В книге было написано: увидев пепелище, оставшееся от поместья семьи Сунь, Сунь Цзяси вмиг сломался. Воспоминания о родительской любви, снисходительности старшего брата и теплых сценах из детства, когда-то разворачивавшихся в семейном саду, нахлынули на него, и из глаз его потекли кровавые слезы. Вскоре в его сердце зародился внутренний демон. Тот наступал яростно, но Сунь Цзяси, ослепленный горем и гневом, не обратил на это внимания и в одночасье пал во тьму.
Немногочисленные свидетели, видя такое, в страхе разбежались. Став одержимым, Сунь Цзяси обрел огромную силу, от его прежней трусости не осталось и следа. Он начал преследовать разбегающихся заклинателей и допрашивать их. Один из них, дрожа всем телом, пробормотал:
— Шесть… шесть великих семей… сейчас… только Клан Ци и Семья Линь еще не поглощены Кланом Чу… Это… это точно дело рук Клана Чу… мы тут ни при чем!
Услышав это, Сунь Цзяси обрел цель для мести и, не теряя ни минуты, помчался к Клану Чу.
В это время во дворе Клана Чу Лу Ханьгуй упражнялся с мечом. Чу Маньмань, одетая в нежно-желтое платье из тонкой ткани, скрывалась за колонной галереи и украдкой наблюдала за ним. Ее изящная фигура и нежное, подобное цветку персика лицо притягивали взгляд, а ясные, живые глаза неотрывно следили за возлюбленным.
***
Сунь Цзяси, проглотив подступившую кровь, очертя голову бросился на Чу Маньмань, желая убить её. Лу Ханьгуй, хоть и не питал к ней романтических чувств, считал её своим другом, а потому усилил натиск, стараясь защитить девушку.
Однако одолеть одержимого Сунь Цзяси было непросто. Он тут же выхватил магический инструмент и, не колеблясь, привел его в действие. Лу Ханьгуй был вынужден активировать защитный барьер с помощью нефритовой подвески, но когда пыль осела, подвеска в его руке оказалась разбита вдребезги.
Сунь Цзяси, весь в крови, при виде осколков едва не лишился рассудка и со злобой выкрикнул:
— Откуда у тебя эта подвеска?! Это личная вещь моего брата! Какое отношение ты имеешь к его смерти?!
Лу Ханьгуй замер. Он нахмурился, глядя на осколки, и долго не мог вымолвить ни слова.
Заметив, что на шум сбегаются заклинатели Клана Чу, Сунь Цзяси выплюнул сгусток крови и, применив тайную технику, поспешил скрыться, напоследок бросив угрозу:
— Клан Чу! Ждите, я заставлю вас заплатить за всё кровью! — после чего исчез из виду.
***
Чу Маньмань так и не удалось удержать Лу Ханьгуя. Она не заметила, что в руке её возлюбленного остались осколки подвески, на которых едва угадывался иероглиф Лунь.
Дальше Цинь Чжаочжао читать не стала. Все, что она успела прочесть, она помнила, но некоторые фрагменты пропустила. Знай она заранее, что попадет в книгу, выучила бы оригинал наизусть, а теперь… «Бессильна» — она ненавидела это слово!
Почему погиб Сунь Ланъюэ? Как именно? В романе об этом не говорилось прямо, но по обрывочным фразам можно было догадаться: смерть была связана с главными героями. Сама же она до сих пор не видела ни Чу Маньмань, ни Лу Ханьгуя, поэтому трудно было сказать, кто из них более подозрителен. Оставалось лишь убеждать себя отпустить мысли об этом и действовать по обстоятельствам.
Доев леденец, Цинь Чжаочжао не захотела спать и принялась за создание талисманов. Пламя свечи дрожало; в комнате две девушки — одна склонилась над бумагой, другая медитировала — создавали атмосферу полного спокойствия.
В соседней комнате Чжао Вэньбинь спал крепким сном, причмокивая губами, словно видел вкусный сон. Чжао Вэнье взглянул на сползшее одеяло, тихо вздохнул, поднял его и бережно укрыл брата, после чего задул свечу и лег на соседнюю кровать.
А в другой комнате Цзи Аньчжу жадно жевал маньтоу: вчера он поужинал слишком скромно и проснулся от сильного голода.
В следующей комнате расположились братья Сунь. Сунь Цзяяо уже достиг стадии Золотого Ядра и в сне не нуждался, предпочитая медитацию. Вдруг с соседней кровати донеслись бормотания брата:
— Матушка, как жарко…
Сунь Цзяяо беспомощно поднялся. Увидев, что Сунь Цзяси хмурится, а его лоб покрыт испариной, он вздохнул и применил Технику очищения — брови спящего тут же разгладились. Поправив сброшенное одеяло, старший брат с усмешкой покачал головой: «Ишь, какой неженка, прямо как девчонка».
Едва забрезжил рассвет, как группа Цинь Чжаочжао, собравшись, выписалась из постоялого двора. В Чжуань царила тишина, большинство лавок были закрыты. Цинь Чжаочжао, покрутив головой и не найдя открытых закусочных, с тоской вздохнула и, достав маньтоу, начала есть на ходу.
Глядя на неё, живот Сунь Цзяси тоже начал протестовать. Он то и дело поглядывал на её еду. Заметив это, Цинь Чжаочжао, ничего не сказав, достала из мешочка для хранения еще несколько маньтоу и раздала их остальным. Те, не побрезговав, тоже начали есть на ходу — разумеется, за исключением Сунь Цзяяо. Будучи Мастером Лан Юэ, он не мог позволить себе есть на улице, чтобы не ронять достоинство, хотя маньтоу всё же принял.
У городских ворот они заметили нескольких подозрительных личностей, слоняющихся без дела. Цинь Чжаочжао, не удержавшись, проворчала:
— Они что, идиоты? Кто из обычных прохожих будет гулять по улице ни свет ни заря? Могли бы и профессиональнее себя вести, ставлю двойку!
Вэй Лайлай покосилась на неё — похоже, та полностью пришла в себя.
— Придержи язык, не спугни их.
Как только отряд вышел за ворота, Сунь Цзяяо достал изящную летающую лодку. Глаза Цинь Чжаочжао засияли, она не могла отвести от неё взгляд. Все быстро поднялись на борт, Сунь Цзяяо вставил в пазы два духовных камня высшего качества, и лодка стремительно рванула вперед.
Ученики Долины Царя Лекарств, следившие за ними, были ошарашены. Они поспешно извлекли из мешочков свои магические инструменты и бросились в погоню.
Добравшись до небольшого холма, группа Цинь Чжаочжао быстро покинула лодку, наклеила на себя талисманы сокрытия дыхания и невидимости и притаилась в траве. Вскоре над их головами, выпуская белый дым, пронеслась летающая лодка, а следом за ней — преследователи на своих инструментах.
Когда те скрылись из виду, Цинь Чжаочжао и остальные, наклеив талисманы быстрого передвижения, рванули обратно к Чжуань. Сунь Цзяси быстро оплатил пошлину за вход, и они, не проронив ни слова, бросились к телепортационному массиву. Успели как раз вовремя — к первому рейсу.
Вспышка света, и вот они уже в Пинси. Выйдя из массива, Цинь Чжаочжао принялась осматриваться. Город оказался совсем не таким пустынным, как она представляла: повсюду преобладали белые здания, выглядевшие свежо и элегантно.
Стоя в очереди на вход, Сунь Цзяси с пренебрежением бросил Цзи Аньчжу:
— Не думал, что такой здоровяк, как ты, страдает от укачивания при телепортации!
Цинь Чжаочжао, услышав это, перевела взгляд на Цзи Аньчжу. Тот был бледен, губы утратили прежний цвет, но на насмешку Сунь Цзяси он не ответил.
Вспомнив, как он истекал кровью, погибая в пасти демонического зверя, Цинь Чжаочжао вздохнула: «Черт, опять я становлюсь мягкосердечной!» Она достала палочку сушеного боярышника и сунула ему в руку. Цзи Аньчжу в замешательстве посмотрел на неё, а она равнодушно добавила:
— Если тошнит, съешь что-нибудь кислое, станет легче.
Цзи Аньчжу благодарно улыбнулся и развернул белую бумагу. Кисло-сладкий, мягкий и тягучий вкус боярышника мгновенно подавил тошноту, и на его лице появилось выражение полного удовлетворения.
Увидев это, Сунь Цзяси тоже потребовал угощение. Цинь Чжаочжао с каменным лицом отрезала:
— Тебя же не тошнит, чего просишь? Иди поиграй в другом месте.
— Ты предвзята! Я нравлюсь людям куда больше, почему ты дала ему, а не мне? — не унимался Сунь Цзяси, надув губы.
Цинь Чжаочжао подумала, что Сунь Цзяси снова напрашивается на неприятности. Вспоминая, как он пал во тьму, она пришла к выводу, что дело не только в трагедии семьи, но и в его хрупкой психике — он был нежнее любой девушки. Похоже, чтобы предотвратить его повторное падение, нужно закалять его характер, не давая расслабиться.
Сунь Цзяси, поймав на себе странный взгляд Цинь Чжаочжао, невольно вздрогнул. У него возникло дурное предчувствие, и не зря — в следующую секунду она произнесла:
— Ты что, девица? Только и умеешь, что ревновать да плакать. Ты нежнее, чем барышни из благородных семей. И это при том, что отец, матушка и Лан Юэ тебя балуют. Посмотри на себя, кому не стыдно за такое поведение?
У Сунь Цзяси тут же покраснели глаза, он хотел огрызнуться, но Цинь Чжаочжао продолжила:
— Вот видишь, я только два слова сказала, а ты уже в слезы. Тебе стоит запастись талисманами управления водой, а то так и обезвоживание заработаешь. У тебя и так Духовный корень водный, боюсь, ты его своим плачем иссушишь.
Сунь Цзяси не знал, то ли плакать, то ли нет — от стыда и злости он не находил слов. Заметив, что окружающие поглядывают на него, он вспыхнул и, сердито зыркнув на неё, выпалил:
— Я не плачу! И ты еще пожалеешь. Благородный муж с женщиной не спорит! Хм!
Цинь Чжаочжао показала ему язык и вызывающе ответила:
— Ой, да ладно, жду. Только я уже столько раз ждала, что все сроки вышли, а ты так ничего и не добился. Советую тебе сидеть тихо, иначе в следующий раз, если мой язык случайно заденет тебя, сам будешь виноват.
Сунь Цзяси сердито засопел, но, не желая позориться на публике, отвернулся. Остальные привыкли к их перепалкам, но всё же были удивлены. Вэй Лайлай показалось, что сегодня Цинь Чжаочжао просто в ударе — она совершенно не жалела Сунь Цзяси, раня его словами прямо в сердце.
— Сяо Е, лучше не зли сейчас младшую наставницу, мне кажется, она стала какой-то пугающей, — прошептал Чжао Вэньбинь на ухо брату.
Чжао Вэнье внимательно посмотрел на него, отчего тот почувствовал себя неловко.
— Чего ты так смотришь?
— Ничего. Просто подумал, что с тобой такое может случиться, а со мной — нет. Я никогда не спорю с наставницей. К тому же, когда ты только что говорил о ней гадости, она на тебя посмотрела.
Чжао Вэньбинь тут же выпрямился и уставился вперед, не заметив, как его младший брат довольно усмехнулся. Цинь Чжаочжао всё видела и про себя удивилась: «Почему мне кажется, что Чжао Вэнье — скрытный манипулятор?» Впрочем, она не стала ломать над этим голову — молчаливые люди либо скрытные, либо с двойным дном, это она понимала.
Заплатив пошлину, они купили карту Пинси и окрестностей. На ней были отмечены важные ориентиры, включая место, где растет Лотос Небесной Реки. Разумеется, за карту платил Сунь Цзяси — Цинь Чжаочжао не стала бы тратить свои камни, это было бы постыдно. Но на чужие камни ей было наплевать.
Лотос Небесной Реки рос у озера Юньху, в пятидесяти лилях от города. Расстояние не такое уж большое, но и не маленькое, а подходящего транспорта у них не было. Не пешком же идти — так до скончания веков не доберешься.
Они решили снять комнату, а затем поискать в городе транспорт.
http://bllate.org/book/19058/1871036
Готово: