Лу Минчжоу сохранял невозмутимый вид, хотя кончики его ушей уже заметно покраснели.
В противовес ему Фан Сюнь лишь спокойно отпил из чашки:
— Взрослые дела, детям не по чину лезть.
— Двойные стандарты! — Сяо Тинхэ плюхнулся на диван, по-детски надувшись. — Разве не ты велел мне направлять его в период гона? Такие внезапные ситуации не входили в твой план?
Фан Сюнь потерял дар речи.
— Ты альфа, и тебя укусила рыбина. Гордиться тут нечем, верно?
Сяо Тинхэ опустил взгляд на пластырь на тыльной стороне ладони Фан Сюня. Его выражение лица говорило само за себя: ты альфа, и тебя укусил бета. Гордиться тут нечем, верно?
— …… — авторитет начальника Фан Сюня в присутствии этого наглеца таял на глазах.
Разница в возрасте между ними составляла тринадцать лет. Когда Сяо Тун родила Сяо Тинхэ, Фан Цзин был на задании и не мог вернуться. Именно он принял младшего брата из рук медсестры, и первым, кого увидел Сяо Тинхэ, открыв глаза, был он. По сути, он вырастил его как собственного сына, потратив немало нервов. Когда брат был милым, он был действительно очарователен, но когда начинал бесить — хотелось пристрелить его на месте.
Поэтому, когда Лу Минчжоу перед свадьбой спросил его: «У нас не может быть своих детей, ты не жалеешь об этом?», Фан Сюнь ответил без колебаний:
— Нет.
Лу Минчжоу, редко видевший Фан Сюня в таком незавидном положении, не сдержал улыбки:
— Ладно, вы же не виделись столько времени, не ссорьтесь. Сяо Хэ уже вырос, говори с ним по-человечески.
— Су Ян — не русалочка из сказки. Морские девы — крайне жестокий народ. Знаешь, почему они на грани вымирания? — Фан Сюнь снова перевел тему.
Сяо Тинхэ опустил голову и принялся ковырять ладонь.
— Почему?
Началось. Третий отец снова заводит свою шарманку.
— Низкая фертильность — это лишь одна сторона медали. Другая в том, что их родители не опекают детей так, как люди. У них в чести естественный отбор. Как только морская дева достигает определенного возраста, родители принудительно отправляют её в свободное плавание. Они заставляют их сражаться с хищниками в глубинах океана, и лишь те, кто выжил, получают право вернуться в стаю.
Сяо Тинхэ встревожился. Неужели детство Су Яна было таким трагичным?
Фан Сюнь продолжал:
— У них нет человеческих понятий о родственных чувствах или любви, они преклоняются только перед силой. Ты думаешь, он любит тебя сейчас? Только потому, что ты ему полезен. Стоит тебе стать угрозой, он без колебаний прикончит тебя.
— Су Ян вовсе не наивная рыбка. В процессе взросления он пережил куда больше жестокости, чем ты можешь себе представить. Если он заставляет тебя верить, что он безобиден — это значит лишь одно.
Сяо Тинхэ буркнул:
— Что именно?
— Он держит тебя за дурачка и просто развлекается. — Фан Сюнь щелкнул брата по лбу. — Приди в себя. Выполнишь задание — вернешься в Суйцзин. Отец и папа подберут тебе жену-омегу с подходящим происхождением и высокой совместимостью.
Сяо Тинхэ заворчал:
— Ну ты даешь, для брата — строгие правила, а для себя — полная свобода. Сам ищешь истинную любовь, женился на бете, а теперь меня поучаешь.
Фан Сюнь нахмурился:
— Кожа зачесалась?
Сяо Тинхэ молча спрятался за спину Лу Минчжоу.
— Невестка, мой старший брат слишком уж самоуверен. По-моему, это он сам хочет найти себе жену-омегу.
Лу Минчжоу бросил на Фан Сюня легкий взгляд, но промолчал.
Фан Сюнь:
— …Мин-Мин, это не так, не слушай его бред.
Лу Минчжоу не обратил на него внимания и повернулся к Сяо Тинхэ:
— Хоть начальник Фан и бывает деспотичен, в его словах есть доля истины.
— Понял, понял, я же не говорил, что люблю его…
Сяо Тинхэ, который перед подчиненными выглядел солидно и зрело, в кругу семьи вел себя как капризный ребенок.
— Я умею отличать важное от второстепенного, но одного не понимаю. Если он такой опасный, зачем его держать? И зачем поручили именно мне направлять его в период гона?
Сяо Тинхэ посмотрел на Фан Сюня, в его голосе прозвучала уверенность:
— Он всё еще полезен для нас. А если бы не был, вы бы просто устранили эту угрозу безопасности, так ведь?
Фан Сюнь промолчал.
Сяо Тинхэ посмотрел на мозоли от оружия на своих руках.
— Полезен — оставить, бесполезен — убить. Разве не все так делают? Ради собственной выгоды. Вы заперли рыбу в пустыне, под предлогом спасения вымирающего вида изучаете его железы, а меня заставляете уговорить его примириться с человечеством? Разве это не абсурд? Месть за истребление целого рода…
Фан Сюнь нахмурился:
— Сяо Тинхэ, помни, кто ты. Забыл, какую присягу давал при получении звания?
Интересы Империи превыше всего, верность народу, непоколебимая вера, готовность в любой момент пожертвовать собой ради Империи и народа.
Здесь нет места понятиям о добре и зле — есть только четыре слова: выполнять приказ. Сяо Тинхэ прекрасно понимал: надев эту форму, он взял на себя множество ограничений. У него были свои принципы, они были защитным рубежом Империи. Но на сердце было тяжело, словно его сжали клещами. Как блюститель закона, он ловил преступников и защищал невинных, он гордился своей профессией. Но сейчас он не мог точно сказать, кто прав, а кто виноват.
Виноват ли Су Ян? Браконьеры-люди убили его близких и разрушили его дом, разве не имел он права на месть? Но виновато ли Управление безопасности? В чем ошибка — держать опасный объект под замком? В чем ошибка — защищать интересы Империи и народа?
— Я не забыл, — Сяо Тинхэ потер переносицу. — Я знаю, кто я. Мне просто… жаль его. Семьи нет, да еще и в клетке…
Фан Сюнь смотрел на опущенную голову брата и жалел, что перевел его сюда. Слишком молод, слишком идеалистичен, слишком упрям.
— Сяо Хэ, искренность — это не недостаток, и эмпатия — тоже. Но ты должен понять: в мире нет четкого деления на добро и зло, есть только разные стороны баррикад. Эти слова ты можешь сказать мне или невестке, но больше никому, понимаешь?
Сяо Тинхэ поджал губы и угрюмо кивнул:
— Знаю. Я просто… я понимаю.
— Взросление — жестокий процесс. Постигай его.
Лу Минчжоу потянул Фан Сюня за рукав:
— Ладно, Сяо Хэ уже взрослый, у него есть свое суждение и принципы, ты должен ему доверять.
Фан Сюнь нежно сжал руку Лу Минчжоу, затем крепко потрепал Сяо Тинхэ по голове и увел мужа прочь.
Вернувшись в кабинет, они обнаружили, что сладкий аромат уже рассеялся. Лу Минчжоу снова налил Фан Сюню горячего чаю.
— Жалеешь, что привез сюда Сяо Хэ?
Фан Сюнь взял чашку, отпил и ответил не сразу:
— Пока я его прикрываю, больших бед он не натворит. — Фан Сюнь беспомощно покачал головой. — Однажды он поймет, что поступки его старшего брата могут не соответствовать его собственным принципам морали.
— Сяо Хэ просто слишком молод и верит, что между добром и злом есть четкая черта. Когда-нибудь он поймет тебя, как когда-то я… — Лу Минчжоу тихо вздохнул и сменил тему: — Ты пришел, потому что волновался за Сяо Хэ?
— М-м, это одна из причин.
— А вторая?
Фан Сюнь посмотрел на него:
— Я же сказал с самого начала: соскучился.
Лу Минчжоу вздрогнул и посмотрел в окно.
— Эти два года я часто думал: не был ли я слишком эгоистичен в нашем браке, не проявлял ли недостаточно понимания к тебе?
Фан Сюнь потянул его к себе и усадил на колени.
— Ты был хорош, всегда был хорош.
Лу Минчжоу улыбнулся:
— Мы же развелись, какой уж тут хороший?
Рука Фан Сюня скользнула по колену Лу Минчжоу вверх.
— Всего лишь клочок бумаги, ничего не значащий.
— Начальник Фан, вы и правда… — Лу Минчжоу прижал его руку, не давая подняться выше. В его темных глазах отразилось желание Фан Сюня, который все еще находился в периоде гона. — …легко на все смотрите.
Взгляд Фан Сюня скользнул по его губам, он встретился с ним глазами поверх стекол очков. Когда они успели поцеловаться и кто был инициатором — уже не имело значения.
Пока супруги были заняты друг другом, их непутевый брат всё еще ломал голову, как превратить дикую рыбу в домашнюю. В конечном счете, единственный способ дать Су Яну свободу — заставить его отпустить прошлое. Это было бесстыдно и подло, но иного выхода не было.
Сяо Тинхэ яростно взлохматил свои волосы, еще раз мысленно проклиная предков тех браконьеров до десятого колена. Альфа в раздражении откинулся назад: «Да ну её, эту работу! Уволюсь, пойду сосиски жарить…»
Сяо Тинхэ откинул голову на подлокотник дивана и вдруг увидел, что Су Ян прижался лицом к пуленепробиваемому стеклу в комнате наблюдения и смотрит на него.
Черт, какой же он милый…
Сяо Тинхэ вскочил с дивана и бросился к двери комнаты наблюдения. Стоило ему открыть её, как его тут же втянули в объятия Су Яна. Его окутал легкий аромат мадуньхуа, а прекрасное, как у божества, лицо Су Яна оказалось совсем рядом. От него веяло сыростью и холодом.
Сяо Тинхэ инстинктивно попытался отстраниться, но Су Ян прошептал:
— Я послушно ждал. Значит, хозяин должен дать мне награду.
http://bllate.org/book/19067/1872634
Готово:
