# Глава 62
Окинава! Ну почему именно Окинава?!
По оригинальной линии мира, примерно в это время Папа Годжо с Мамой Гето должны были быть там вместе с Госпожой Рико. Но теперь всё пошло иначе — Ассоциация Времени и организация Q были уничтожены, причём в том числе и его стараниями, намеренными или нет. Изменило ли это что-нибудь — Харе не был уверен.
Он растерянно опустился обратно на сиденье. Взгляд Сукуны тут же скользнул к нему:
— Что-то не так?
Харе покачал головой, продолжая колебаться.
Как он хотел увидеть папу и маму. Если они там — можно будет «случайно» на них наткнуться. Или хотя бы разглядеть издалека.
Но если это случится — он уже не сможет заставить себя уйти из этого мира...
И ещё: Нанами-дядюшка с остальными, похоже, охотятся за ним — скорее всего, из-за истории с Ассоциацией. Школа, наверное, уже записала его в проклинатели, подлежащие устранению. Значит, с папой и мамой тем более нельзя.
Да и фото было слишком размытым — один силуэт сбоку, едва угадывались белые волосы. Больше ничего. Он и сам не мог сказать наверняка: он ли это.
— Нет ли снимка получше?
— У того, говорит, глаза были особенные. Не посмел подойти — снял через целую улицу.
Тодзи убрал телефон и придвинул к Мегуми свой приторно-сладкий пирожок, тут же бесцеремонно забрав взамен его освежающий лимонный напиток.
Давно знакомый манёвр. Маленький Фусигуро моргнул — в глазах что-то затуманилось.
Он смутно помнил, как больше двух лет назад ненадёжный папаша как-то раз разводил ему молочную смесь, попробовал температуру — и выпил всё. Потом получил заказ и ушёл, совсем забыв сделать новую порцию.
Мегуми тогда ещё не дотягивался до столешницы. Стул тоже не мог сдвинуть. Лёг спать голодным — замёрз, заболел, разгорелся жар. Тодзи-папа вернулся среди ночи, весь в крови, и сказал, что купил новую игрушку.
Маленький Фусигуро решил, что он ранен, и разревелся от страха. Плакал так, что охрип. Тут-то Тодзи и обнаружил, что сын болен.
Вскоре после того, как Мегуми поправился, Тодзи ушёл в примаки к какой-то тётеньке. Исчез. Потом пропала и та тётенька. Остались только он и сестра Цумики.
Тогда он был совсем маленьким и не умел читать то, что видел в глазах Тодзи-папы той ночью — страх и вину. Решил, что сам виноват: заболел, вот папа и бросил.
Но теперь он вырос. Если папа снова стянет у него нэнэй, он уже не заболеет. Поэтому маленький Фусигуро с невозмутимым видом великодушно подвинул к Тодзи почти нетронутый чизкейк.
Он сам решил, что папа просто привередлив в еде.
На самом же деле...
Тодзи и правда был привередлив. Сладкое и жирное не переносил. Но дело было ещё и в другом: напитки занимают место в желудке, а малец и так тощий — пусть ест что-нибудь посущественнее, тогда станет крепче.
— Ладно, поеду сам посмотрю, — Харе долго не колебался: упускать единственную зацепку не хотелось.
Где-то внутри теплилась тихая надежда: а вдруг удастся хоть краем глаза увидеть папу и маму.
Спонсор сказал — значит, надо ехать. Тодзи наклонился к Мегуми:
— Сынок, хочешь на Окинаву?
Маленький Фусигуро ещё не успел ответить, как маленький Итадори напротив вскинул голову с блестящими глазами:
— Старший братик! Давайте тоже поедем на Окинаву!
Тёсо-ниисан, потерявший голову от любимого племянника:
— Едем!!!
***
Несколько часов спустя отряд Харэ успешно заселился в приморский отель на Окинаве.
Он снял три большие комнаты с двуспальными кроватями, взяв все расходы на себя: хотелось, чтобы случайно втянутые во всё это Итадори и Мегуми хоть немного повеселились. Но тут же обнаружился целый ряд затруднений.
Во-первых, фотография была настолько размытой, что понять, где она сделана, не представлялось возможным. Пока что оставалось только самому бродить по округе вместе с Тодзи и надеяться на удачу.
Во-вторых, господин Сукуна — поскольку Харе так и не выдал ему заявление о регистрации брака — пребывал в состоянии тихой, но упрямой обиды. Возвращаться не хотел, в отеле сидеть отказывался, и одного Харэ никуда не отпускал.
Господи, где он вообще собрался раздобыть свидетельство о регистрации брака? Он хоть понимает, что это такое?!
Делать нечего — Харе взял его с собой. Перед выходом купил всей компании пляжные шорты и гавайские рубашки в духе окинавского летнего пляжа: надо слиться с толпой и не привлекать лишнего внимания.
Уже на пороге он засомневался, насколько это вообще реально.
Прежде он видел Сукуну только в кимоно или юкате — и сейчас впервые наблюдал его в чём-то современном.
Коричневые пляжные шорты и чёрная рубашка с принтом в красные подсолнухи. Само по себе ничего особенного — но при такой фигуре, да ещё с нараспашку открытой рубашкой, на которой не застёгнута ни одна пуговица...
Чёрные проклятые письмена, тянущиеся от спины на грудь и пресс. Тёмные кольцеобразные узоры на запястьях и щиколотках. Что ни возьми — всё в сочетании с этим телом дышало опасным соблазном.
Харе был на сто процентов уверен: стоит им выйти на улицу — на Сукуну немедленно обернутся все вокруг.
Сам Сукуна, судя по всему, об этом не подозревал. Стоял, засунув руки в карманы, с непроницаемым лицом, ждал, пока Харе наконец выведет его на прогулку. Заметив, что тот хмурится и окидывает его оценивающим взглядом снизу доверху, чуть опустил глаза с надменным видом:
— Не передумал?
Только попробуй оставить его одного в этом отеле — он весь отель порежет на восемнадцать частей!
— Нет, — Харе подошёл, подхватил полу рубашки и начал методично застёгивать пуговицы снизу доверху. Дойдя до последней, удовлетворённо похлопал Сукуну по плечу и с видом умудрённого жизнью наставника изрёк: —傩啊, я всё-таки думаю, тебе лучше придерживаться целомудренного образа~
Раньше, когда тот кутался в кимоно с шарфом, закрывавшим всё наглухо, Харе как-то не задумывался об этом. Теперь до него дошло: этому мужчине именно такой аскетический стиль и подходит.
Чуть расслабится — и хлынувшее в полную силу чувственное притяжение вместе с безупречным телом нанесёт необратимую травму глазам окружающих.
Харе преследовал исключительно практическую цель — не создавать столпотворения у выхода из отеля. Но Сукуна, наблюдая за его руками, не смог сдержать уголки губ. Внутри разлилось тёмное удовольствие.
— Понял, — сонный, чувственный голос, едва скрывающий радость. — Буду показывать это только тебе~
Харе, уже взявшийся за ручку двери:
— Что?
***
Когда они спустились вниз, маленький Итадори и маленький Мегуми уже стояли наготове — каждый со своей лопаткой, собираясь на пляж копать ракушки.
Тёсо и Тодзи ждали у входа. Телосложение у обоих — одно другого внушительнее. Правда, рубашка Тёсо была застёгнута аккуратно до последней пуговицы. Тодзи же — как и Сукуна до вмешательства Харэ — красовался с нараспашку открытой грудью.
Харе:......
Зрелая притягательность мощного тела и зашкаливающий гормональный фон «мужчины-мамы» — Тодзи словно навесил на себя двойной баф разом.
Харе мысленно поздравил себя: хорошо, что идут в разные стороны. Он сможет спокойно поискать в округе следы того, другого себя.
Они с Сукуной долго шли вдоль берега — без результата. В какой-то момент прогулка просто стала прогулкой. Вечером вернулись к остальным на ужин — и тут началось непредвиденное.
Эти трое взрослых — не иначе как по какому-то необъяснимому наитию — вдруг затеяли соревнование: кто кого перепьёт.
Харе весь день думал о поисках и вечером пил вместе с малышами кокосовую воду.
Теперь, наблюдая за тем, как трое соперников меряются силами, он почуял азарт. Потянул обоих детей:
— Ставки? Кто, по-вашему, победит?
— Тёсо-ниисан! — маленький Итадори, конечно же, болел за брата. Сказал звонко и без раздумий, хлопнул в ладошку Харэ розовую раковину рапаны — добычу с утреннего пляжа.
Тёсо, который до этого не особо горел желанием участвовать, мгновенно воспламенился:
— Не волнуйся, Юдзи! Брат постарается!
Тодзи усмехнулся и молча, ещё до начала, опрокинул стакан.
Маленький Фусигуро протянул длинную раковину веретеновидного брюхоногого и ткнул пальцем в Тодзи:
— Он.
Харе улыбнулся и достал маленькую ракушку:
— Ха-ха, тогда я тоже ставлю на твоего па...
Не договорил — сбоку полоснул взгляд, острый как нож. Харе мгновенно поправился:
—...на Сукуну.
Про выносливость Тодзи к алкоголю Харе кое-что знал из досье: благодаря Небесному проклятому обету тот пил как воду — не хмелел. Про Тёсо ничего, неизвестно. Сукуна же спиртного вроде никогда не пил, но с таким самоуверенным видом — неужели тоже из тех, кого не берёт?
С каждым раундом Харе смотрел на происходящее всё с большим любопытством.
Первый упал скоро.
Тёсо-ниисан поставил стакан, резко встал — и осел на корточки рядом со своим стулом. Обхватил колени руками, съёжился, как грибок, и уставился в пол.
Взгляд пустой, вид слегка обиженный. Забормотал себе под нос, тихо:
— Я плохо позаботился об Юдзи. Яблоко в тот день в ланч-бокс — забыл нарезать в форме зайчиков. И онигири не слепил в виде маленьких облачков... Непростительно! В следующий раз абурааге-сумочки — надо сделать несколько начинок. Юдзи любит с крабовыми палочками и варёным яйцом...
— Всё, что готовит ниисан, вкусно! — маленький Итадори бросился утешать.
Стоило ему это сказать, как обиженная жалость в глазах Тёсо растаяла в дрожащую яичницу:
— Уу... Юдзи, клянусь, в следующий раз твой ланч-бокс будет лучшим в классе...
—... Это правда неважно...
Харе послушал — и погрузился в молчание.
Солидный и невозмутимый ниисан в пьяном виде оказался совсем иным: не разберёшь, самокритика это или заседание кулинарного клуба по разбору ошибок. Зато каждые три слова — про Юдзи.
Впрочем, одно ясно: Тёсо по-настоящему любит брата. А ещё, судя по всему, очень любит готовить.
Стоп!
Если пьяный человек раздувает то, что ему дорого...
Харе медленно перевёл взгляд на Сукуну.
*... Что, если этот, захмелев, вдруг расхохочется и скажет «весело-весело», а потом от широты души раскроет Гробницу зла и изрубит всё в радиусе нескольких кварталов...*
—... Может, не надо, пусть лучше этот из тех, кто не хмелеет... — начал он, кивая на Тодзи, и хотел было уговорить Сукуну выйти из игры — но не успел договорить: проклятый дух вдруг безмятежно опустил голову ему на плечо.
Харе:???
Тодзи поднялся, лениво потянулся и с видом человека, выполнившего тайную миссию, поднял большой палец в сторону Харэ:
— Готово~
В озёрно-зелёных глазах плясала лукавая искра — когда взгляд скользнул по ним двоим, в нём мелькнуло что-то игриво-двусмысленное.
Лицо Харэ мгновенно запылало.
Ощущение было такое, будто его застукали с поличным.
— Я... я не это имел в виду! — он неловко начал объяснять: иначе казалось, что это он сам подбил Тодзи специально свалить Сукуну.
Тодзи хохотнул и небрежно хлопнул его по плечу:
— Расслабься, молодой господин. Не бери в голову~
Тёсо, сидевший в стороне в позе сдувшегося грибка, поднял голову. Увидел руку Тодзи на плече Харэ, нахмурился и с предельно серьёзным видом повернулся к брату:
— Уводить чужого мужа — нехорошо. Юдзи запомни: так нельзя.
— А если очень нравится? — маленький Итадори ещё не разбирался в таких сложных материях и наивно склонил голову набок.
Пьяный брат ориентировался в реальности не вполне чётко. На ладони соткалась маленькая капля крови, и он с грозным видом заявил:
— Брат поможет убить и забрать!
— Ну, это... — Тодзи собирался помочь Итадори дотащить братца наверх, но, услышав это, только усмехнулся и покачал головой: — Воспитание у тебя так себе.
Тёсо убрал каплю крови и воззрился на него:
— А как иначе? — Не давать же брату страдать!
— Ха, конечно — найти богатого содержателя, вот и весь сказ~
Тёсо молча прикрыл ладонью уши Юдзи.
Мегуми молча сложил руки в печать, собираясь вызвать Нефритовых псов — пусть укусят.
Харе:......
Что за ужасный разговор? Очевидно же, что у всех вас с воспитанием — большие проблемы!!
Он наблюдал за этим со стороны и вдруг от души пожалел дядюшку Итадори и дядюшку Фусигуро из этого мира.
Тут его что-то кольнуло. Подождите-ка — наш Сукуна напился, а почему такой тихий?!
Харе торопливо обернулся.
Сукуна по-прежнему лежал головой на его плече с непроницаемым лицом — будто просто задумался о чём-то своём.
— В комнату? — осторожно предложил Харе, проверяя, насколько тот в сознании.
Сукуна, ничуть не изменившись в лице, кивнул:
— Угу.
И сел прямо.
??? Харе не понимал совершенно ничего. Ни малейших признаков того, пьян он или нет.
Харе встал сам, не стал помогать Сукуне — и тот тоже поднялся: шаг такой же ровный, как всегда, никаких отклонений. Только, встав, непременно ухватил Харэ за руку. Крепко, пальцы переплелись.
Так они и шли в номер — рука в руке.
Харе специально заказал комнату на верхнем этаже: лучший вид, лучший обзор. В лифте мысленно поздравил себя с тем, что рядом никого чужих.
Вошли в номер. Харе попытался высвободить руку.
Мир качнулся.
Резкое движение — Сукуна обхватил его и потянул за собой, и они оба рухнули на кровать.
http://bllate.org/book/19043/2005263
Готово:
