Готовый перевод Dragon Family: Let Me Be Emperor! / Род Дракона: Позвольте мне стать императором!: Глава 28

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Сухие пайки, подаренные ранее Рейнардом, закончились ещё тогда, когда с дерева упал самый первый пожелтевший лист.

Здесь постепенно холодало.

Съедобные дикие травы больше не росли, а грибы, само собой, исчезли. Корни деревьев всё ещё попадались, но от них жутко пучило живот.

Промучившись так три дня, вся семья не могла уснуть из-за вздутия, а посреди ночи пускала газы так громко, будто гремел гром.

Папа.

Однажды Эльза, свернувшись калачиком под звериной шкурой, широко раскрыла свои сияющие глазки и спросила: почему мы всё время шумим?

Поль не знал, что ответить.

Полагаться на охоту? Он пробовал.

Во-первых, Поль не умел охотиться.

Во-вторых, в этой пустоши живое дышащее существо отыскать было сложнее, чем серебро на рудниках.

Поль стоял у входа и смотрел на неспешную реку.

Он вспомнил слова, слышанные в детстве у Пиков Метели: если человеку не везёт, то и холодная вода на зубах застрянет; а если удача на его стороне, то прямо с неба может свалиться лепёшка.

Поль вовсе не рассчитывал на небесные лепёшки — он лишь хотел не умереть с голоду.

И тогда эта самая лепёшка и свалилась.

Вернее, рыба.

В бурной реке рыбы было полно, она была жирной и, к тому же, глупой.

Когда Лорен впервые полез в воду голыми руками, в то утро мальчик так сильно проголодался, что сам побежал к реке, надеясь хоть что-нибудь поймать.

Поль потом спросил его: о чём ты вообще думал?

Я хотел есть.

Всё было до банальности просто.

Проголодался — попробуй, вдруг выживешь. Не попробуешь — точно умрешь. Эту истину понимал любой ребёнок из бедной семьи.

Рыбы крутились вокруг Лорена, а некоторые даже тыкались в его ноги. Он протянул руку и с первой же попытки схватил одну.

Она оказалась длиной с его предплечье.

Лорен замер, держа рыбу в руке и глядя, как она бьётся.

Он выбросил её на берег, поймал ещё одну и выбросил на берег, потом снова поймал и снова выбросил.

За час — семнадцать рыбин.

Поль же смотрел на весь этот улов и долго не мог вымолвить ни слова.

В тот вечер вся семья впервые наелась досыта.

Эльза обжёг язык супом, но лишь открыто выдохнула пару раз, а затем снова склонила голову над миской.

Глядя на дочь, Поль вдруг отчётливо понял: с самого рождения и по сей день эта девочка ещё ни разу не была сыта.

Папа, неужели теперь мы будем есть рыбу каждый день?

Да.

Позже Поль догадался: дело было вовсе не в глупости рыбы — просто сюда никто не смел соваться.

Раньше в эти места никто не ходил.

Тамошняя рыба обитала здесь бессчётные годы, никогда не видела людей, не имела понятия, что такое человек и что он может её поймать, а потому ничуть людей не боялась.

Порой Поль думал: можно ли считать это ещё одним даром того господина?

Он не знал, но рыба была поистине восхитительной.

Поль не знал её названия, ведал лишь одно: мясо оказалось нежнейшим и сладковатым на вкус, а наваристый бульон получался белоснежным, и от одного глотка язык можно было проглотить.

Лэанна готовила её на все лады: запекала, варила, солила и сушила на солнце. Как ни приготовь — всё было вкусно.

Однако с тех пор у Лорена прибавилось хлопот.

Каждое утро, ещё до рассвета, он вставал и шёл к реке ловить рыбу.

Часть улова оставляли себе, а часть отдавали торговцам, чтобы те отвезли её в Сладкий Ключ и обменяли на припасы: зерно, соль, ткань — на всё, в чём они испытывали нужду.

Эльза тоже помогала.

Хотя сама она рыбу не ловила, но умела высматривать её и поднимать настроение.

Малышка усаживалась на берегу, не отрывая глаз от глади воды, и стоило ей заметить плывущую рыбину, как она тут же кричала: Брат, сюда!

Лорен подплывал и хватал её безошибочно.

Как-то раз за ужином Лорен вдруг заявил остальным: Давайте построим часовню.

Часовню?

Да, чтобы поклоняться божеству.

Какому божеству?

Поль призадумался.

Богине Полной Луны, здесь все ей поклоняются.

Лэанна молча посмотрела на него.

Она-то знала, что муж во всё это не верит.

За столько лет она ни разу не видела, чтобы он молился какому-нибудь богу. На рудниках рабы то и дело молились кому попало, о чём-то умоляя, но Поль — никогда.

Он говорил: если бы и вправду существовало божество, способное проявить милосердие, стали бы мы жить вот так?

С чего вдруг Поль надумал строить часовню?

Нужно же соблюсти приличия, ответил Поль.

Последнюю заповедь договора Поль помнил отчётливо: не открывать чужакам, не записывать в свитки, не высекать на камнях.

Лэанна больше ничего не спрашивала.

На следующий день Поль с Дольфом принялись за строительство часовни.

Возводить большую они не стали — ограничились крошечной.

Как раз размером с их собственный дом. Разумеется, сложенную из брёвен, такую же кривобокую, с неплотно закрывающимися дверями и окнами.

Закончив постройку, Поль соорудил внутри алтарь, на который водрузил деревянную статуэтку.

Эту фигурку он вырезал сам.

Конечно же, резать статуи Поль не умел, поэтому ваял по подобию тех идолов, что продавали странствующие торговцы. Получилось до ужаса уродливо: кривой нос, косые глаза — вылитая пьяная мартышка.

Лэанна долго смеялась, глядя на неё.

И это сгодится?

Сгодится.

Он водрузил статуэтку на алтарь, отступил на два шага назад и некоторое время разглядывал её.

Затем Поль подошёл ближе, перевернул фигурку и вырезал на обратной стороне постамента несколько знаков.

Острый угол, похожий на клин или наконечник стрелы.

Словно натянутый лук, напоминающий свод арочного проёма.

Словно новорождённая луна, похожая на раскрытый рот.

A. B. C.

Закончив, Поль вернул статуэтку на место, отвесил ей поклон, а Лэанна стояла в дверях, наблюдала за всем и не задала ни единого вопроса.

В тот вечер Поль снова не мог уснуть.

Он лежал на жёсткой кровати, слушая завывания ветра за окном, размеренное дыхание Лэанны и редкий бормочущий сон детей.

Он вспомнил тот взгляд.

Золотисто-расплавленный, смотрящий из глубины горного чрева, пробивающийся сквозь лаву, сквозь камень, сквозь всё на свете и падающий прямо на него.

Некоторые вещи человек волен решать лишь сам, а по некоторым дорогам может идти только в одиночку. В конце концов, подлинную ценность имеют лишь те решения, которые принимаешь сам.

На следующее утро Поль вместе с семьей отправился к Дольфу. В этот момент громила как раз умывался у реки.

Дольф.

М?

Я хочу, чтобы ты научил нас владеть мечом.

Громила замер.

Он перевёл взгляд с Поля на стоявшего за его спиной Лорена с сияющими глазами.

Рядом стояла и Эльза, задрав к нему своё личико.

Кому научить?

Всем. Меня, Лорена, Эльзу и Лэанну — научи всех.

Дольф погрузился в молчание.

Он опустил голову и уставился на собственные руки. Огромные, с крупными суставами, покрытые мозолями и шрамами.

Дольф вертел их туда-сюда, будто пытаясь в чём-то убедиться.

Я ничего не умею.

Ты же говорил, что ты рыцарь.

Я рыцарь, но то, чему учат рыцарей, совсем не похоже на то, о чём ты думаешь.

Чем же отличается?

Громила поднял голову и посмотрел на далёкую Гору Хэйлун. Эта гора притаилась вдали, а с её вершины сочилось тускло-красное свечение, похожее на дыхание не до конца пробудившегося чудовища.

Рыцарский меч нужен вовсе не для того, чтобы выжить.

А для чего же?

Для того чтобы не умереть.

Поль промолчал, Лорен тоже ничего не сказал.

Лишь Эльза склонила голову набок, не понимая, о чём толкуют взрослые.

Мы не боимся смерти. Неожиданно голос подала Лэанна, появившись перед Дольфом с тазом белья для стирки.

Вы действительно всё обдумали?

Да.

Тогда я должен предупредить вас об одном.

О чём же?

Моё владение мечом поистине ужасно.

Все опешили.

Громила на редкость кривнул губы в подобии улыбки — назвать это выражением радости было нельзя, просто мышцы на лице слегка дёрнулись.

Я не скромничаю. Оно и впрямь ужасно. До какой степени? Когда-то на поле боя я сходился с врагами один на один, и из десяти раз побеждал дай бог дважды. А остальные восемь меня кто-нибудь спасал.

Тогда как же ты выжил?

Потому что те, кто побеждал в тех двух случаях, в конце концов погибли. А я быстро бегал, ловко прятался и падал ниц быстрее всех. Вовремя убежать, вовремя укрыться, вовремя упасть плашмя. Остаться в живых куда важнее, чем победить.

В глазах Дольфа, смотревших на Поля, мелькнул странный свет.

Тебе нужно учиться не тому, как красиво размахивать мечом, а тому, как выжить. Как сделать так, чтобы выжил твой сын, чтобы выжила твоя дочь и твоя жена.

Этому я научусь.

Поль стоял напротив громилы и под конец бросил лишь одно слово.

Тогда учи этому.

Много лет спустя Дольф Дехилс, почивая на мягкой пуховой перине и вспоминая этот момент, всё ещё испытывал тёплое чувство. Глядя на толпившихся вокруг него многочисленных Отависов, он с глубоким сожалением в голосе произнёс: Ваши таланты — сущая безделица по сравнению с тем, чем обладали ваши предки.

А в это же время вдалеке всё так же безмолвно возвышалась Гора Хэйлун, и из её кратера сочились зловещие багровые предзнаменования.

Среди этих лучей за происходящим наблюдала пара глаз — золотисто-расплавленных глаз.

Гидодора парил в прозрачной лаве, глядя на картину в водном зеркале.

В этот момент из глубин его разума вновь донёсся тот же знакомый и одновременно чужой громогласный голос.

Что интересного в этих букашках?

Гидодора усмехнулся.

A. B. C.

Я смотрю, как прорастают семена.

http://bllate.org/book/19072/1873316

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода