Тунтянь бросился прямо на Тай И, который уже закатывал рукава и собирался ринуться в бой из-за спины, и одновременно с жалобным видом посмотрел на Юаньши:
— Вторая брат, у тебя что-то случилось? С чего это ты вдруг приплёлся сюда?
Однако Юаньши бросил косой взгляд на Сюаньду, который с самым живым интересом наблюдал за разборками этих могущественных существ Хунхуана, и холодно произнёс:
— Старший брат вышел из затворничества. Он хочет тебя видеть.
Сюаньду в очередной раз мысленно улыбнулся и послал всю эту компанию куда подальше.
……
По сравнению с Тунтянем, который занимался главным образом тем, что коротал время за праздною болтовней, под началом Лао-цзы Сюаньду наконец-то на собственном опыте прочувствовал, что такое дьявольская тренировка, а заодно во всей красе оценил пределы истинной лени! Более того, до мозга костей прочувствовал: если в Хунхуане составлять рейтинг самых безжалостных и жестоких существ, то он непременно отдаст свой голос за Лао-цзы, и никакие уговоры тут не помогут!
То его с милой улыбкой бросят в совершенно пустую тёмную комнату, мимоходом кинув трактат по культивации и заявив, что пока он не освоит фазу инеумии, пусть ждёт, пока не сдохнет с голоду; то швырнут на дно стометровой бездонной ямы и вручат ещё одну книгу, приказав научиться летать на облаке, иначе он останется там до конца дней своих. Бывали и улучшенные версии: человека выволакивали прямо на десятикилометровую высоту и заявляли, что если он в состоянии смертельного страха не сможет успешно полететь, то пусть пеняет на себя и ждёт, пока не расшибётся насмерть, и так далее, и тому подобное!
А самое — самое! — обидное заключалось в том, что этот главный виновник тут же разворачивался, валился на облачное ложе и преспокойно засыпал!
Не отомстить за такую обиду — не мужчина!
В конце концов, сжав зубы и сжимая в одной руке персиковый меч, Сюаньду в грязи и копоти карабкался по отвесному склону горы Куньлунь под ошеломлёнными взглядами Тунтяня и Тай И, выплюнул комок травы и наконец плашмя рухнул на землю.
Не прошло и месяца, а Сюаньду из слабого, ничего не смыслящего смертного превратился в Истинного Бессмертного!
Не стоит думать, что уровень Истинного Бессмертного — это нечто ничтожное; всё познается в сравнении. Те существа, что родились на заре Хунхуана, конечно же, пользовались благосклонностью небес и земли, а потому с самого рождения обладали силой Золотого Бессмертного. Но ведь такие уникумы составляли лишь крошечную долю всего Хунхуана — создания, обласканные самой судьбой.
Если окинуть взглядом весь Хунхуан, обычному человеку требуются сотни лет, чтобы перейти от ступени Земного Бессмертного к Истинному. И всё же этот на вид самый заурядный человек сумел достичь подобного! Если бы не личное благоволение Небесного Пути, в это не поверил бы даже сам Лао-цзы.
Столь необычное положение заставило даже Юаньши навестить Лао-цзы и с тревожным выражением лица завести об этом разговор.
— Происхождение этого Сюаньду покрыто мраком, но природные таланты поистине выдающиеся. При этом очевидно, что к культивации у него душа не лежит. Если старший брат будет и дальше обращаться с ним подобным образом, боюсь, это лишь взрастит в парне бунтарский дух, и в будущем совладать с ним станет непросто.
Терпя угрюмый взгляд сонного старшего брата, которого он только что насильно поднял с облачного ложа, Юаньши дал понять, что ситуация критическая, и ему, младшему брату, пришлось действовать вопреки воле.
Будучи тронутым искренней заботой младшего брата, Лао-цзы наконец неторопливо сполз с удобного облачного ложа и устроился на циновке рядом с Юаньши.
На самом деле, как мог Лао-цзы не замечать того, о чем говорил Юаньши? Пусть в последние дни он казался равнодушным ко всему и безразличным к судьбе Сюаньду, в конце концов, речь шла о фундаменте его становления святым — разве мог он относиться к этому столь легкомысленно? Перед лицом обеспокоенного Юаньши ему нечего было скрывать, и после короткого раздумья он заговорил напрямую.
— Сперва я видел в Сюаньду лишь дерзкий нрав, проступавший сквозь любое смятение. В его сердце не было ни капли трепета перед Небесным Путем и Путем Бессмертных, не говоря уже о добровольном желании стать моим учеником. Изначально я хотел закалить его, заставить хлебнуть лиха, но никак не ожидал, что он действительно сможет выполнить эти абсурдные и заведомо невыполнимые требования одно за другим.
— Выходит, в последующие разы старший брат намеренно проверял, каких высот он сможет достичь?
— Именно так.
Лао-цзы кивнул, слегка качнулся и поудобнее устроился на циновке, после чего продолжил:
— К тому же сегодня, по мере стремительного роста силы этого парня, я чувствую, что гигантский барьер, преграждавший мне путь прежде, и вправду дал трещину.
— Каким же образом сила этого парня связана с достижениями старшего брата?!
Получалось, что ключ к обретению Лао-цзы статуса святого едва ли не целиком и полностью зависел от этого невоспитанного смертного! Как тут Юаньши было не изумиться?
Лао-цзы поправил мягкую циновку, но на его лице застыла редкая тень меланхолии. Помолчав немного, он беспомощно покачал головой:
— Тебе не разглядеть мощную ци добродетели, окутывающую его. Даже я могу с трудом разглядеть её лишь благодаря нашей тонкой кармической связи учителя и ученика. Обычный человек, сам того не ведая, обладает таким количеством добродетели, о котором многие Полусвятые могут только мечтать, да ещё и скрытой Небесным Путем от посторонних глаз... Ума не приложу, чем именно он заслужил такую милость Небес.
— Единственный выход теперь — как можно скорее поднять уровень его культивации.
Смирившийся ради обретения статуса святого Лао-цзы поднялся с циновки: он больше не собирался пускать всё на самотёк.
Ладно, разберусь с делами, а потом посплю... Как же всё-таки паршиво на душе.
Поэтому в тот самый день изнеможенный Сюаньду, спавший мертвецким сном на склоне горы, внезапно распахнул глаза. Взгляд, которым он одарил появившегося неизвестно когда Лао-цзы, был пропитан лютой ненавистью — так смотрят разве что на кровного врага.
Однако Лао-цзы ни капельки не смутился. На его невероятно красивом и белом лице застыло фальшиво-доброжелательное выражение, изящная рука по-даосски погладила нефритовый мётелку-фэньчэнь, а в глазах мерцала улыбка — казалось, он невероятно доволен этим учеником:
— Не зря ты ученик меня, Тайдзин Лао-цзы, — всего за месяц добился таких высот. Отныне я буду обучать тебя лично.
Ха-ха.
Сюаньду молча отвернулся в другую сторону: с глаз долой — сердце вон.
Когда Суйжэнь и впрямь очнулся от беспамятства, все вокруг были потрясены до глубины души. Даже те, кто питал хоть какие-то иллюзии, после увиденного им чудовищного и бесчеловечного метода лечения решили, что Суйжэнь лежал без чувств так долго исключительно благодаря силе собственной воли.
Но даже при этом недуг лишь усугублялся с каждым днем, и даже сам Фуси уже потерял надежду.
Поэтому, когда спустя почти месяц какой-то сородич с воплями и смехом вкатился в помещение, заявляя, что старый вождь очнулся, первой реакцией Фуси стало яростное: «Как посмел так шутить!»
Однако выражение лица сородича было настолько неподдельным, да и сам он слыл человеком донельзя надежным...
Прежде чем рассудок окончательно вернулся к нему, Фуси пулей метнулся в комнату.
И тогда милосердие Небесного Пути явило ему наяву живого и в сознании Суйжэня! Пусть лицо его всё еще оставалось мертвенно-бледным, но было очевидно, что духом он крепок. Заметив Фуси, Суйжэнь смягчился и мягко, по-доброму улыбнулся.
То была улыбка не вождя, смотрящего на соплеменника, а истинного отца, глядящего на родного сына.
Даже Фуси, которого за этот месяц жестоко и безжалостно гоняли по кругу тренировок, вмиг почувствовал, как защипало в глазах.
— Сынок мой, Фуси, никак не думал, что мне ещё посчастливится открыть глаза и снова увидеть тебя.
Заметив на плече Фуси перья, символизирующие власть вождя, Суйжэнь всё понял без слов. Впрочем, так даже лучше: в его нынешнем состоянии он больше не годился для этой роли, а молодым пришло время показать себя во всей красе.
Суйжэнь всегда смотрел на это проще. Глядя на сына, он впервые без утайки явил свою мягкость. Отец и сын впервые так непринужденно и расслабленно болтали о всякой всячине: о делах племени, о прошлых охотничьих вылазках, обсуждая при этом смену поколений правителей-владык...
Каждый понимал: отныне Фуси — полноправный вождь, и таких беззаботных дней, когда можно было говорить о чём угодно, не заботясь о том, слаб ты или силен, оставалось совсем немного.
Отец и сын беседовали добрую часть времени. К тому моменту остальные сородичи уже узнали благую весть и толпой сбежались к дому, плача от радости, но толпились у входа, не решаясь войти и потревожить покой Суйжэня. Будучи нынешним вождем, Фуси был обязан выйти к людям и взять всё в свои руки; после череды утешений ему наконец удалось унять всеобщее волнение и отправить всех по домам.
Однако, вернувшись к своим очагам и вознося хвалу защите Небесного Пути, соплеменники неизменно вспоминали об одном человеке...
В особенности сам Суйжэнь, лежавший на ложе: ощущая непрекращающееся жжение и явный запах палёной плоти от собственного тела, он поневоле вновь вспоминал тот день, когда языки пламени лизали его руку, а раскалённые докрасна камни прижимали прямо к ранам, и тот страшный звук...
Даже Суйжэнь бледнел при одном воспоминании, наотрез отказываясь вновь испытывать подобную боль.
Но боль болью, а он прекрасно понимал: хлынувшая рекой кровь тогда остановилась именно благодаря этому, а то, что он до сих пор не умер от заражения ран, — несомненная заслуга Сюаньду.
Маленький найденыш, которого когда-то подобрали в лесу, в конце концов сам спас ему жизнь. Суйжэню оставалось лишь с улыбкой вздыхаць о капризах судьбы.
— Где нынче Сюаньду? Воистину подобает отблагодарить его со всем усердием.
В ответ на этот вопрос его встретило лишь странное, зловещее молчание Фуси.
Когда Сюаньду отыскали, он в одиночестве дремал, прислонившись к гигантскому валуну. За последние дни он изрядно натерпелся в походах под открытым небом, к тому же питался исключительно травой да цветами — от такой диеты любой взвоет. За этот месяц он заметно исхудал, а под глазами залегли темные круги.
Система частенько сжималась от жалости, глядя на его лицо, но поделать ничего не могла.
Из-за своего обособленного положения Сюаньду было не с кем поговорить, и от скуки ему оставалось лишь дразнить Систему, зато общение с этим пёсиком стало куда более сносным.
И всё же, даже при этом паршивец поднял безумную тревогу именно тогда, когда он наконец-то сладко заснул! Разве это не бесит?!
Да будь хоть потоп, пусть сперва я высплюсь!
Исполненный жгучей обиды, Сюаньду раздраженно распахнул глаза — и тут же остолбенел: толпа окружила его плотным кольцом, да так тесно, что у него едва сердце не остановилось от неожиданности.
Весь сон и усталость слетели с него быстрее воробья, тело окаменело. Он так и замер, прислонившись спиной к камню — не шевельнуться, не вздохнуть.
К счастью, за последнее время Сюаньду научился общаться с Системой беззвучно, и он тут же панически осведомился: «Какого чёрта здесь происходит? Ты же говорил, что жизни Суйжэня ничего не угрожает?! Меня что, ведут на заклание? К чему такая помпезность...»
Немудрено, что Сюаньду, ещё недавно готовый смириться с любой смертью — ведь хуже прежней жизни всё равно некуда, — сейчас испугался до полусмерти. Стоявшая вокруг него толпа глуповатых сородичей выглядела настолько дико: на каждом лице смешались по три доли замешательства, вины и страха, искажая черты до неузнаваемости. Сюаньду не смел даже шевельнуться, опасаясь, что эти безумцы в своём молчании решат призвать какую-нибудь гадость вроде той жуткой твари с шипами...
Придерживаясь мудрой тактики: враг не движется, и я замру, — Сюаньду окаменел пуще прежнего.
Тридцать-сорок человек играют в гигантскую игру в «море волнуется раз» — зрелище поистине величественное... чёрта с два!
Как же устал: поясница ноет, шея затекла, тело словно ватное.
Хочу мяса. Безумно хочу мяса. Нельзя ли перед смертью плотно поесть? Хотя бы одну свиную ногу.
На лице Сюаньду не дрогнул ни один мускул, но в мыслях он уже вовсю орал капслоком.
Тем временем Фуси, получив известие от соплеменников, со всех ног мчался из дальних мест — туда, где обстановка была совсем иной, чем у Сюаньду. Но как бы быстро он ни бежал, расстояние оказалось немалым, и к его прибытию они уже добрый кусок времени таращились друг на друга.
К счастью, Сюаньду не изменял хорошей традиции молодежи двадцать первого века «не знаешь — спроси», а потому напрямую поинтересовался:
— Фуси... Что здесь происходит?
Брови Сюаньду слегка сдвинулись, изображая крайнее недоумение, но в глазах сородичей клана Фэн это выглядело иначе: мол, благородный господин недоволен их непочтительностью и гневается. Особенно те несколько мужчин, которые ранее оскорбляли и третировали Сюаньду, сейчас были готовы утопиться от стыда.
Люди Хунхуана по большей части отличались простодушием, и если уж они в чём-то провинились, то никогда не отпирались. По знаку нового вождя те самые мужики дружно шагнули вперед, напрягшись всем телом.
От этого гулкого шага Сюаньду снова испуганно вздрогнул и вжался в камень. Отступать было некуда, позади — монолитная скала, отчего брови на его лбу сошлись ещё круче.
Бедняги-амбалы залились краской до корней волос. Сюаньду решил, что сейчас его будут бить, судорожно вздохнул и уже приготовился к побоям, как вдруг... все эти люди синхронизично рухнули на колени, сложили руки и отвесили ему глубокий поклон!
Повороты сюжета выдались слишком крутыми даже для полудня. Сюаньду хотел усмехнуться, но улыбка так и застыла на его лице — простите великодушно, но даже пресыщенный информационным взрывом современный человек не всегда готов к подобному театру абсурда прямо перед носом.
По крайней мере, его почки явно протестовали против таких нагрузок...
Главный среди тех мужиков зычно прокричал:
— Мы были неправы, оскорбив вас ранее, и молим не держать зла. Если у вас в сердце затаилась обида, можете избить нас в ответ — никто не издаст ни звука!
Мяу-мяу-мяу?
Мир менялся с такой скоростью, что Сюаньду совершенно потерял дар речи. Он тупо уставился на этих детин, а затем перевёл озадаченный взгляд на Фуси, который молча стоял неподалеку.
— Отец очнулся. Только благодаря тебе он выжил.
А, очнулся... тогда к чему весь этот цирк?..
Уголки губ Сюаньду нервно дёргались. Ход мыслей здешних людей ускользал от него, но раз уж ему постелили такую соломку, глупо было строить из себя недотрогу. Он лишь лениво кивнул:
— Ладно, вставайте. Я не держу на вас зла.
Толпа, доселе стоявшая с видом приговоренных к казни, вмиг шумно выдохнула, и теперь во всех взглядах, устремленных на Сюаньду, читалась лишь безграничная благодарность.
Переглянувшись, они дружно шагнули вперед и отвесили ещё один почтительный поклон:
— Просим вас обучить нас способу исцеления ран!
Едва соплеменники произнесли эти слова, как небо озарилось ослепительным сиянием благоприятных облаков, из ниоткуда забрезжили золотые лотосы, а густое облако мягкого света окутало одинокую фигуру Сюаньду, сделав его похожим на небожителя.
Система тут же взвыла от радости: О боже, хозяин, поздравляю с успешным шагом на вершину человеческого мира! Только почему так скупо, всего-то капля добродетели!!
Сюаньду: «А, это и есть добродетель? И её мало?»
Однако сам Сюаньду в этот момент испытал лишь глухое раздражение, не ведая, что высоко в небесах, в обители Куньлунь, могущественные владыки в один голос пораженно воскликнули:
— Столь колоссальная сила добродетели! Какое же могущественное существо снискало такую милость Небес?
Но сколько они ни пытались выведать правду, всё было тщетно.
Пока Юаньши отчитывал поблекшего младшего брата, который всё ещё закатывал глаза, он не преминул вздохнуть:
— В Хунхуане поистине несметное число великих мастеров, и трудно представить, сколько еще скрывается в глуши.
Но на сей раз Лао-цзы сбросил сонное выражение лица, медленно поднимаясь с облачного ложа. Его лицо, в отличие от меланхоличного Юаньши, впервые было предельно серьезно:
— Нет, это не великий мастер. Чую... кажется, это обычный человек.
— Человек? — Юаньши недоумевал. — Те самые люди, что создала Нюйва? Столь ничтожная и слабая раса — с чего бы Небесному Пути оказывать им такую благосклонность?
— Будь они столь ничтожны, разве стали бы фундаментом для вознесения Нюйва? В этом кроется то, чего мы еще не разглядели.
Лао-цзы протянул руку и тронул белоснежные пряди у виска, а во взгляде впервые промелькнула острая сталь:
— Вам обоим стоит подналечь на культивацию. Нюйва уже захватила первенство, став первой среди святых, неужели мы позволим какому-то Чжуньти и прочей бесстыжей своре обойти нас?
— Слушаюсь, старший брат.
Глядя на наконец-то собранного Лао-цзы, Юаньши кивнул со всей серьезностью, и даже вечно безалаберный Тунтянь послушно закивал.
Постойте... было бы куда убедительнее, старший брат, если бы ты не валился обратно на ложе сразу после этой речи!
И всё же старый лис был хитрее всех: Лао-цзы вмиг раскусил мысли обоих младших братьев, небрежно отмахнулся и бросил:
— Мой Путь — это Путь Недеяния, метод культивации у меня иной. А вы — занимайтесь своими делами, чтоб я больше не видел ни единого лентяя!
Тунтянь и Юаньши: […]
Вопрос передачи учения в эпоху Хунхуана — штука донельзя муторная. По крайней мере, когда Лао-цзы в сотый раз завёл заунывную песнь про Дао, которое может быть выражено словами, но не является постоянным Дао..., Сюаньду моментально погрузился в полусонное состояние. Ощущение было донельзя сюрреалистичным: прослушав битый час пустопорожней болтовни, он не уловил ни единого слова и страстно желал лишь одного — вырубиться.
Увидев, что он впервые снизошел до наставлений ученику, а тот взял да захрапел, да так, что губы перекосило и слюни потекли изо рта, Лао-цзы испытал колоссальное изумление вперемешку с растерянностью. Вдобавок в нём зародилось жгучее сомнение в собственных силах: «Неужели мои речи настолько скучны?! Ведь всякий раз, когда наставляет младший брат, даже безмозглые кролики слушают открыв рты!»
Вне себя от молчаливого шока, Лао-цзы призвал младшего брата.
Юаньши как раз отчитывал Тунтяня за излишнюю прыть и постоянные шашни с Тай И, как вдруг получил ментальное послание от старшего брата. Вслушавшись в слова, он остолбенел: старший брат требовал... поймать ему кролика?!
Застыв на месте и размышляя три полных секунды, Юаньши понял, что всё равно не постигнет глубокий замысел брата, и решил сперва исполнить поручение, а уж потом разбираться.
http://bllate.org/book/19085/1874272
Готово:
