Шуршание шагов раздалось за спиной.
За ним следили.
И не одна группа.
Цзян Юй намеренно замедлился на полсекунды, краем глаза заметив коренастую фигуру в капюшоне. Как только он остановился, незнакомец тут же юркнул за баньян.
Было уже очень поздно, прохожих на улице почти не осталось, лунный свет лился тускло.
На лице Цзян Юя не дрогнул ни мускул. Он продолжил идти и свернул в узкий, темный переулок.
Коренастый вскоре показался у входа в переулок, но, увидев совершенно пустой проход, понял, что упустил цель, и тихо выругался на кантонском.
Цзян Юй сидел на корточках в тени на верху стены. Глядя сверху вниз, он тоже произнес на кантонском:
— Ищешь меня?
Коренастый резко задрал голову. При виде Цзян Юя, его зрачки испуганно расширились, и он выхватил из-за спины дубинку.
Цзян Юй спрыгнул вниз, обрушившись с неба прямо на голову противника. Коренастый с грохотом рухнул на землю, но тут же громко закричал, созывая подельников. Еще несколько человек, услышав крик, бросились в переулок с разных сторон, надвигаясь и беря его в кольцо.
Цзян Юй метнулся к ближайшему из них, и в этот самый миг железный прут со свистом рассек воздух, целясь ему в затылок.
Услышав за спиной звук рассекаемого воздуха, Цзян Юй оттолкнулся правой ногой от стены, высоко подпрыгнул, сделал сальто в воздухе и ушел от летящего прута. Приземлился он бесшумно и уверенно. Челка упала на брови, подчеркивая глубину и черноту его глаз. В этом резком, красивом взгляде не было ни капли чувств, он напоминал бездушную машину для убийств. Красота, от которой кровь стынет в жилах.
Цзян Юй был очень хорош собой. Густые брови, ясные глаза, холодное лицо с четкими, идеальными линиями скул. Худощавая, но превосходно сложенная фигура: высокий рост, длинные ноги, узкие бедра и тонкая талия. Он был подобен бамбуковому стеблю, полному упругой силы, и полностью соответствовал выражению «хорош и фигурой, и лицом».
Впрочем, в их семье красота была самой бесполезной характеристикой. Ее даже не считали достоинством. Поэтому помимо внешности в Гонконге куда лучше знали о холодной жестокости и беспощадности Цзян Юя.
В мгновение ока свирепые преследователи попадали на землю, беспорядочной кучей устилая переулок. Воздух наполнился сдавленными стонами боли.
Цзян Юй согнутым пальцем вытер уголок рта, будто совсем не чувствуя боли. Крутанув трофейную дубинку в руке, он поддел ею подбородок одного из лежащих и опустил взгляд на его окровавленное лицо. Память у него была превосходная, а на лица и вовсе фотографическая. Он мгновенно узнал в этом человеке одного из тех, кто раньше крутился возле его четвертого брата.
Четвертого брата Цзян Юя звали Цзян Цзяхао, у них был общий отец, но разные матери.
Цзян Цзяхао больше всего на свете обожал борьбу за власть. Он вечно плел интриги, мечтая избавиться от всех братьев, чтобы единолично унаследовать колоссальное состояние их отца — «Короля пароходов».
Когда Цзян Юй в одиночку покинул Гонконг, Цзян лао-сы[1], как и следовало ожидать, занервничал первым.
Голос у Цзян Юя был на грани между юношеским и молодым мужским; на кантонском он звучал по-особому магнетично, будто закадровый голос в хорошем фильме:
— Катитесь обратно в Гонконг. И забудьте сюда дорогу.
Бросив эти слова, Цзян Юй больше не смотрел на лежащих. Он развернулся и вышел из переулка, направляясь к себе. На ходу он покручивал металлическую дубинку в руке, и с каждой секундой она нравилась ему все больше.
Отлично. Дубинка у него теперь есть. Наконец-то можно снять то самое короткое видео с переворотом и ударом ногой.
В этот раз Цзян Юй приехал на материк под предлогом «переговоров о маршрутах и продаже судов». Все считали, что он здесь по делам.
В принципе, так оно и было. Только дела эти касались не пароходной империи семьи Цзян, а его собственных интересов.
В отличие от братьев, готовых перегрызть друг другу глотки, Цзян Юй не питал ни малейшего интереса к семейному бизнесу и никогда не хотел влезать в дела клана, чтобы стать каким-то там магнатом-судовладельцем.
Цзян Юй хотел быть топовым KOL, а если говорить по-простому —
Ве-ли-ким Бло-ге-ром.
Увы, все пошло не по плану.
Ролик с переворотом дубинки так и не стал вирусным. Статистика была плачевной: 206 просмотров, 13 лайков, 2 комментария и 1 сохранение.
Седьмой день попыток стать великим блогером — провал.
Цзян Юй тщательно проанализировал видео. Он считал, что его исполнение ничем не отличается от роликов, набирающих десятки тысяч лайков: тот же черный спортивный костюм, кепка, очки и маска; тот же плавный поворот кистью, прокрутка дубинки, бросок, удар ногой в прыжке, разворот и ловля одной рукой — все единым слитным движением.
Поразмыслив, он пришел к выводу, что дубинка просто пропиталась дурной кармой Цзян Цзяхао, и это заблокировало его удачу.
Консультант из агентства по раскрутке блогеров думал совершенно иначе.
— А вы не думали о том, чтобы стать визуальным блогером?
Во время онлайн-консультации консультант, увидев Цзян Юя, заметно оживился и восхищенно произнес:
— На видео вы закутаны с ног до головы… кто бы мог подумать, что вы настолько красивы.
Цзян Юй, услышав комплимент, слегка загордился.
Однако привлекательная внешность была наименьшим из его достоинств. К тому же он только что приехал с материка из Гонконга, а его сводные братья из семьи Цзян зорко следили за каждым его шагом. Сейчас было не самое подходящее время, чтобы светить лицом в прямых эфирах.
Этими причинами он, разумеется, не мог поделиться с консультантом.
Цзян Юй немного подумал и сказал лишь:
— То видео, которое залетело, тоже было без лица.
Консультант зашел в его аккаунт:
— Это которое из спортзала?
Цзян Юй коротко подтвердил.
Консультант заметил:
— Лица там и правда нет, зато есть пресс. Сразу видно, что фигура у вас — огонь.
Цзян Юй промолчал.
Консультант пояснил ему:
— Либо показывайте лицо, либо демонстрируйте фигуру. Чтобы увеличить трафик, нужно выставлять свои сильные стороны.
Цзян Юй обладал невероятной сообразительностью и беспрецедентной способностью моментально переходить к делу.
Повесив трубку, он взял телефон, чтобы попробовать записать видео с демонстрацией пресса.
Заказанный штатив для съемки еще не приехал, а рук, чтобы задрать футболку, не хватало. Тогда он просто зажал край одежды в зубах.
Кожа у него была светлая, талия — узкая, и пресс в кадре смотрелся просто великолепно. Под светом ламп нежная кожа отливала холодным белым сиянием, линии мышц были идеально очерчены, а две косые мышцы живота уходили далеко вниз. Это не походило на массивную мощь зрелого мужчины — скорее, на юношеский задор, пышущий свежестью и энергией.
Деньги за консультацию точно были потрачены не зря: видео Цзян Юя выстрелило. Телефон без умолку пиликал, и заткнулся он только после того, как были отключены все уведомления.
За одну ночь — четыре миллиона просмотров, десятки тысяч лайков, а комментарии и личные сообщения текли бесконечной рекой.
«Этот пресс, эта белоснежная кожа... да я сейчас с ума сойду».
«Покупал телефон, говорили — тачскрин, а на деле все равно не пощупать».
«Раз уж мне это не светит, пусть хоть он искривится».
«Все твердят, что показывать пресс — табу. Пресс увидел, а где табу?»
«В Запретном городе[2] пополнение. Я даром не смотрю — щас сотне подружек тебя закину».
Цзян Юй с детства жил в Гонконге, привык говорить на кантонском и английском. Путунхуа[3] он тоже знал, но с интернет-сленгом, принятым на материке, все еще был на «вы».
Впрочем, это не мешало: непонятное можно и не читать.
Главное, что видео стало хитом, и это хорошо.
Цзян Юй отложил телефон, подошел к алтарю и воскурил благовония в благодарность богине Мацзу[4].
В Гонконге больше поклоняются Гуань-гуну[5] и Хуан Дасяню[6], но семья Цзян почитала Мацзу. Они построили свой бизнес на морских грузоперевозках и свято верили в фэншуй и волю Небес. Принимая решения, они всегда бросали гадальные башмачки, испрашивая указаний у божества.
Цзян Юй, впитав эту традицию с детства, тоже всегда следовал ритуалу.
Перед отъездом из Гонконга он подкинул башмачки, спрашивая у богини Мацзу, и она даровала три священных знака, позволив ему отправиться на материк, чтобы стать блогером.
Цзян Юй сменил воду в чаше для подношений, воткнул курительные палочки в курильницу, благодаря богиню за то, что вчерашнее видео стало вирусным. Затем взял две лунные дощечки-башмачка и по привычке спросил, что его ждет сегодня.
Башмачки упали на пол: один — инь, другой — ян.
Комбинация «инь-ян» — это священный знак, предвещающий удачу и означающий, что божество дает согласие и задуманное дело выгорит.
Цзян Юй, кажется, даже немного обрадовался и, слегка поджав губы, спросил про себя: «А сегодняшнее видео тоже соберет много лайков?»
Башмачки упали на пол. На этот раз обе дощечки легли стороной ян вверх. Это называлось «смеющийся знак»: божество тихо усмехается, не давая определенного ответа, и нужно переспрашивать.
И он бросил снова.
Теперь выпал священный знак — «можно».
Цзян Юй открыл телефон и принялся по очереди пересматривать видео из ленты рекомендаций. На каждый ролик он подбрасывал башмачки, чтобы понять, какой формат выбрать сегодня.
После двух «смеющихся знаков» и одного «плачущего» священный знак наконец выпал на четвертом видео.
Это было преображение с выключением света.
Чтобы глубже вникнуть в суть популярности этого ролика, Цзян Юй провалился в хэштеги #преображение #пресс и посмотрел подряд еще несколько похожих видео.
Все, кто знаком с алгоритмами больших данных, знают: чем больше смотришь определенный тип контента, тем больше его тебе подсовывают. Поэтому на следующий день, когда Цзян Юй вновь гадал на башмачках, его главная страница уже сплошь была забита полуобнаженными преображениями.
День за днем, снова и снова, без конца и края.
Так Цзян Юй постепенно уходил по кривой дорожке, и чем дальше, тем его сильнее заносило. Дороги назад уже не было, а дела шли все лучше и лучше. Число подписчиков росло день ото дня. Пользователи хвалили его фигуру, широкие плечи и узкие бедра, прекрасно проработанный пресс. Некоторые даже писали, что он одновременно соблазнительный и заторможенный, что даже банальный разврат у него выходит коряво, мол, вроде и старается, а толку чуть, но хотя бы старается.
Цзян Юй страшно разозлился и с каменным лицом отправил этого наглеца в черный список.
Однако нужно признать: он и впрямь делал это плохо.
Поначалу он даже не знал, что значит «ца бянь»[7] — в кантонском такого слова нет. Только позже, познакомившись с другими стримерами и выслушав их объяснения, он кое-что понял.
Хотя и не до конца.
Но это никак не мешало его видео набирать все больше просмотров.
Самый завирусившийся ролик платформа дополнительно раскрутила, и волна хайпа докатилась из Гуанчжоу аж до самого Пекина.
_
Пекин. Tianshu Electronic Technology Group.
Е Чэнь был на совещании.
Телефон внезапно завибрировал — высветилось уведомление о сообщении. Это его друг Сяо Кэсун поделился коротким видео.
[Сяо Кэсун: «Глянь на этого красавчика с офигенной талией. Любуюсь и с тобой делюсь»]
В переговорной двое менеджеров проектов уже больше двадцати минут спорили о бюджете. Е Чэнь слушал эту перепалку с нарастающим раздражением и, подперев рукой подбородок, лениво откинулся в кресле, открывая ссылку.
Глубокий черный цвет одежды, холодная белизна кожи. Два полярно разных оттенка подчеркивали друг друга, создавая мощнейший визуальный контраст, бьющий прямо в глаза.
Большой палец Е Чэня замер на экране. Он переменил позу, опустив ногу.
Менеджер проекта, заметив, что Е Чэнь вдруг задвигался, решил, что у него есть замечания. Оба спорщика одновременно уставились на него и осторожно позвали:
— Е-цзун[8]?
Е Чэнь перевернул телефон экраном вниз и с невозмутимым видом сказал:
— Все нормально. Продолжайте.
Слово босса вернуло всех к повестке. Менеджеры вновь принялись излагать свои доводы. Е Чэнь перевел взгляд на большой LED-экран, где отображался проект новой коммуникационной системы, но перед глазами все еще стояло то мимолетное видение с экрана телефона.
Талия и правда была хороша: узкая, гибкая. Четко очерченные мышцы сочетали мягкость и упругую силу. Вены слегка вздувались в такт дыханию, источая напряженную, животную сексуальность.
Телефон снова дернулся. Опять Сяо Кэсун.
[Сяо Кэсун: «Ну как?»]
Е Чэнь открыл диалог и ответил: «Сойдет».
[Сяо Кэсун: «Его зовут Цзян Юй. Тебе его WeChat дать? Я скину контакт»]
Е Чэнь непроизвольно нахмурился и спросил, откуда у Сяо Кэсуна его WeChat.
Сяо Кэсун ответил, что закинул немного подарков на стриме.
Е Чэнь отправил в ответ многоточие.
По многозначительному многоточию Сяо Кэсун тут же прочитал молчаливое неодобрение друга. Пришлось написать чуть подробнее и детально объяснить ситуацию.
Е Чэнь всегда все продумывал наперед и решал вопросы гладко и надежно, и в кругу золотой молодежи его единогласно считали главным стратегом. С детства он был куда более зрелым и сдержанным, чем сверстники. С любой проблемой все первым делом бежали к старшему молодому господину Е.
Сяо Кэсун рос вместе с Е Чэнем и за эти годы уже сбился со счета, сколько всего тот для него уладил. Поэтому он очень дорожил этой дружбой и привык делиться с Е Чэнем всем: вкусной едой, забавными случаями, интересными людьми.
В том числе и этим плечистым узкобедрым стримером Цзян Юем.
[Сяо Кэсун: «Ты не представляешь, какой этот стример бедняжка. Отец избивает, мать — игроманка, брат рано умер».]
[Е Чэнь: «И ты повелся?»]
Сяо Кэсун, очевидно, повелся. Он все объяснял Е Чэню, что Цзян Юй не разбирается в этих медийных махинациях, подписал пробный контракт на стримы и теперь вынужден вещать по семь-восемь часов в день, а еще вечно проигрывает в баттлах. Сяо Кэсуну якобы стало его так жалко, что он закинул ему немного донатов.
У Е Чэня чуть подскочило давление. Ему было решительно нечего сказать. Погасив экран, он просидел на совещании еще полчаса, но в итоге не выдержал и спросил:
«Ну и сколько с тебя сняли на этот раз?»
Сяо Кэсун обиделся:
«В смысле «на этот раз»?
Е Чэнь был краток:
«Продавщица чая[9]».
В студенческие годы Сяо Кэсуна развела продавщица чая на восемьдесят восемь тысяч юаней. Но пока этот развод не показали в новостях, он свято верил, что просто помогал бедным фермерам. С тех пор прошло сто лет, но когда старую историю вытащили на свет, Сяо Кэсун почувствовал себя слегка уязвленным.
Е Чэнь же считал, что его лучший друг безнадежен. Раньше его обували женщины, теперь — мужчины, а схемы все те же.
Сяо Кэсун, чьи добрые намерения приняли за дерьмо, обругал Е Чэня бессердечным и черствым чурбаном.
Е Чэнь сказал лишь одну фразу:
— Сяо-шао[10], может, придержишь уже свое сердце спасителя падших ангелов?
Сяо Кэсун взбесился, в гневе закинул Е Чэня в черный список, зашел в стрим Цзян Юя и, чтобы успокоиться, накидал ему еще кучу подарков.
Цзян Юй сегодня не участвовал в баттлах. Подперев рукой голову, он сидел за компьютером, вертел в пальцах свои гадальные башмачки и лениво болтал с чатом.
Цзян Юй никогда не показывал лицо ни в видео, ни на стримах. Даже в маске было видно, что у него очень красивые брови и ресницы. Длинные, холодно-белые, тонкие пальцы с четкими костяшками, простая черная футболка — и при этом от него исходила какая-то необъяснимая аура.
Чат терялся в догадках, и решил, что Цзян Юй наверняка красавчик. Кто-то, впрочем, сомневался: мол, красавцы лицо не прячут, а в маске сидит, значит, рожа кривая.
Короткие видео Цзян Юя набирали приличный хайп, но вот в прямой эфир заходило не так много зрителей. Чат обновлялся ни быстро, ни медленно — самый темп для того, чтобы он мог попрактиковаться в упрощенных иероглифах и грамматике путунхуа.
Опустив глаза к экрану, он без особых эмоций зачитывал каждое системное уведомление. Иногда, запнувшись на путунхуа, он вставлял пару фраз на кантонском и переспрашивал у чата, как правильно произнести то или иное слово. Даже на ехидные подколы не огрызался: выглядело все очень покладисто.
Сяо Кэсун посмотрел стрим еще немного и окончательно убедился, что Цзян Юй никак не может быть мошенником.
На экране вспыхнула анимация: новоиспеченный «дядюшка-спонсор»[11] «Несокрушимый Хлебушек» снова кидал подарки. Цзян Юй взял телефон и написал сообщение Хлебушку: не надо больше кидать, сегодня баттлов не будет.
Сяо Кэсун был крайне своенравен: чем сильнее Цзян Юй отказывался от подарков, тем больше он их слал, все больше убеждаясь, что Цзян Юй — чистая душа и душка.
В этот самый момент Е Чэнь зашел в стрим Цзян Юя.
Он хотел лишь взглянуть, мошенник ли этот стример. Кто бы мог подумать, что первым, что он увидит, будет донатящий Сяо Кэсун.
— Спасибо [Несокрушимый Хлебушек] за десять «Ростков фасоли № 1»[12], —
Цзян Юй, глядя на выскочившее системное уведомление, старательно прочитал: «Добро пожаловать в комнату, [Чэнь-сяньшэн[13]]».
Иероглиф «чэнь» был довольно редким. Сяо Кэсун за ноль секунд вычислил, кто это, и молниеносно отправил в чат вопросительный знак.
[Несокрушимый Хлебушек: «?»]
[Несокрушимый Хлебушек: «На словах ломаешься, а сам пришел?»]
Е Чэнь вышел из стрима. С каменным лицом он переключился на другой аккаунт и вновь ворвался в стрим Цзян Юя под ником, который никто бы никогда не узнал.
Бровь Цзян Юя почти незаметно дрогнула:
«Добро пожаловать, [Ван-цзун, стройматериалы ААА]».
От автора:
Цзян Юй: холодный маленький павлин, сидящий в соцсетях под своим настоящим именем.
Е Чэнь: начинал с полунастоящего имени, сменил на глухую анонимность.
Сяо Кэсун: бизнес-ангел, волшебный хлебушек, мастерски находящий своих братьев по судьбе в бескрайнем людском море.
Теплое напоминание:
В комментариях будет падать много красных конвертов — их раздает система случайным образом, без всякого скрытого умысла. Пожалуйста, не ищите здесь тайных смыслов.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Лао-сы (老四) — буквально «четвертый» по старшинству. Приставка лао- (老) используется в китайском языке для обозначения порядка рождения среди братьев или сестер: лао-да (老大) — старший, лао-эр (老二) — второй, лао-сань (老三) — третий, лао-сы (老四) — четвертый и т. д. В данном случае — бытовое, разговорное прозвище Цзян Цзяхао, указывающее, что он четвертый сын в семье.
[2] В Запретном городе пополнение — интернет-мем. Запретный город (紫禁城, Zǐjìnchéng) — бывший императорский дворец в Пекине, место недоступное для простых людей. В сленге китайских соцсетей «Запретным городом» шутливо называют воображаемое место, куда «ссылают» красивых и недоступных парней, на которых можно только любоваться издалека.
[3] Путунхуа (普通话) — официальный стандартный китайский язык, основанный на пекинском диалекте. В Гонконге основным языком повседневного общения является кантонский диалект.
[4] Мацзу (妈祖) — богиня моря, покровительница моряков и рыбаков. Особо почитаема в прибрежных регионах Южного Китая и Гонконга.
[5] Гуань-гун (关公) — обожествленный полководец эпохи Троецарствия Гуань Юй. Почитается как бог войны, богатства и справедливости.
[6] Хуан Дасянь (黄大仙) — даосское божество, особо почитаемое в Гонконге. Считается целителем и исполнителем желаний.
[7] Ца бянь (擦边) — букв. «скользить по краю». Интернет-сленг, означающий контент на грани фола: сексуализированный, провокационный, но формально не нарушающий правил платформы.
[8] Е-цзун (叶总) — обращение к главе компании: фамилия Е + корпоративный суффикс «цзун» (总), означающий «генеральный директор», «босс». Используется как уважительное обращение к руководителю в китайском бизнес-контексте.
[9] Продавщица чая (卖茶女) — известная в Китае интернет-афера. Мошенники выдавали себя за симпатичных девушек из чайных регионов, втирались в доверие, рассказывали душещипательные истории и выманивали крупные суммы «на помощь».
[10] Сяо-шао (萧少) — обращение к молодому господину из богатой семьи: фамилия Сяо + суффикс «шао» (少), сокращение от «шао е» (少爷, shàoyé) — «молодой господин». Используется в кругу золотой молодежи как фамильярно-уважительное обращение к отпрыску влиятельного клана.
[11] Дядюшка-спонсор (榜一大哥, bǎng yī dàgē) — букв. «старший брат с верхушки рейтинга». Топовый донатер стрима, занимающий первое место в списке спонсоров.
[12] Ростки фасоли № 1 (豆芽1号) — вымышленное название недорогого виртуального подарка на стриминговой платформе.
[13] Сяньшэн (先生) — стандартное вежливое обращение «господин», «мистер» в китайском языке. Может использоваться как самостоятельно, так и после фамилии.
http://bllate.org/book/19057/1950777
