цзиньсюэ на мгновение замерла. Всё произошло так внезапно, что она даже не успела переодеться, а средство связи, само собой, осталось на съёмочной площадке.
— Учитывая, что эта история уже в топе поисков, полагаю, у тебя могут быть дела, требующие улаживания.
Тань Цзиньсюэ взяла трубку, улыбнулась ему в ответ и набрала номер Лу Лин.
— Это я. Я в порядке, — голос Тань Цзиньсюэ звучал мягко, после чего в трубке послышался громкий всхлип.
Съёмочная группа с самого утра была поставлена на уши ради съёмок, а из-за неожиданной травмы Тань Цзиньсюэ поднялась такая суматоха, что никому и в голову не пришло предупредить Лу Лин. Новость она увидела в Вейбо, и её сердце сжалось так, будто его жарили на раскалённой сковороде. Но стоило ей услышать «Я в порядке», как слёзы прорвались наружу.
Тань Цзиньсюэ утешала рыдающую Лу Лин, мягко приговаривая:
— Это всего лишь растяжение, немного отдохну и всё пройдёт. Ты в отеле? Я скоро вернусь, не переживай.
Цзун Цзы молча наблюдал, с каким мягким выражением лица и терпеливым тоном она говорила в трубку.
Он и так держал себя в руках.
Тань Цзиньсюэ повесила трубку, развела руками перед Цзун Цзы:
— Мне нужно срочно вернуться в отель, господин Цзун не возражает подбросить меня ещё разок?
Цзун Цзы холодно фыркнул, но всё же поднялся:
— Пошли.
Тань Цзиньсюэ уже приготовилась скакать на одной ноге по лестнице, как мужчина спустился на несколько ступенек ниже и остановился прямо перед ней.
— Залезай.
Тань Цзиньсюэ не стала церемониться и ловко взобралась на спину Цзун Цзы.
Она решила промолчать о том, что транспортом, которым она изначально планировала воспользоваться, был внедорожник господина Цзун, а вовсе не его спина.
Цзун Цзы нёс её вниз по лестнице и вдруг произнес:
— Я подумывал взять тебя в содержанки.
Его тон звучал так буднично, будто они обсуждали, что заказать на обед.
Тань Цзиньсюэ остолбенела.
Цзун Цзы продолжил:
— Но подумал, что ты бы всё равно не согласилась. — Он сделал паузу. — И я очень рад, что так и не озвучил это.
В глазах Тань Цзиньсюэ мелькнуло сложное выражение, она тихо усмехнулась:
— Я тоже.
— Нашлась же какая-то бесстрашная сволочь, которая посмела столкнуть босса в бассейн! — мысленно Сюэ Ань ставил свечку за упокой этого смертника.
На экране циклично воспроизводился момент, когда «мужчина» неоднократно поднимал на него руку. Глядя на то, как его самого безжалостно толкают в бассейн под потоками ливня, Цзун Цзы прищурился.
До этого он был слишком затуманен лихорадкой и как-то не признал в том буйном парне известного молодого Киноимператора.
В пронзительном взгляде мужчины мелькнула искра, и его губы тронула холодная усмешка.
У Лу Лин хватило наглости подсыпать ему наркотик; а этот Тань Цзиньсюэ посмел обойтись с ним вот так — это уже…
— Просто бандана с сорванной крышей.
Сюэ Ань втянул голову в плечи.
Цзун Цзы выключил планшет и бросил Сюэ Аню:
— Позвони Шу Ихану, пусть пришлёт своих людей в отель.
Сюэ Ань кивнул, но нерешительно замялся:
— У меня тут горячий кофе, может, выпьете чашечку… э-э… берегите себя от простуды…
Цзун Цзы холодно зыркнул на него через зеркало заднего вида.
Сюэ Ань умолк.
Ни у кого не будет хорошего настроения, если ему звонят по работе посреди ночи. Главный редактор Газеты «Развлечения Диду» Шу Ихан поднялся с постели в крайне скверном расположении духа. Однако, взглянув на определитель номера, он глубоко вздохнул и ответил ласковым голосом:
— Алло, секретарь Сюэ.
— Завтра в отеле «Миллениум» будет крупная сенсация, главный редактор Шу, не забудьте отправить репортёров.
Шу Ихан слишком хорошо знал этот тон Сюэ Аня, поэтому поспешно ответил:
— Секретарь Сюэ может не сомневаться.
Сюэ Ань не стал продолжать разговор и бросил трубку.
— Всё устроено. Вы домой или…?
— На работу.
Тань Цзиньсюэ — интересная особа. Он помнил, что через два дня должна состояться церемония вручения Премии «Золотое облако», так что они скоро снова встретятся. Время ещё есть.
Цзун Цзы с бесстрастным лицом закрыл глаза, прислушиваясь к шуму дождя за окном.
Отель «Миллениум».
Лу Лин вышла из ванной, завернувшись лишь в одно банное полотенце. Её кожа всё ещё хранила капли влаги, с кончиков волос скатывались бусинки воды. Белоснежная кожа на фоне чернейших прядей, гармоничные изгибы тела — зрелище было невероятно соблазнительным.
Вот только противостоял ей, судя по всему, стопроцентный Люся Хуэй, или, скорее, бесчувственное бревно.
Тань Цзиньсюэ по-прежнему была облачена в тройку-костюм и чинно сидела на диване у кровати, не выказывая ни малейшего намерения отходить ко сну.
— Вода очень горячая, — промолвила Лу Лин, — я тебя жду.
Она не произносила никаких пошлых слов, лишь тихо прислонилась к изголовью кровати. Чёрные пряди спадали на щеки, её молчаливая красота просто сводила с ума и пробирала до костей.
Тань Цзиньсюэ, казалось, вовсе не уловила намёка Лу Лин. Она встала, достала из ванной фен и произнесла:
— Волосы нужно высушить, иначе простудишься.
Лу Лин на секунду опешила, а мужчина уже обошёл её сзади, мягкими движениями отбросил назад её влажные пряди и включил тёплый обдув.
Тёплый ветерок плавно скользил по задней части шеи, и Лу Лин постепенно стало клонить в сон.
— Готово, — голос Тань Цзиньсюэ прозвучал откуда-то сзади, такой далёкий, словно сон. Только тогда она сообразила, что чуть не уснула.
Тань Цзиньсюэ негромко произнесла:
— Ложись спать.
Лу Лин не знала, какая муха её укусила, но она действительно послушно легла и закрыла глаза. А затем почувствовала, как Тань Цзиньсюэ поправляет за ней одеяло, и лёгкое теплое дыхание коснулось её щеки, словно быстро скользнувшее мягкое пёрышко.
Убедившись, что та закрыла глаза и дыхание стало ровным, Тань Цзиньсюэ повернулась и направилась в ванную.
Пальцем она стерла не успевший рассеяться пар с зеркала, посмотрела на собственное отражение и медленно улыбнулась. Словно эта сдержанная и нежная маска на секунду отпала, обнажив внутри лукавую и ослепительную суть.
План продвигался успешно, шкала благосклонности героини Лу Лин поднялась до 40/100.
Тань Цзиньсюэ крутанула дверную ручку, убедившись, что дверь в ванную надёжно заперта, и только после этого сняла с запястья часы.
Включив душ и проверив температуру воды, женщина шагнула в клубы пара и закрыла глаза. Горячая вода стекала по её щекам, омывала изящную шею и скатывалась между прекрасно очерченными холмами груди.
Она потратила две секунды на любование собственным телом.
Выпущенные системой часы с функцией Маскировка под мужчину: достаточно лишь закрепить их на запястье, чтобы добиться абсолютной внешней маскулинизации! Полностью превосходит утягивающие бинты, фальшивые кадыки и грим, даря вам непередаваемый опыт «мужчины»!
Маскировка под мужчину — лучший выбор для перевоплощения в мужчину!
Такой рекламный слоган Бюро Быстрых Перемещений подогнало к этому устройству.
Внешне эти часы ничем не отличались от привычных мужских наручных часов: они помогали агентам скрывать свой истинный пол без единой зацепки, а также позволяли проверять уровень симпатии целей. Единственным неудобством было то, что стоило снять часы, как истинные женские признаки агента мгновенно выходили наружу.
Выходя из ванной после душа, Тань Цзиньсюэ уже вновь надела Маскировка под мужчину и аккуратно застегнула рубашку и брюки, принадлежавшие Киноимператору.
В этот раз ей предстояло играть роль суховатого, но источающего едва заметную нежность холостяка, укрощающего свои желания. Этот образ был подобран точно под характер и психологический портрет героини.
Лу Лин уже спала.
Тань Цзиньсюэ немного поколеблелась, всё же отодвинула пуховое одеяло и легла рядом.
Как цель для захвата, Лу Лин имела очевидную слабость: она слишком жаждала успеха. Набивая шишки в мрачной реальности, она после череды неудач была готова даже продать своё тело. И вот в момент её паранойи, отчаяния и игры ва-банк кто-то вдруг вытащил её на свет и указал на светлую дорогу — её защитные барьеры рушились, обнажая самое мягкое нутро.
В этой стратегии захвата Тань Цзиньсюэ должна была добиться от неё уровня симпатии ≥99, но не давать ей настоящей любви.
Всё, что она могла ей предложить — это путь к свету, гордости и славе под лучами солнца.
Тань Цзиньсюэ закрыла глаза и погрузилась в спокойный сон. Завтра утром её ждало ещё немало хлопот.
— Тань Цзиньсюэ… Тань Цзиньсюэ… проснись… — послышался откуда-то издалека приятный женский голос.
Тань Цзиньсюэ медленно открыла глаза и мысленно порадовалась, что не легла спать голой: в конце концов, часы маскируют лишь поверхность, вырастить настоящие мужские органы они не в силах.
— Доброе утро, — бросила она встревоженной Лу Лин.
Сейчас Лу Лин было явно не до любования мужской красотой, она затараторила:
— Снаружи полно репортёров! Я понятия не имею, что происходит! Что делать, Тань Цзиньсюэ, что нам делать?!
Дело было не в том, что она не видывала видов, просто толпа журналистов устроила грандиозное столпотворение: плотной стеной они заполнили вестибюль отеля «Миллениум», превратив роскошный холл пятизвёздочного отеля в настоящую площадку для пресс-конференции.
Путь из номера на выход был наглухо перекрыт объективами папарацци.
Лу Лин знала, за кем явилась эта орда.
Тань Цзиньсюэ дебютировала десять лет назад: ни скандалов, ни сплетен, ни чёрного пиара. Главной светской новостью о Киноимператоре было то, что он обожает есть жареный рис с яйцом. Бесчисленные репортёры ломали головы, пытаясь раздобыть горячую сенсацию, но неизменно садились в лужу из-за скучной личной жизни этого великого Киноимператора.
И дело даже не в том, что сегодня их сфотографировали в одном отеле и в одном номере — если бы репортёры засняли их выходящими из дверей отеля друг за другом, таблоиды праздновали бы три дня и три ночи.
Пальцы Лу Лин, лежавшие на плече Тань Цзиньсюэ, слегка подрагивали. Она вдруг исвелась страхом перед взглядом «мужчины».
Хотя рассудком она понимала: сейчас уйти как можно быстрее и отгородиться от неё — лучший выход для Киноимператора.
Тань Цзиньсюэ поправила пиджак, разгладила последнюю несуществующую складку и неспешно скорректировала угол часов на запястье. Она внезапно подняла взгляд на Лу Лин:
— Одежду приготовила? Скоро показываться на людях, нужно выглядеть получше.
Лу Лин остолбенела.
Двадцать минут спустя.
Томившиеся в ожидании с самого утра в вестибюле отеля «Миллениум» журналисты дождались кадра, о котором мечтали больше всего:
Киноимператор Тань Цзиньсюэ и актриса второсортных фильмов Лу Лин рука об руку выходили со стороны люксовых номеров пятизвёздочного отеля.
Увидев это, репортёры зашумели, словно мухи, почуявшее кровь, разнеслось неотвязное жужжание. Вспышки камер слепили сильнее люстр отеля.
Тань Цзиньсюэ была одета в безупречно отутюженный чёрный костюм, подчёркивающий её стройную фигуру и статью. Она даже слегка кивнула нацеленным на неё объективам — вежливо и сдержанно, но в её тёмных зрачках читался такой пронзительный холод, что смотреть в глаза было боязно. Рядом с ней Лу Лин красовалась в белом платье с открытыми плечами, подол которого был расшит мелким бисером; в её образе элегантность сочеталась с лёгким кокетством, а собранные волосы с ниспадающей на щеку завитой прядкой придавали ей зрелый и одновременно чарующий вид.
Даже пресса, явившаяся ради грязных сплетен, была вынуждена признать: эти двое вместе смотрелись до невероятного гармонично.
— Киноимператор Тань, не могли бы вы прояснить ваши отношения с мисс Лу?
— Киноимператор Тань, на завершении съёмок «Императора У» вы лично заявляли, что до тридцати лет не планируете заводить серьёзных отношений, это заявление всё ещё в силе?
— Киноимператор Тань, скажите, вы с мисс Лу провели эту ночь в одном номере?
Вопросы сыпались из уст главных репортёров различных развлекательных изданий и студий, один другого острее, один другого прямее.
Лу Лин инстинктивно сжала пальцы в кулаки. Нападки собравшихся здесь людей разили острее кинжалов, их взгляды резали по живому, будто снимая стружку с плоти и костей.
Злые языки страшнее пистолета. Она прекрасно это понимала. Они жаждали довести её и Тань Цзиньсюэ до срыва, чтобы те допустили оплошность.
http://bllate.org/book/19094/1875279
Готово:
