С восьмым числом двенадцатой луны связана одна история. Жена Сунь Цзюэ, цзицзюя Гоцзыцзяня, по наущению мужа тайленно пригласила на встречу в винный ресторан Вэйминсюань жену академика Ханьлиньюаня Тан Цзиня по фамилии Хань. Во время встречи госпожа Чжан заявила, что госпожа Хань — всего лишь вторая жена академика Тана, тогда как Тан Руинь рождена первой законной супругой. Если в будущем Тан Руинь выйдет замуж за шестого принца, она станет поддерживать только своего единоутробного младшего брата, а вовсе не сына мачехи.
Когда Му Болинь произнес эти первые слова, сидевшее внизу семейство Сунь Цзюэ уже добровольно вышло вперед и опустилось на колени позади клана Тан, и их тоже била мелкая дрожь.
Госпожа Хань поддалась на уговоры госпожи Чжан и засомневалась. Тогда госпожа Чжан воспользовалась моментом и предложила: если госпожа Хань найдет способ лишить Тан Руинь права претендовать на статус супруги шестого принца, то вторая барышня из особняка цзицзюя Гоцзыцзяня будет выдана за третьего сына, рожденного госпожой Хань, в придачу с огромным приданым.
Госпожа Хань тут же согласилась и, вернувшись домой, воспользовалась тем, что вела домашнее хозяйство, испортила танцевальный наряд Тан Руинь, что и привело к сегодняшним результатам.
Император Лунъюнь постучал по столу и обратился к сидевшему позади семейству Сунь: — Что вы можете возразить в свое оправдание?
Сунь Цзюэ тут же прополз вперед несколько шагов, глубоко поклонился, и голос его прозвучал жалобно: — Ваше Величество, ваш слуга хотел лишь сделать так, чтобы Тан Руинь приболела на какое-то время и избежала этой возможности. Именно так передавала слова моя жена! А та вторая жена академика Тана, госпожа Хань, чтобы расправиться с дочерью от первой законной жены, применила способ, порочащий человека при всех! Ваш слуга и помыслить не мог о столь злодейском замысле!
Это дело оказалось правдой, Му Болинь уже во всем разобрался.
Император Лунъюнь холодно хмыкнул, не обращая внимания на Сунь Цзюэ, и перевел взгляд на стоявшего впереди Тан Чэна: — Академик Тан, что ты скажешь?
Тан Чэн закрыл глаза: — Отвечая Вашему Величеству... Дело зашло слишком далеко, и его уже не исправить. Танный слуга сознает, что воспитывал семью недостаточно строго, из-за чего внучка подверглась столь тяжкому испытанию. Но госпожа Хань действовала ради собственного сына, а младший сын ни в чем не виновен. Ваш слуга не желает, чтобы у ребенка матерью была заключенная тюрьмы, и молит Вашего Величества — ради того, что наш род Тан тоже пал жертвой, — позволить госпоже Хань уйти в родовую кумирню.
Что до Руинь, то в столице ей, боюсь, придется нелегко; ваш слуга подготовит для нее щедрое приданое и отправит далеко замуж, что тоже можно считать хорошим исходом. Кроме того, как поступить с родом Сунь, целиком и полностью зависит от воли Вашего Величества.
— Тан Цзинь, ты придерживаешься того же мнения?
— Ваш слуга во всем подчиняется словам отца.
Император Лунъюнь швырнул на стол связку жемчужных чёток и долго молчал.
В Зале Смирения и Согласия царила абсолютная тишина.
Лу Юйси внезапно взмахнул рукавом и поднялся с места: — Тан Чэн, неужели ты забыл, что родная мать Тан Руинь — императорская княжна? И как у тебя хватает совести называть собственный род пострадавшим? Единственной пострадавшей от начала и до конца была только Тан Руинь! А ты, Тан Цзинь, слепо потакавший старшим, вовсе не достоин звания отца!
Услышав это, Тан Чэн и Тан Цзинь тут же покрылись градом потéй, опустили головы и умолкли.
— Как полагает кронпринцесса, как следует обойтись с этими людьми? — император Лунъюнь перебросил вопрос Линь Шимину.
? С чего это вдруг опять всё ко мне?
Линь Шимин внутренне был потрясен до глубины души, но на лице не дрогнул ни один мускул: — Отвечая Вашему Величеству, по мнению вашего слуги, главное в этом деле — каким образом возместить ущерб, причиненный Тан Руинь, а также использовать это как устрашение для остальных, чтобы впредь никому не повадно было повторять подобное.
— Ты имеешь в виду суровое наказание?
— Отвечая Вашему Величеству, нет. Ваш слуга имеет в виду строгое наказание по закону — ни много ни мало, дабы подчеркнуть важнейшую роль законов нашей династии и сдерживать ими остальных.
Выражение лица императора Лунъюня не изменилось, было непонятно, доволен он или нет, он лишь взмахом руки велел Линь Шимину и Лу Юйси сесть.
— Объявить указ. Цзицзюя Гоцзыцзяня Сунь Цзюэ за умышленное причинение вреда другим понизить в должности на три ступени; у его жены Чжан отобрать титул почетной грамоты и подвергнуть домашнему аресту сроком на один год. Двадцать процентов имущества семьи Сунь передать в качестве компенсации Тан Руинь.
Это означало признание предыдущих оправданий Сунь Цзюэ, и чета Сунь тут же пала ниц, благодаря за милость.
— Жену академика Халиньюаня Хань за подлые действия и заговор против детей первой жены приговорить к чаше с ядом. Ее приданое передать в полную собственность Тан Руинь. Тан Чэна и Тан Цзиня за недостаточно строгое воспитание семьи, отсутствие добродетели старших и попытку покрыть преступление понизить в должности на один ранг каждого. Десять процентов имущества рода Тан выделить Тан Руинь — взять их из доли того сына госпожи Хань. Тан Руинь разрешается завести самостоятельный женский очаг и самой распоряжаться своей судьбой в вопросах брака.
Можно сказать, всё было выдержано строго в соответствии с законом.
Стоявшая рядом и молча опускавшаяся на колени Тан Руинь наконец не выдержала и снова горько заплакала, глубоко поклонившись: — Ваша покорная служанка благодарит Ваше Величество за великую милость!
Императрица Бай Цюнчжу произнесла суровым тоном: — На сегодняшнем происшествии ставим точку, и пусть никто не распускает слухи, способные ранить пострадавшую. Наш Дворец клана возьмет под свою опеку детей княжны.
— Ваши слуги (ваша служанка) с благоговением подчиняются высочайшей воле императрицы.
— Ваше Величество, раз с этим делом покончено, кому же, позвольте узнать, достанется эта фениксова шпилька из волос вашего слуги?
Сидевшие внизу представители двух семейств живо встрепенулись.
Император Лунъюнь немного подумал: — Пусть достанется госпоже Цюй, дочери левого затворника Министерства обрядов.
Госпожа Цюй поспешно вышла вперед: — Ваша покорная служанка благодарит за великую милость!
*
В конце часа собаки Линь Шимин и остальные наконец уселись в карету, направляющуюся домой.
Стоило Линь Юньюэ забраться внутрь, как он осушил чашку горячего чаю: — Сегодняшнее приключение выдалось поистине... извилистым.
— И впрямь извилистым, вы-то сами небось получили удовольствие от увиденного? — Линь Шимин зловеще покосился на отца.
Линь Юньюэ неловко кашлянул: — Чего ты на меня смотришь? Разве ты не знаешь, что я чистокровный вояка? Думаешь, я лицемерная лисица, как твой брат?
Линь Шимин холодно фыркнул, перевел взгляд на брата, словно напрочь забыв о сегодняшней утренней ссоре с Линь Шихэ: — И всё же, с какой стати Ваше Величество весь день допытывался до меня? Я ведь даже не придворный чиновник.
Линь Шихэ прищурившись потягивал чай и не стал подхватывать разговор.
— Ладно-ладно, скрывайте от меня всё что хотите, рано или поздно я и сам всё узнаю! — Линь Шимин взмахнул рукой, и с помощью внутренней энергии горячий чай в чашке его старшего брата превратился в кусок льда.
Линь Шихэ потерял дар речи от злости: — Я с тобой еще не расплатился за прошлые грехи! Что это с тобой сегодня приключилось — уселся прямо рядом с кронпринцем да еще осмелился прятаться за его спиной, наблюдая, как мы отдаем поклоны!
Сидевший рядом и беззаботно наблюдавший за представлением Линь Юньюэ тут же примкнул к коалиции критиков Линь Шимина: — Правильно, я погляжу, твоя шкура давно просит ремня!
Малыш, эта глава еще не закончена, пожалуйста, нажми на следующую страницу, чтобы продолжить чтение, впереди ждет еще много интересного!
— ...Меня сам кронпринц усадил.
— Ха, неужто я в это поверю? — жестоко усмехнулся Линь Юньюэ. — Кронпринц человек благородный и учтивый, это наверняка твоих рук дело, паршивец!
— ...Правда не я.
— Хватит оправдываться! Наказан: завтра пойдешь кормить всех лошадей в конюшне!
В роду Линь все были воинами, в их поместье проживало немало стражников и солдат, а лошадей держали никак не меньше тридцати-сорока голов.
Эх, вот в чем главный минус отсутствия доверия.
— Кстати говоря, сегодня мы с кронпринцем болтали о грядущих весенних экзаменах, и Его Высочество сказал, что поручит мне следить за порядком на экзаменационной площадке.
Линь Шихэ поднял взгляд: — Об этом государь сегодня тоже говорил со мной, только он поручил это дело мне. Неужто отец с сыном толком не договорились меж собой?
— Нет, — виновато ухмыльнулся Линь Шимин. — Я сам сказал Его Высочеству, что хотел бы поглазеть, вот он и назначил меня ответственным.
— Я немного переживаю, как бы в будущем кронпринц не растерял все принципы из-за тебя. Обещай брату, что не станешь распутной красавицей-наложницей, губящей государство.
— Братец! Ай— — Линь Шимин тут же подорвался с места, но с размаху ударился головой о потолок кареты.
Линь Шихэ и Линь Юньюэ едва сдержали смех.
Линь Шимин морщился и растирал ушибленную макушку: — Как ты можешь мне настолько не доверять? Неужели я похож на такого человека?
— Не похож.
Линь Шимин уже было собрался улыбнуться.
— Но сказать об этом всё равно стоило.
Иди ты к черту****!
Интересно, чем это невестка прельстилась в этой лисе!
*
Первый день первого месяца — прощание со старым и встреча нового.
Линь Шимин целый день кормил лошадей.
Второй день первого месяца — золотой пес возвещает о приходе весны.
Линь Юньюэ отвез Чжан Тин к ее родителям, а Линь Шихэ отправился с Цзи Тяо и маленьким Ань Цзи к тестю.
Линь Шимин никуда ехать не хотел и в полном одиночестве провел весь день дома, играя с волками.
С третьего по седьмое число первого месяца — визиты к родственникам.
Линь Шимин по-прежнему не желал никуда ехать и несколько дней подряд носился на лошади по окрестностям столицы.
Восьмое число первого месяца — возобновление работы двора.
Линь Юньюэ и Линь Шихэ поднялись спозаранку и уехали во дворец на утренний доклад. Линь Шимин покрутился перед ними с самодовольным видом, а затем вернулся в постель досыпать.
После доклада Линь Шихэ отправился в военный лагерь, а Линь Юньюэ привез из ворот императорского дворца устное распоряжение:
— Сегодня государь издал указ: в нынешнем году столичные весенние экзамены назначены на девятое, двенадцатое и пятнадцатое числа второго месяца, а оглашение списков состоится пятнадцатого числа третьего месяца. Пятнадцатого числа четвертого месяца пройдет императорский экзамен, а восемнадцатого числа четвертого месяца будут объявлены его результаты... Главным экзаменатором нынешней сессии назначен кронпринц Лу Юйси, а за порядок на экзаменационной площадке отвечает молодой генерал Тяньюньской армии Линь Шимин.
Линь Шимин ни капли не удивился и, хрустя замороженной хурмой, кивнул.
— И еще: госпожа Цюй, дочь левого затворника Министерства обрядов, пожалована в законные супруги шестому принцу Лу Ююяну, свадьба состоится третьего числа пятого месяца. Биологическая мать шестого принца, госпожа Сюи, возведена в ранг благородной наложницы с присвоением титула Юй.
Смех да и только: среди принцев примерно одного возраста только у матушки князя Аня по-прежнему скромный титул наложницы-чжаои.
— Князь Ань небось лопнет от злости?
— И впрямь разозлился не на шутку, — Линь Юньюэ пустился расписывать всё это с невероятным красноречием: — Я видел, как после оглашения указа лицо у него аж побагровело, а на рукаве швы по швам разошлись...
Линь Шимину надоело слушать этот словесный поток, и он решительно прервал отца: — Когда государь собирается заняться расследованием дел князя Аня?
Линь Юньюэ растерянно моргнул: — Каких еще дел князя Аня?
— ......
И зачем только он открыл рот!
Линь Шимин со смесью брезгливости окинул взглядом отца — чистокровного вояку, который в молодости полагался на родителей, потом на жену и тестя, а ныне живет за счет сына. Поистине, мои слезы льются рекой.
Ни малейшего проблеска государственного ума или понимания человеческих отношений, зато в военном деле равных ему нет.
Просто уму непостижимо. Линь Шимин никак не мог взять в толк: почему на каждом этапе жизни у этого человека всегда находился кто-то, на кого можно опереться? Не носи он фамилию Линь, его бы давно сгноили в какой-нибудь долговой яме.
Но раз уж отец так легко поддается на уговоры: — Отец, а что вы с братом от меня скрываете? Расскажите, а? Я клянусь, что никому не передам.
— Брат велел мне держать язык за зубами.
...Ха! Прекрасный отцовский сынок мой братец!
*
После наступления нового года время полетело так быстро, словно по нему прошлись огнем, и вот уже наступил шумный праздник Юаньсяо.
Помня о данном Лу Юйси обещании, Линь Шимин поднялся спозаранку и выбрал себе наряд получше. Строго говоря, это было его первое свидание с женихом, так что подойти к делу следовало со всей основательностью.
После полудня, вдоволь напредвкушавшись и немного отдохнув, ровно в час лошади Лу Юйси налегке пожаловал в особняк князя Чжэньго.
Едва переступив порог, Линь Шимин обошел вокруг жениха: — Сегодня наряд что надо, прямо-таки истинный благородный сын из знатного рода!
— Я собирался подобрать что-нибудь в цзянхуском стиле, но подумал, не слишком ли броско получится, и переоделся в это.
Линь Шимин удовлетворенно кивнул: — Вполне приличный вкус!
Затем он с беспокойством поинтересовался: — До нашей свадьбы осталось совсем недолго, а твой Восточный дворец...
— Я уже отправил матушку Ляньцю вместе с людьми из Министерства обрядов и Внутреннего ведомства наводить порядок. Не переживай, в точности в том стиле, который тебе по душе!
— Отлично, отлично! — Линь Шимин остался доволен еще больше: главное, чтобы не в том убранстве, что оформлял прежний евнух-распорядитель. Впрочем: — Есть еще кое-что. Когда буду отправлять приданое, я велю отправить в Восточный дворец Линь Ха и Линь Ци вместе с остальными вещами. Ты уж проследи, чтобы их там пристроили как следует и не пугали животных.
— М? — с любопытством протянул Лу Юйси. — Почему только двоих? А где Линь Ши?
— И не спрашивай, братец его свистнул прямо у меня на глазах.
Лу Юйси весело рассмеялся: — Чего же ты не украл его обратно?
Линь Шимин тяжело вздохнул: — Сперва растерялся, а как сообразил что к чему, этот прожорливый щенок уже привык к моему брату — даже если утащишь, сам обратно прибежит.
— Ладно, не дуйся, — Лу Юйси подвинул Линь Шимину стопку докладов. — Здесь старые правила насчет порядка на экзаменационной площадке, о которых мы говорили в прошлый раз. Время еще есть, давай я помогу тебе разобраться, а как стемнеет, отправимся на улицу. Я забронировал отдельный кабинет в Вэйминсюане, поужинаем там.
http://bllate.org/book/19066/1872379
Готово:
