Инь Ли был невероятно взволнован. Он приготовил для семьи Цзин «сюрприз», однако, тяжело дыша и докрутив педали до лесного хозяйства, обнаружил во дворе лишь Хэйху, который приветливо вилял ему хвостом. Воодушевление Инь Ли мгновенно увяло, а настроение упало почти на половину.
Припарковав велосипед, Инь Ли присел во дворе на корточки и, обхватив руками голову Хэйху, чтобы погреть пальцы, недовольно проворчал:
— Куда это Цзин Жун и остальные подевались?
— Гав!
— Ты что, понимаешь меня?
— Гав!
— Да ты просто ёж-оборотень!
— Гав!
— …Эх. Как же мне скучно.
— Пф.
Тихий смешок прервал мысли Инь Ли. Юноша подскочил с земли, словно пружина, выпрямившись по струнке, и уже хотел было изобразить самую доброжелательную улыбку, но, стоило ему взглянуть на того, кто стоял позади, как эта улыбка замерла на лице.
В нескольких шагах от Инь Ли стоял высокий парень в простой повседневной одежде. Горловина его свитера была задрана до самого подбородка, рукава закатаны до локтей, а в руке он держал жестяную банку с краской. Волосы его были чуть длиннее, чем у Инь Ли, но всё же короткие, а их цвет — иссиня-чёрным. Инь Ли не мог подобрать слов, чтобы описать его внешность; всё, что он видел — это улыбку молодого человека и крошечную ярко-красную родинку, похожую на каплю крови.
В первую встречу с Жун Хуайшу Инь Ли показалось, что перед ним настоящее сказочное чудовище, теперь же он думал, что встретил самого ангела.
Цзин Юань уже привык к подобной реакции, к тому же столь искренняя задумчивость Инь Ли вовсе не вызывала у него отторжения.
— Ты ведь Инь Ли? — Цзин Юань подошёл ближе и сказал: — Меня зовут Цзин Юань, я старший брат Цзин Жун.
Инь Ли опомнился. Он припомнил, что уже слышал это имя:
— Здравствуйте, меня зовут Инь Ли, я однокурсник Цзин Жун.
— А ещё я приёмный сын моей мамы, — усмехнулся Цзин Юань. — Цзин Жун мне всё о тебе рассказал. Спасибо, что помогал ему всё это время. Если не брезгуешь, можешь просто называть меня братом.
— О, хорошо, — улыбнулся Инь Ли, глядя на банку с краской в руках Цзин Юаня: — Ты собираешься что-то делать? Нужна помощь?
Цзин Юань не стал церемониться с Инь Ли:
— Я пойду пронумерую те мангалы, что ты сделал. Пойдём со мной, я дам тебе кисть.
— Хорошо.
Пока они работали, Цзин Юань рассказал Инь Ли, куда ушли остальные: оказывается, все трудились на территории лесного хозяйства.
Нанесение номеров краской не было тяжёлой работой, банок оставалось немного, так что они быстро со всем справились. Вернувшись во двор, Цзин Юань налил горячей воды, чтобы они могли вымыть руки, подал питьевую воду себе и Инь Ли, и только после этого спросил:
— Ты приехал на завтрашний день рождения Цзин Жун?
— А? — Инь Ли опешил. — Завтра день рождения Цзин Жун?
Цзин Юань тоже удивился:
— Цзин Жун тебе ещё не говорил?
Инь Ли покачал головой, и на его лице промелькнуло разочарование, которого он сам ещё не осознавал:
— Я вообще-то по делам приехал…
— Какая удачная случайность, значит, вам суждено быть друзьями, — улыбнулся Цзин Юань. И действительно, услышав это, Инь Ли тут же расплылся в улыбке.
«Ну и глупый малыш», — мысленно вынес вердикт Цзин Юань.
Ближе к полудню Сюэ Му, Цзин Жун и Отец Цзин вернулись один за другим. Завидев Инь Ли издалека, Цзин Жун заулыбался так широко, что казалось, будто его зубы блестят на солнце.
— Инь Ли! Ты приехал! А я как раз собирался тебе позвонить. Как прошли новогодние праздники? Завтра у меня день рождения, после обеда мы поедем за овощами, а завтра ты станешь нашим самым первым гостем на площадке для барбекю. Что хочешь съесть, не стесняйся. Оставайся здесь на несколько дней, что попросишь — то и приготовлю, обещаю, ты будешь доволен.
Стоило Цзин Жун подойти ближе, как он затараторил без остановки, засыпая Инь Ли вопросами, а глаза его при этом почти сузились от улыбки.
Сначала Инь Ли даже немного сердился на Цзин Жун за то, что тот не сказал ему про день рождения, но стоило только увидеть его, как вся злость мгновенно испарилась.
— Ладно тебе, иди сперва умойся, — сам он был одет лишь в тонкий лонгслив, в руках таскал топор для колки кирпича и ведро с цементом, весь перепачканный в пыли и грязи. А если добавить к этому дурашливую улыбку… Тьфу, выглядел он еще глупее обычного.
— О, хорошо, посиди пока.
Цзин Жун с молниеносной скоростью привёл себя в порядок и переоделся, а к тому времени Сюэ Му уже накрыла на стол. Насладившись чудесным обедом, Инь Ли наконец озвучил цель своего сегодняшнего визита.
Он подтянул рюкзак и достал оттуда несколько деревянных рамок. Эти рамки больше напоминали деревянные коробочки без дна и крышки, причём на внешней стороне у каждой имелось по нескольку одинаковых аккуратных выступов. Зачем они нужны, было совершенно непонятно.
— Что это? — Цзин Жун взял одну из них в руки, повертел так и эдак, но так ничего и не понял.
Зато Цзин Юань покрутил рамку в руках и сразу уловил суть:
— Сборная этажерка?
— Угу, — радостно кивнул Инь Ли. Он забрал рамки обратно и парой ловких движений собрал их в виде стеллажа, а затем, переставив детали ещё раз, превратил конструкцию в предмет совершенно другой формы: — Это образец, который я смастерил во время новогодних каникул.
— Образец? — Цзин Юань чутко уловил скрытый в словах Инь Ли смысл. Цзин Жун же по-прежнему «как дурачок» ничего не смыслил и принялся наперебой расхваливать золотые руки Инь Ли.
Стоило Инь Ли воодушевиться, как у него тут же развязался язык, и он принялся объяснять семье Цзин:
— Раньше Цзин Жун говорил мне, что деловой древесины и обрезков у вас остаётся слишком много, а продать их целое дело. Поэтому я подумал: когда мы сделаем столы и стулья для барбекю, из остатков можно будет собирать такие полки. Подобные модульные шкафчики можно как разбирать, так и использовать по отдельности, к тому же для каждого отдельного модуля не требуется цельный массив дерева — подойдут и плиты МДФ. Я смастерил один образец, если вы считаете эту затею стоящей, можно попробовать. Продать набор таких полок, наверное, куда проще, чем просто строительный лес?
— Инь Ли, ты просто невероятен, — не скупясь на похвалу, восхитился Цзин Жун. Остальные тоже радостно закивали, однако, если присмотреться, особого энтузиазма они не выказывали. Главная причина заключалась в обилии неопределённых факторов: во-первых, было неизвестно, хватит ли оставшегося после изготовления столов и стульев дерева, а если не хватит, придётся тратить деньги на покупку МДФ, что для семьи Цзин, чей бюджет и так был полностью задействован в обустройстве барбекю, станет тяжёлым финансовым бременем; во-вторых, даже если смастерить их, сколько штук делать? И где искать покупателей?
Конечно, в глубине души Отца Цзин и остальных в тот момент крутилась лишь одна мысль: оставить немного дерева Инь Ли, пусть повозится в своё удовольствие, всё равно что побаловать ребёнка.
В итоге вопрос решили: после того как закончат со столами и стульями, из оставшейся древесины Инь Ли позволят собрать один комплект на пробу. Инь Ли был на седьмом небе от счастья — ведь это был первый раз, когда его труды получили признание в подобном деле. Дома, стоило ему только попытаться починить какую-нибудь старую вещь, как на него тут же сыпались упрёки в том, что он занимается не тем, чем нужно.
На следующий день, в день рождения Цзин Жун, Цянь Юн явился в полном составе, но чего Цзин Жун никак не ожидал, так это того, что придёт даже Му Вэньфан.
— О боже мой, Цзин Жун, это твой старший брат? Да он просто красавчик! — стоило Му Вэньфан переступить порог, как она тут же впала в девичье безумие. Цзин Юань добродушно рассмеялся, понимая, что эти ребята не замышляют против него ничего дурного.
Пришедший следом Жун Хуайшу тоже был писаным красавцем и к тому же ровесником Цзин Юаня. Услышав это, он подошёл к Цзин Юаню, скрестил руки на груди и приподнял бровь:
— Разве я не красавец?
Му Вэньфан моргнула, перевела взгляд с одного на другого, затем развела руки в стороны и жестом приглашения указала на Цзин Юаня:
— Ангел, — а потом указала на Жун Хуайшу: — Демон.
Жун Хуайшу, впрочем, остался весьма доволен таким определением и фыркнул пару раз:
— Разве ты не слышала, что у ангелов нет пола?
Му Вэньфан закатила глаза:
— Душа, тебе это знакомо? Вместо того чтобы тратить время на состязания в красоте, лучше бы помог подготовить морепродукты!
Жун Хуайшу усмехнулся и послушно последовал за Му Вэньфан. Позади них улыбка Цзин Юаня слегка померкла; он бросил долгий взгляд на удаляющуюся спину Жун Хуайшу, а затем повернулся и вернулся в дом помогать Сюэ Му.
Цянь Юн в этот раз приволок не только гору морепродуктов, но и огромный праздничный торт. Увидев этот шедевр, Цзин Жун испытал непреодолимое желание макнуть Цянь Юна лицом прямо в крем — что это вообще такое? Адский кошмар из сахарина?
Зато для сладкоежки Инь Ли это был настоящий сахарный рай.
Семь человек использовали всего один железный бочонок-мангал, зато решётка была до отказа забита всевозможной едой, от одного вида которой становилось невероятно тепло на душе. Сюэ Му приготовила три вида соусов для барбекю и маринадов, учитывая вкусы каждого.
— Да блин, Жун Хуайшу, ты сам пожарить не можешь! Это моя креветка! — голос Цянь Юна раскатывался по всей округе.
— Возьми мои ракушки, угощайся, — Жун Хуайшу подвинул ему оставшиеся на тарелке морепродукты, и Цянь Юн тут же умолк, удовлетворённый.
— Инь Ли, это тебе, — Цзин Жун поставил перед Инь Ли целую тарелку свежеприготовленной еды: там были овощи, мясо и морепродукты, всё подобрано в идеальном балансе.
— О, спасибо, ты тоже ешь, — Инь Ли совершенно не умел контролировать процесс жарки, и после того, как у него сгорел первый же куриный крылышко, он благоразумно отошёл в сторону и с тех пор находился исключительно на положении гостя, которого непрерывно подкармливают.
Цзин Юань же всё это время выступал в роли главного шеф-повара, а улыбка ни на секунду не сходила с его лица.
Все отлично провели время в тот день и сделали множество фотографий. Цзин Юань заметил, что эти снимки можно использовать для следующей рекламной кампании: открытие площадки для барбекю как раз совпадало по времени с началом учебного сезона в Университете У, а в первые дни семестра у студентов наверняка оставались карманные деньги, чтобы как следует погулять.
Ракурсы на фотографиях, сделанных Цзин Юанем, оказались превосходными, но главное — лица Жун Хуайшу, Цзин Жун и остальных получились очень чёткими. Позже такие листовки в сочетании с личным примером самого Цзин Жун привлекли на площадку немало девушек, но об этом мы расскажем как-нибудь в другой раз.
В общем, в этот день все веселились от души, и финал большого торта оказался совершенно банальным. Пощады не дождались даже Сюэ Му с Отцом Цзин. С Сюэ Му обошлись мягко — ей лишь символически мазнули кремом кончик носа, а вот Отцу Цзин… Поначалу никто из ребят не осмеливался шутить и задирать его, поскольку военная выправка бывшего командира всё ещё внушала трепет. Но когда Цзин Жун от души заехал ни о чём не подозревавшему отцу прямо в лицо целой тарелкой крема, у всех будто сорвало предохранитель.
Отец Цзин поначалу терпел их выходки, но когда эта банда сопляков совсем потеряла страх и перешла все границы, он перешёл к силовым методам подавления: в итоге, кроме Му Вэньфан, с ног до головы белыми от крема оказались абсолютно все, включая даже Цзин Юаня.
Соревноваться в битве тортиками с бывшим спецназовцем? Ха-ха.
Когда шумное веселье наконец утихло, Сюэ Му велела всем отправляться в душ. Ванная комната в доме Цзин Жун оказалась просторной, поэтому церемониться не стали, разделившись на две группы — мужскую и женскую. Вокруг пестрели крепкие загорелые тела, и даже у Цзин Юаня под одеждой обнаружились рельефные мышцы, что совершенно не вязалось с его сдержанным интеллигентным образом. Инь Ли даже не успел предаться возвышенным мыслям, как его настигло горькое чувство мужской неполноценности — он был единственным, у кого отсутствовали хоть какие-то намёки на кубики пресса.
Цзин Жун стоял рядом и, заметив, что после душа настроение Инь Ли заметно испортилось, принялся ломать голову над причиной, но так ничего и не придумал. К счастью, одевшись, Инь Ли быстро взял себя в руки.
Ближе к ночи Цянь Юн уехал вместе с Му Вэньфан и Жун Хуайшу, а Инь Ли, по обыкновению, лёг спать на одну постель с Цзин Жун. Лёжа в темноте, Инь Ли украдку пощупал собственный живот: жира не было, но кожа казалась мягкой, и стоило ему съесть ещё хоть что-нибудь лишнее, как на месте пресса наверняка образовался бы аккуратный бугорок.
— Ты чего там делаешь? — вернувшись после выключения света и заметив в лунном свете, как одеяло Инь Ли странно вздымается, Цзин Жун истолковал это по-своему.
— Ничего, — вздохнул Инь Ли, мысленно поклявшись себе вплотную заняться тренировками: — Как там тебя… Ох, точно, с днём рождения.
— Спасибо, сегодня был отличный день. — Цзин Жун нырнул под одеяло и крепко обнял Инь Ли.
— Ой мамочка! Какой же ты ледяной! — Инь Ли аж подпрыгнул от неожиданности — пока он только что щупал живот, пижама ещё не успела опуститься на место.
Цзин Жун тоже почувствовал разницу, его сердце забилось чаще, и он бесстыдно пару раз сжал живот Инь Ли со словами:
— Точь-в-точь как грелка, погрей меня.
— Вали давай! — Инь Ли отпихнул руки Цзин Жун, завернулся в одеяло со всех сторон, превратившись в пухлую гусеницу, и пробурчал: — Хочешь грелку — иди набери кипятку в бутылку.
Сказав это, Инь Ли отвернулся и сделал вид, что больше не желает разговаривать, хотя на самом деле его рука снова скользнула на собственный животик: неужели он и правда такой мягкий? Надо будет сесть на диету. Эх, да разве устоишь перед стряпней приёмной мамы, стоить только начать есть — и уже невозможно остановиться.
Печальный любитель поесть погрузился в печальный сон, в то время как сидевший рядом хищник с большим пушистым хвостом без малейших угрызений совести запустил руку, всё еще помнящую мягкость чужого живота, под резинку собственных пижамных штанов…
http://bllate.org/book/19086/1874331
Готово:
